Шантаж

Глава двадцать девятая: "Хорошее предложение (Шантаж)"

Сарджис скривился от боли — Калгено всё ещё удерживала его руку в болезненно выверенном положении. Взгляд дворянина, полный ярости, был прикован к воительнице.

— Ты... Как ты нашла нас? — вырвалось у него.

— Этот мальчишка-вор действовал по твоему приказу?

Калгено протянула мне отобранный кошелёк. На этот раз я намеренно убрала его в бездонную сумку, крепко затянув шнурок.

— План был хитёр, но исполнение подвело.

Прямота телохранительницы поразила. Она признавала причастность похитителя так спокойно, будто констатировала факт. Сарджис дёрнул захваченную руку, и Калгено разжала пальцы, отпуская его.

— Рабыня, и смеет прикасаться к дворянину? — прошипел он, потирая покрасневшее запястье. — Ладно... Поскольку ты принадлежишь Каэдэ, я проявлю снисхождение.

Его высокомерный тон вызвал у Калгено язвительное цоканье. Я понимала её лучше, чем кого-либо. Трудно было поверить, что этот человек всего минуту назад притворялся учтивым.

— И что ты замышлял против Каэдэ, убрав с дороги её защиту?

Однако вызывающее поведение защитницы внушало тревогу. Я дёрнула Калгено за рукав, пытаясь образумить.

— Калгено, тебе же говорили не создавать проблем.

Телохранительница насупилась и уставилась на меня.

— Эта дамочка сказала: «Не создавай проблем в библиотеке». А мы сейчас не в библиотеке.

— Не придирайся к словам! Айс имела в виду любые столкновения с дворянами!

— Эй!

Сарджис попытался оттолкнуть Калгено и приблизиться ко мне, но она упёрлась ладонью ему в плечо, блокируя движение.

— «Айс», говоришь... Та самая Айс?

Казалось, физическое сопротивление его не задело, но упоминание имени вызвало неподдельный интерес. Что он имел в виду под «та самая»? Я в недоумении склонила голову набок.

— Я спрашиваю: женщина- о́ни? Айс?

— Да... Айс из племени о́ни.

— Значит, это Айс поручилась за твой доступ в библиотеку? И её имела в виду твоя рабыня?

Поскольку это была правда, я уверенно кивнула. Сарджис тяжело вздохнул, и его выражение лица заметно изменилось.

— Если за тебя поручилась она... Значит, рецепт зелья уже не является исключительным? И мне не нужно его выпрашивать?

— Э? — Недоуменный возглас сорвался с моих губ. Моя реакция, кажется, удивила его ещё больше.

— Э? — Сарждис перекривлял меня — Неужели... ты даже Айс не посвятила в свой секрет?

— Не то чтобы не посвятила... Просто...

Айс знала, что я создаю зелья, но никогда не допытывалась о деталях или методе.

— Выходит, никто не знает твой рецепт?

— Ну... как бы...

Если даже я сама не до конца понимала процесс, как мог кто-то другой его узнать? Позволить собеседнику углубляться в эту тему было опасно. Пока я лихорадочно искала способ улизнуть, заметила, как его глаза внезапно вспыхнули странным, хищным блеском. Мне не хотелось этого слышать, но пришлось спросить.

— Не хотелось бы обсуждать это на улице. Вы завтра придёте в библиотеку?

— Зачем? Это... что-то вроде свидания?

— Можно назвать и так.

Сарджис тихо рассмеялся, издав горловое, хриплое хихиканье, и, казалось, весьма довольный, удалился, послав на прощание воздушный поцелуй.

Лишь когда он скрылся из виду, я очнулась и отряхнула платье, словно стряхивая невидимую грязь.

— Надеюсь, этот поцелуй был чисто символическим. Мерзко.

— Раз он был ненастоящим, думаю, ничего не прилипло, — сухо констатировала Калгено.

С этим нельзя было не согласиться.

— И что, пойдёшь завтра?

— Не зна-аю...

Мне ужасно не хотелось, но если не пойти, кто знает, на что ещё способен этот человек. Похоже, выбора у меня не оставалось.

***

— Приветик! Я почти не сомневался, что ты придёшь.

На следующий день после полудня Сарджис поджидал нас у входа в библиотеку. Его улыбка была сладкой, но глаза оставались холодными и оценивающими.

— У меня сложилось чёткое впечатление, что вы просто не оставили мне выбора, — парировала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я просто верю в твоё благоразумие. Проходи, не будем терять времени.

Мой сарказм он проигнорировал, словно не заметив. Спиной я чувствовала, как Калгено напряглась; её взгляд, тяжёлый и предупреждающий, был прикован к дворянину. День обещал быть долгим и неприятным.

Мы поднялись на второй этаж и уселись за самым дальним от лестницы столом. Калгено заняла свою привычную позицию — встав позади моего стула, готовая в любой момент вмешаться.

— Итак, о моём вчерашнем предложении... — начал Сарджис, складывая пальцы домиком. — Я хочу вывести твои зелья из положения уличного лотка в настоящую, респектабельную лавку.

— И что же побудило вас проявить такую... внезапную заботу? — настороженно спросила я, чувствуя подвох.

— Это выгодная сделка для всех троих: для тебя, для меня и для тех, кто отчаянно нуждается в твоих зельях.

Он пустился в пространные, отрепетированные объяснения. Мой лоток работает нерегулярно, партии маленькие, они мгновенно раскупаются, оставляя многих покупателей ни с чем. Через лавку же можно установить высокую цену, ввести лимит на покупки, чтобы хватило большему числу людей, и сделать зелья доступными в течение всего дня. Лавка получит прибыль и известность, а мне... мне будут отчислять процент от продаж. Или выкупят рецепт.

Терпение моё лопнуло, и я прервала этот гладкий монолог.

— Признаю, я торгую не каждый день, и мне совестно перед теми, кто приходит снова и снова. Но если я захочу продать больше, я могу установить те же ограничения сама. И зачем мне тогда делиться прибылью с посредником, если я могу получать всю выручку целиком?

— Значит, для тебя на первом месте деньги, а не помощь страждущим? — он мгновенно перевёл разговор в манипулятивное русло, изобразив на лице лёгкую укоризну.

— Что? Нет! Деньги, конечно, важны, но я не это имела в виду...

— Вот именно! — он торжествующе ухмыльнулся, снова подперев щёку рукой, будто разговаривал с непонятливым ребёнком. — Поэтому моё предложение идеально решает все проблемы: лавка, лимиты, стабильный доход, а ты в это время свободна заниматься своими делами. Разве не прекрасно?

На мгновение его слова показались мне обманчиво логичными. Но затем я вспомнила с чего он начал.

— Вы сказали: «выгодно всем троим». Я понимаю, что в этом есть выгода для меня и для покупателей. Но я до сих пор не услышала, что получаете лично вы.

— Ах, да, самый главный нюанс, — Сарджис убрал руку от лица и выпрямился, его поза стала более официальной и деловой. — Моя компенсация за организацию этого прибыльного предприятия... ты научишь меня готовить твои зелья. Звучит как честный обмен, не правда ли?

Он самодовольно откинул со лба непослушную прядь, и его взгляд говорил красноречивее любых слов: «Сопротивляться бессмысленно».

— Нет, — твёрдо ответила я. — Я не могу этого сделать.

Я не лгала. Я физически была не способна объяснить ему механизм работы Книги рецептов.

Реакция Сарджиса была мгновенной и пугающей. Его пальцы, только что нежно перебирающие прядь, сжались в белый от ярости кулак, который с глухим стуком обрушился на деревянную столешницу.

Звук, неприлично громкий для тишины читального зала, заставил меня вздрогнуть всем телом.

— Почему? — его голос был неестественно ровным и тихим, и от этого становилось в разы страшнее.

— П-почему? — переспросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Просто... потому что...

— Ах, прости, — он сделал вид, что только сейчас заметил мою реакцию, и на его лице на мгновение появилось что-то похожее на раскаяние. — Кажется, я немного напугал тебя?

«Немного» — это было чудовищным преуменьшением. Меня била мелкая дрожь. Я сжала кулаки на коленях, пытаясь скрыть их предательский тремор.

— Но если ты поделишься рецептом, всё, о чём я говорил, станет реальностью, — его голос приобрёл настойчивые, вкрадчивые нотки. — Подумай хорошенько. Это же того стоит.

— Н-нет! Это невозможно!

Больше я не могла выносить эту пытку. Резко вскочив, я схватила Калгено за руку и, почти не помня себя, выбежала из библиотеки, не оглядываясь на того, кто остался за спиной.

В повозке царило молчание, я уставилась в окно, не видя мелькающих за ним улиц. Калгено тоже не нарушала тишину, но через некоторое время наклонилась ко мне.

— Всё в порядке? — её низкий голос прозвучал на удивление мягко. — Ты вся побелела.

— Всё... хорошо, — с трудом выдохнула я. — Просто... он меня сильно напугал.

Моя верная телохранительница ничего не ответила. Она лишь коротко кивнула и похлопала по спине своей сильной, тёплой ладонью.

***

Той же ночью резкий звук из гостиной вырвал меня из сна. Я вскочила на кровати, сердце бешено колотилось в груди. Приоткрыв дверь спальни, я увидела, что входная дверь распахнута настежь, а в темноте у стола шевелилась тень.

— Ик! — вырвалось у меня непроизвенно.

— Каэдэ, ты проснулась? — Из темноты послышался низкий голос Калгено.

Облегчение тут же сменило панику. Я нашла светящийся камень и осветила комнату. Картина заставила меня замереть: Калгено стояла на колене, прижимая к полу того самого кошачьего мальчишку, что стащил мой кошелёк днём. Нож волчицы был приставлен к его горлу.

— Что происходит? — прошептала я.

Руки мальчика были неестественно вывернуты. Дыхание его прерывалось — воительница сдавливала ему горло через ошейник.

— Ты... раб того дворянина? — спросила Калгено, но в ответ услышала лишь хрип.

— Калгено, ослабь хватку! Он задохнётся!

Когда она ослабила давление, мальчик судорожно вдохнул:

— Слезь с меня!

— Заткнись. Или хочешь чтобы я тебе ещё и ноги переломала? — Калгено приставила нож ближе.

Воришка мгновенно затих.

— Ты сломала ему руки? — Только тогда я поняла всю серьёзность ситуации.

— Сломала, — ответила Калгено, избегая моего взгляда.

— Если пообещаешь не сопротивляться, мы вылечим тебя, — предложила я.

Мальчик закивал с отчаянной готовностью.

Принеся зелья, я заколебалась. Вылечить его — значит рисковать, что он снова нападёт. Но оставить руки сломаными было бесчеловечно.

— Калгено, я вылечу ему руки, следи, чтобы не двигался.

Телохранительница молча кивнула, понимая мои опасения.

Когда зелье подействовало, он тихо прошептал:

— Спасибо...

— Ты принадлежишь тому дворянину? Днём ошейника не было видно. —Спросила Калгено не убирая нож.

Теперь массивный рабский ошейник был отчётливо виден.

— Как тебя зовут? — спросила я, пытаясь снизить накал.

— Мне... мне запрещено называть своё имя.

— Кем запрещено? — не отступала я.

— Господином Сарджисом... Ах!

Он замолчал, поняв, что выдал хозяина. Сомнений не оставалось — за этим стоял Сарджис.