Игра в правду

Глава восемьдесят шестая: «Игра в правду»

Тук-тук. Настойчивый стук в дверь медленно вытягивал меня из глубокого сна. Я с трудом открыла глаза, веки слиплись, а за окном ещё царил предрассветный полумрак.

— Кто там?

Калгено уже сидела на своей кровати, её уши настороженно подрагивали, а взгляд, устремлённый на дверь, говорил о готовности к любому развитию событий.

— Это я, Ритархиста. Не откроете? — донёсся знакомый мелодичный голос.

Калгено, соблюдая осторожность, приоткрыла дверь. На пороге стояла Ритархиста с бумажным пакетом в руках, улыбаясь так беззаботно, словно наступило не раннее утро, а середина дня.

— Доброе утро, ранние пташки! — её бодрость казалась неестественной в этот час.

— Нас... разбудили, — пробормотала я, с трудом фокусируя взгляд. Солнце ещё даже не показалось из-за горизонта.

Прежде чем я успела спросить о цели визита, Ритархиста бесцеремонно прошла в комнату и уселась на мою кровать, словно так и было заведено. Касуми, спавшая у изголовья, со взвизгом испарилась в ближайшем укрытии. Калгено же смотрела на гостью с открытым неодобрением.

Ритархиста же, казалось, не замечала напряжённой атмосферы. Она достала из пакета сэндвич и принялась есть с таким видом, словно это была самая обычная вещь в мире.

— Выглядишь очень сонной, — заметила она, прожевывая пищу.

— Я... только что проснулась, говорю же, — с трудом сдерживая раздражение, ответила я. — Что привело вас к нам в такой ранний час?

Её поведение граничило с бестактностью. Я снова потёрла глаза, пытаясь прогнать остатки сна.

— Балоу не давал мне уснуть до самого утра, — пожаловалась она с лёгкой гримасой, словно мы были старыми подругами. — Пришлось задержаться.

— Балоу? — я насторожилась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Ага. Хотела обыскать его дом, пока он спит. Интересно, что же он там прячет от всех.

— Понимаю... — мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, с трудом обрабатывал информацию. Поскольку мою кровать заняли, я опустилась на стул у маленького столика. Калгено, похоже, смирилась с прерванным сном и устроилась на своей кровати, не скрывая раздражения.

— Погодите... Вы сказали — обыскать его дом? — до меня наконец дошёл смысл её слов.

Мысль о том, что Ритархиста рыщет по дому Балоу, заставила моё сердце учащённо забиться. Она могла наткнуться на что-то связанное с заклинанием для моего возвращения... или уже наткнулась?

Ритархиста открыто не одобряла магические изыскания Балоу, особенно в области телепортации, которые, как она подозревала, противоречили наследию Альбелума. И теперь магичка явно преследовала здесь свою собственную цель.

Если она найдёт чертежи Балоу, это может означать, что я никогда не вернусь домой.

— Вы... что-то нашли?

— Пока ничего. Но это же дом Балоу — вряд ли всё лежит на виду. Я готова к тому, что поиски займут время. — Она бросила на меня многозначительный взгляд. — Правда, незаметно обшарить всё, пока он спит, — задача не из лёгких.

С шуршанием она достала из пакета ещё один сэндвич и протянула его мне.

— Вы, наверное, ещё не завтракали. Угощайтесь.

— Э-э, нет, спасибо...

Ритархиста с чисто дежурным разочарованием протянула сэндвич Калгено.

— Калгено, хочешь?

— Не надо.

— Жаль, — она убрала сэндвич обратно, но на её лице не было и тени сожаления.

Её странное поведение сбило меня с толку, и я едва не забыл главный вопрос.

— Так... зачем вы пришли?

— А, дело? — она откусила ещё кусочек.

— Да.

— Касается ваших с Балоу секретиков. Кое-что мне удалось выяснить.

«Выяснила?» Что именно? Насколько глубоко она копнула? Я онемела, не в силах выжать из себя ни звука. Остатки сна мгновенно испарились, и я могла лишь бессильно наблюдать за её загадочной улыбкой, ожидая продолжения.

— О, какая заинтересованная реакция. Похоже, сонливость как рукой сняло? — её голос звучал сладко и ядовито одновременно.

Мне отчаянно хотелось спросить, что именно она узнала, но это было бы равносильно признанию, что у нас с Балоу есть общие секреты. Я продолжала молчать, стиснув зубы.

— Ты раньше не знала Балоу, но теперь почему-то работаешь с ним. Почему? — она отложила недоеденный сэндвич и поднялась, движения гостьи были плавными и уверенными.

Калгено, нахмурившись, тоже встала, заняв оборонительную позицию.

— Скопление магической энергии в горе Хоного, которое не поддаётся обычной логике. Магический след Балоу, найденный в том переулке в Рикфонии, — след, который не должен был там быть. Твоя Книга рецептов, чьё происхождение до сих пор остаётся загадкой. Исследования перемещения между мирами, которые Балоу ведёт в глубочайшей тайне, тратя на них все свои ресурсы. И твой вопрос, заданный когда-то так невзначай... вопрос о том, существуют ли другие миры, помимо этого.

Каждое её слово было точно отточенным клинком, вонзающимся в самое сердце моих страхов. Она не просто перечисляла факты — она выстраивала их в единую, неумолимую цепь, и холодные звенья смыкались вокруг меня всё туже.

— Всё это — части одной мозаики, не так ли? — её голос прозвучал почти ласково, но от этого становилось только страшнее. — Разрозненные фрагменты, которые обретают смысл, если допустить одну простую вещь...

— Р-ритархиста... вы всё ещё мне не доверяете? — голос мой дрожал, выдавая внутреннюю панику.

— Доверяю? — пауза затянулась, будто она смаковала момент. — А, ты о том, что ты сообщница Балоу в его тёмных делишках? — её тон был нарочито лёгким. — Кажется, мы уже обсуждали это после возвращения с горы Хоного.

— Да... — я прошептала, сжимая пальцы в кулаки.

Тогда она прямо сказала, что её подозрения не развеялись, и я решила, что попытки выведать у меня информацию о Балоу — часть некоего плана.

Но Ритархиста лишь снисходительно покачала головой.

— Всё в порядке. Я больше не сомневаюсь в тебе, можешь успокоиться.

— Что? Почему? — я невольно подняла на неё глаза, не скрывая изумления.

Я ведь ничего не сделала, чтобы развеять подозрения. Наоборот, всё моё поведение должно было выглядеть крайне подозрительно.

— Почему, говоришь... — она сделала вид, что задумалась, а затем её глаза хитро прищурились. — А почему бы и нет?

В этой ситуации веселиться могла только она. Для меня же было полным абсурдом, что подозрения исчезли так внезапно и без видимой причины. Неужели она что-то узнала без моего ведома? Но что именно?

— Полагаю, ты пришла из того самого «другого мира», о котором сама же когда-то упоминала, — её голос прозвучал нарочито небрежно, но каждое слово было отточенным кинжалом.

«Нет. Не может быть». Это «полагаю» прозвучало нарочито небрежно, словно она бросила его вскользь, между делом. Словно это была всего лишь одна из множества версий, не стоящая особого внимания.

Но что, если это ловушка? Она проверяет мою реакцию, подбрасывая намеренно расплывчатую формулировку? Или у неё уже есть неопровержимые доказательства, и она просто играет со мной, как кошка с мышкой?

Я застыла в нерешительности, не в силах прочитать её истинные намерения. Ритархиста не отрывала от меня взгляда — тот самый взгляд учёного, изучающего редкий экземпляр под микроскопом. В её глазах плескалось откровенное любопытство, смешанное с нескрываемым удовольствием от моей замешательства. Этот холодный, аналитический интерес был пугающе отстранённым, будто я была для неё всего лишь интересной головоломкой, а не живым человеком.

— Знаешь, на мои слова может быть только два ответа: «Что вы, какой вздор!» или «Да, это так». Но, похоже, у тебя не хватает храбрости ни на то, ни на другое? — она мягко констатировала факт, загоняя меня в угол.

Ритархиста знала. Она действительно знала, что я из другого мира. В этом не оставалось сомнений.

— Хватит, — твёрдо сказала Калгено, вставая между нами. Её вмешательство позволило мне наконец перевести дух.

Но слова Ритархисты, словно отравленные стрелы, продолжали своё дело.

— Твоё лицо... вот оно, — она сделала небольшую паузу для драматического эффекта, — твоё текущее выражение лица — это и есть немой ответ «Да».

Лёгкий скрип кровати возвестил, что гостья поднялась. Я не могла оторвать взгляд от стола, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам.

Её шаги, лёгкие и почти бесшумные, приблизились к двери и замерли.

— Я хочу знать, чего ты боишься и что скрываешь. Понимаю, что не вызываю доверия, но, кажется, ты не особо доверяешь и Балоу. Что ж, давай обсудим это за завтраком.

Дверь открылась, и послышались удаляющиеся шаги.

— Времени у тебя не так много, так что решай. И, пожалуйста, не считай меня слишком терпеливой, —донёсся голос из коридора.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком.

Я прикрыла лицо руками, слушая, как её шаги затихают вдали. В ушах стоял оглушительный звон.

— Что же мне делать...

Неужели для Ритархисты этот разговор, от которого зависела моя судьба, был настолько незначительным, что его можно было вести между укусами хлеба за завтраком?

— Каэдэ... — Голос Калгено прозвучал тихо, но твёрдо. Её взгляд, полный неподдельной заботы, был якорем в этом море неопределённости.

Я опустила дрожащие руки на колени, пытаясь хоть как-то унять их дрожь.

— Ч-что она сделает с Балоу? — прошептала я, и голос мой предательски сорвался. — Если эта девушка навредит ему... я никогда не смогу вернуться? Может, стоит рассказать ей всё? Но что тогда будет?

Мысли путались, накатывая тяжёлыми валами. А это её «за завтраком»... Неужели мне предстояло принять судьбоносное решение всего за несколько часов? Я не знала, что сказать. Не знала, что можно говорить. Не знала, насколько колдунья уверена в своих догадках.

— Ритархиста предложила диалог, — Калгено вернула меня к реальности своим спокойным тоном. — Она будет говорить то, что считает нужным, и задавать вопросы, которые хочет задать. Нам остаётся лишь поступить так же и исходя из этого принимать решения.

— Значит, избежать разговора не удастся.

— Нет.

Возможно, всё зависело от истинного отношения Ритархисты к Балоу. Мне не хотелось в это верить, но если её ненависть была столь сильна... тогда ни о каком новом заклинании, ни о моём возвращении не могло быть и речи. От одной этой мысли становилось душно и страшно. Одни и те же тревожные мысли безостановочно кружили в голове.

— В любом случае, попробуй отдохнуть.

— Я... не смогу уснуть.

Я бессильно опустила голову на прохладную столешницу. Дерево слегка холодило щёку, и это странное ощущение хоть ненадолго отвлекло от навязчивых мыслей.

— Просто приляг, — Калгено мягко похлопала меня по спине. — Необязательно заставлять себя уснуть. Просто дай телу отдохнуть.

— Хорошо... — выдохнула я, подчиняясь её спокойному тону.

Тело будто налилось свинцом, каждая мышца гудeлa от накопленного напряжения. Медленно, словно сквозь густую воду, я побрела к кровати и растянулась на прохладном покрывале. Как ни странно, простое лежание и правда принесло облегчение — хаос в голове поутих, мысли стали упорядоченнее.

— Калгено, а ты? — не поворачивая головы, спросила я, уставившись в потолок.

— Вряд ли усну, — последовал немедленный ответ. — Не в моих правилах спать, когда на горизонте сгущаются тучи.

Я повернула голову и увидела, что она так и осталась сидеть на краю своей кровати, спина прямая, уши настороженно подрагивали.

— Калгено, — тихо позвала я. — Давай просто полежим вместе. Хоть ненадолго.

Она на мгновение задумалась, затем тихо вздохнула.

— Хорошо.

После короткой паузы, словно сделав над собой усилие, волчица наконец оторвалась от своего поста и легла рядом. Её поза всё ещё была слегка напряжённой, но сам факт того, что она последовала моей просьбе, согрел душу. Мы лежали молча, и в этой тишине было больше поддержки, чем в любых словах.

В поле моего зрения, устремлённого к потолку, метнулась Касуми. Фея беспокойно порхала по комнате, её крошечное личико было искажено тревогой.

— Что случилось?

— Касуми тоже чувствует напряжение, — прокомментировала Калгено, следя за полётом феи.

Интересно, как я сейчас выгляжу со стороны? Бледная? Испуганная? Или просто потерянная?

— Всё в порядке... — начала я и тут же поправилась. — Нет, не в порядке. Касуми, что ты думаешь о... ней?

— М-м-м... — Касуми на мгновение замерла в воздухе, затем взгляд малышки устремился к двери, за которой исчезла Ритархиста. В её крошечных глазах читался неподдельный ужас.

— Я понимаю тебя, — тихо сказала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

***

В итоге мне так и не удалось сомкнуть глаз. Калгено, возможно из солидарности или из-за собственного напряжения, тоже не спала. Так мы и дождались полудня.

Мы не договорились о месте встречи. Стоило ли нам самим направиться в дом Балоу? Я потянулась к дверной ручке, но едва пальцы коснулись металла, дверь резко распахнулась сама, словно её ждали.

Отпрянув я замерла на мгновение.

— Приветик, — на пороге, как ни в чём не бывало, стояла Ритархиста. Руки были заложены за спину, а на лице играла лёгкая, беззаботная улыбка.

— П-привет... — выдавила я.

Она поджидала нас. Это могло означать только одно — предстоящий разговор был для неё крайне важен.

— Ну, что надумали? — спросила она, переступая порог без приглашения.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну, где будем беседовать? — она обвела комнату взглядом. — Я бы предложила остаться здесь. Не думаю, что наша тема для посторонних ушей. Я даже позаботилась о пропитании для наших умственных трудов, — с этими словами гостья протянула свёрток из грубоватой ткани, который до этого держала за спиной.

— Э-э... благодарю, — промямлила я, автоматически принимая свёрток.

Решение было принято за нас — беседа состоится здесь и сейчас.

— Тогда, девочки, присаживайтесь на кровати.

Ритархиста расставила мебель, создав подобие импровизированного круга для беседы. Мы с Калгено устроились на кроватях, а она заняла стул, завершив треугольник. Готовность слушать висела в воздухе тяжёлым покрывалом.

— Итак, три вопроса, — её голос прозвучал чётко, без намёка на игривость. — Первый: откуда ты на самом деле? Второй: какую роль в этом играет Балоу? И третий: насколько ты в курсе его истинных намерений?

Меня будто окунули в ледяную воду с головой. Каждый вопрос был направлен точно в сердце тайны, которую я так отчаянно охраняла. Разум на мгновение отключился, оставив лишь оглушительную пустоту и нарастающую, комом в горле, панику.

— Вижу, тебя это ошеломило, — голос Ритархисты вернул меня в реальность. — Но молчание я буду считать ответом. И он мне не понравится.

Она слегка наклонилась вперёд, и её черты смягчились, но в глубине глаз по-прежнему пылала стальная решимость. Этот контраст между внешним спокойствием и внутренней непоколебимостью был почти пугающим — словно она могла в любой момент сменить маску понимающего собеседника на холодную маску охотника.

— Если у тебя есть причины хранить молчание, назови их. Ты защищаешь его не из слепой верности, ведь так? Боишься, что правда навредит тебе? Я даю слово — я не позволю этому случиться. Ты не станешь разменной монетой.

Без умения читать мысли нельзя было быть уверенной, говорит ли собеседница правду. Даже сейчас, с её мягким тоном и понимающим видом. Но сами вопросы были слишком точными, слишком конкретными. Словно та уже знала ответы и просто проверяла, солгу я или нет.

— Тогда начну я, — видимо, решив, что ждать больше нечего, Ритархиста облокотилась на стол, сплетя пальцы. — Начнём с главного: я знаю, что ты не из этого мира.

Сердце упало, а затем забилось с бешеной скоростью. Я невольно ахнула, и её губы тронула тонкая, довольная улыбка.

— Отлично. Похоже, это правда.

— Но... как...

— Магия перемещения, которую Балоу одержимо исследовал с юных лет... её целью всегда был иной мир, — она продолжила, не обращая внимания на мои попытки что-то сказать. — Но я не знаю, как он узнал о твоём мире и как установил связь. Я предполагаю, что ты зависишь от его магии как от единственного шанса. Поэтому ты не столько доверяешь ему, сколько заперта в клетке собственных обстоятельств. Терзаешься сомнениями, но не можешь его предать, ведь он — твой единственный ключ. Я права?

Она говорила быстро, уверенно, без единой паузы. Словно зачитывала заключение по делу, все улики в котором уже собраны.

Если она и так всё знала или догадывалась, зачем был нужен этот спектакль? Было ли в её намерениях хоть капля искреннего желания понять меня?

— Вы... просто хотели услышать это из моих уст? Убедиться? — голос мой дрогнул.

Притворяться дальше не имело смысла. Если эта «беседа» была для неё лишь формальностью, последним штрихом в её расследовании, то сопротивление было бесполезно.

— Убедиться? — она слегка склонила голову. — Отчасти. Но не только. — Её невозмутимость была пугающей. Она выглядела так, словно мы обсуждали погоду.

— Наверное, ты задаёшься вопросом, почему я так... увлечена разоблачением Балоу?

— П-потому что он предал память Альбелума? Нарушил обещание?

— Верно, — её глаза сузились. — И то, что он даже не удосужился его запомнить... это было последней каплей. По-твоему, это справедливо?

Впервые на её лице появилась неподдельная эмоция — глубокая, застарелая обида, исказившая черты.

— Поэтому я уничтожу главное дело его жизни. Всё, чему он посвятил себя с тех пор, как Учитель взял его под своё крыло. Все эти десятилетия упорного труда, лишений, забвения всего остального... — её голос зазвучал холодно и отчётливо, словно лезвие. — Я обращу это в прах. Я выжгу его наследие дотла. Я поклялась в этом. И для осуществления этой клятвы мне нужна информация. А источник этой информации — ты.

Она резко наклонилась вперёд, сократив дистанцию между нами до минимума.

— Назови свои условия. Ты можешь выдавать сведения по крупицам. Я гарантирую — ты получишь то, чего хочешь. Но помоги мне. Помоги мне разрушить его планы.

Всё, чего я хотела... было так просто и так недостижимо. Вернуться домой. Мог ли кто-то, кроме Балоу, создать портал? Если нет, то мой выбор был ужасен: либо слепая вера в лжеца, либо союз с его губительницей и вечное изгнание.

— Я... жду, когда Балоу закончит заклинание, — тихо, почти шёпотом, выдохнула я. — Это мой единственный шанс вернуться домой. Я думаю, что только он может это сделать. И я боюсь, — голос мой окреп, в нём зазвучал отчаянный вызов, — что если вы ему помешаете, я останусь здесь навсегда.

Лицо Ритархисты и вправду омрачилось — не наигранной, а глубокой, подлинной печалью. Она откинулась на спинку стула, и казалось, вся её энергия на мгновение покинула её.

— Да... — тихо произнесла она. — Понимаю...

Её взгляд ушёл куда-то вглубь себя, словно колдунья разглядывала старые, выцветшие картины из прошлого. В её глазах стояла та особенная, знакомая тоска, что бывает только по чему-то навсегда утраченному. Потом она медленно перевела взгляд на меня, и наши глаза встретились.

— Должно быть, ты очень сильно скучаешь по дому, — её голос прозвучал тихо и с неподдельным сочувствием, в котором слышалась и её собственная, давняя боль. — Я понимаю это чувство.

Искренность в её словах заставила меня поступить необдуманно.

— А у вас... разве нет места, куда хочется вернуться? — вырвалось у меня, и я тут же ужаснулась своей бестактности.

Но отступать было поздно. Она не рассердилась, лишь ответила с той же пронзительной тишиной:

— Есть. В то время, когда был жив Учитель.

Время не повернуть вспять. В прошлое не вернуться, как ни старайся. То место, куда стремилась её душа, было потеряно безвозвратно, оставшись лишь в памяти. А Балоу, бывший частью тех самых драгоценных воспоминаний, не просто предал их — он забыл само обещание, данное Альбелуму. Он использовал его как пустую формальность, как ширму для своих целей.

И в этот миг я, кажется, действительно поняла источник её гнева. Это была не просто обида. Это было чувство осквернения чего-то святого.

— Но если у тебя всё ещё есть место, куда можно вернуться, — её голос вновь приобрёл твёрдость, — то я сделаю всё, чтобы ты туда попала. Я исполню твоё желание. Знаю, мои слова — всего лишь слова, и доверять им глупо. Но... пожалуйста, помоги мне.

С этими словами Ритархиста поднялась и, отодвинув стул, склонилась в низком, почтительном поклоне. Широкие поля её шляпы скрыли лицо, но я увидела, как сжались кулаки у бёдер, выдавая напряжение и отчаянную решимость. В этом жесте была такая искренность, какой мне так не хватало в театральных рыданиях Балоу, и она тронула меня до глубины души.

— П-пожалуйста, не надо кланяться! — я засуетилась, чувствуя жар на щеках. — Мне очень неловко. Да и чем я могу помочь... Вам лучше сесть и просто поговорить.

Решиться на доверие в такой ситуации было страшно. Но я сделала глубокий вдох и решила попробовать.

Девушка выпрямилась. На её лице не было и тени прежней игривости — только сосредоточенная серьёзность. Молча кивнув, она снова заняла своё место.

— Я... не знаю, с чего лучше начать, — осторожно начала я. — Но сначала мне нужно понять... Вы действительно можете создать магию для моего возвращения? Или это под силу только Балоу?

— Всё зависит от множества факторов, поэтому просто сказать «да» я не могу, — ответила Ритархиста, тщательно подбирая слова. — Более честный ответ — есть определённая вероятность.

— Вероятность? — уточнила я, и она подтвердила кивком.

— Любое заклинание требует магического круга — будь то на бумаге, земле или встроенный в артефакт. Пока круг не уничтожен, он продолжает существовать. Я никогда не рассматривала возможность существования иных миров, — она развела руками. — Следовательно, не создавала и магию для перемещения между ними. Но Балоу знал. И он её создал. Однако остаётся главный вопрос: как ему удалось установить точку-якорь в мире, в который невозможно попасть без уже готового заклинания?

Само понятие «точки» было мне знакомо, и Ритархиста вкратце повторила его суть.

Магия перемещения работает по принципу связи между двумя якорями. Нельзя просто телепортироваться в случайное место — сначала кто-то должен физически достичь цели и установить там магическую метку. За кажущимся удобством всегда скрывается чья-то трудная работа.

Но как установить такой якорь в другом мире, если попасть туда можно только с помощью ещё не созданного заклинания? Это классический парадокс. Чтобы помочь мне, нужно было понять, как Балоу обошёл это фундаментальное ограничение.

— Сам факт твоего присутствия здесь доказывает: Балоу не только создал заклинание, но и успешно его испытал. Значит, якоря установлены. Если мы найдём его рабочий круг, у нас появится реальный шанс отправить тебя обратно.

— Понятно... — её объяснение звучало логично, но одна деталь продолжала меня беспокоить.

— Тебя что-то смущает? — Ритархиста уловила моё сомнение.

Я кивнула.

— Балоу упоминал что-то о... обмене.

— Обмене? — она насторожилась.

— Да. Судя по всему, заклинание должно было поменять нас местами — меня и того, кто находился в этом мире.

В случае успеха он оказался бы на моём месте, а я — на его.

— Он говорил, что их должно было «притянуть» друг к другу за счёт взаимной магии, но забыл, что у тебя её нет, — добавила Калгено. — Поэтому всё провалилось.

Я подтвердила её слова кивком.

— Это как-то связано с системой якорей?

Услышав мой вопрос, Ритархиста нахмурилась. На её лице появилось выражение глубокого раздумья, и она подперла подбородок рукой.

— А ты не спрашивала его об этом подробнее?

— Нет... Я не разбираюсь в магии, и он сказал, что мне всё равно не понять тонкостей, — призналась я, чувствуя знакомое жжение стыда на щеках. — Но он упоминал, что такой способ требует меньше маны, и что лишь с третьей попытки заклинание сработало — перенесло только меня... Что-то в этом роде.

— Третья попытка... — задумчиво протянула Ритархиста, закрывая глаза.

Минута тянулась за минутой в напряжённой тишине. Нервы не выдержали.

— Что-то... не так? — робко прервала я её размышления.

— М-м-м... — она промычала, всё ещё погружённая в свои мысли, затем резко открыла глаза. — Возможно... Балоу изначально не знал, что ты оказалась в этом мире.

— Что? Да... — я кивнула, и горькое воспоминание вновь ожило: его искреннее изумление при нашей первой встрече. — Это правда.

— Он не знал о твоём появлении... Третья попытка... — она говорила скорее сама с собой, выстраивая логическую цепочку. — Значит, он не мог отследить результат...

— Он также сказал, — добавила я, пока она размышляла, — что сейчас переделывает заклинание, чтобы мы могли отправиться вместе. Что для этого нужно накопить огромное количество маны, и что это займёт время... Просил меня набраться терпения.

Мне стало неловко за свою полную некомпетентность в магических вопросах, и я пробормотала извинение. Ритархиста лишь отмахнулась.

— Я же говорила, что информацию можно дозировать, — на её лице мелькнуло что-то похожее на снисходительную улыбку. — А ты выкладываешь всё разом, стоит только тебя немного подтолкнуть.

— Я... не знаю, где проходит грань между тем, что можно говорить, и тем, что нельзя, — горько призналась я. — Не знаю, что важно, а что — нет.

— Понимаю. Вижу, что тебе непросто, — её тон был на удивление мягким.

«Непросто» — это было сильным преуменьшением. Чувство полной потерянности и незнания, кому и чему верить, было невыносимым. Малейшая неопределённость парализовала меня, а необходимость постоянно фильтровать мысли и слова лишь усугубляла положение.

— Раз уж я всё равно плохо справляюсь с этой игрой в молчанку... — я сделала глубокий вдох, — я просто расскажу вам то, что слышала от него.

Отвечать на прямые вопросы было куда проще, чем самостоятельно решать, чем можно делиться, а чем — нет.

— Я не знаю, можно ли вам верить... но Балоу сказал, что у него была прошлая жизнь. В моём мире.

Эффект был мгновенным. Ритархиста застыла, её лицо на несколько секунд обездвижело, выражая чистейшее, немое изумление.

Я её понимала. Словосочетание «прошлая жизнь» — не то, что можно легко принять и переварить за пару секунд.

— Понятно... — она медленно выдохнула, переваривая информацию. — Прошлая жизнь. Значит, он переродился здесь, сохранив память о твоём мире, и именно это знание позволило ему создать межмировую магию. Теперь многое встаёт на свои места.

К моему удивлению, она не стала отрицать услышанное. Возможно, годы знакомства с Балоу подготовили её к любым странностям, связанным с ним.

Ободрённая её реакцией, я выложила всё, что знала: его рассказы о прошлой жизни, отчаянное желание вернуться, тёплые воспоминания о семье.

— У Балоу было такое прошлое... — она говорила скорее с собой, чем со мной. — Тогда, возможно, ключ именно в воспоминаниях.

Казалось, её особенно заинтересовал факт сохранения памяти при перерождении.

— Помнишь те заметки с горы Хоного? — внезапно спросила она.

— Которые вы так внимательно изучали? — уточнила я.

— Именно. Там были намёки на магию, принципиально отличную от обычной телепортации. Она позволяла перемещаться в любое место, но требовала невероятно точных пространственных координат.

— Я думала, — продолжила она, — можно ли совместить этот принцип с воспоминаниями. Ведь память — это же колоссальный архив информации, верно?

— П-предполагаю... — неуверенно ответила я.

— Можно ли использовать воспоминания о прошлой жизни как замену физическому якорю? — неожиданно вступила в разговор Калгено. — Если в памяти сохранились детали другого мира, достаточно ли их для перемещения?

— Отлично! — Ритархиста щёлкнула пальцами, смотря на Калгено с одобрением. — Именно к этому я и веду.

Я почувствовала, что беседа ускользает от меня, и поспешила уточнить:

— Простите, то есть... вы говорите, что можно телепортироваться в место, существующее только в памяти? Даже если это место из прошлой жизни?

— Верно, — кивнула Ритархиста. — Для Балоу не могло быть более желанной магии. И надо отдать ему должное — он не планировал использовать её во зло.

Но тут её голос внезапно стал тише и холоднее:

— Однако сомневаюсь, что этой магии суждено быть завершённой.

Её настроение сменилось мгновенно, словно кто-то выключил свет.

— Меня беспокоит, насколько полны воспоминания Балоу.

— Но он помнил о семье, о любимой... — попыталась я возразить.

— Это эмоциональные воспоминания, а не пространственные, — парировала Ритархиста. — Для магии перемещения бесполезно знать, как звали твою мать или какого цвета были глаза у возлюбленной. Нужны координаты.

Колдунья повернулась ко мне:

— Можешь описать, что было вокруг твоего дома? В мельчайших деталях.

Я закрыла глаза, и память услужливо подала картинку:

— Справа — дом соседей. Синяя черепичная крыша, кремовые стены, пристроенный гараж. У них была маленькая клумба с розами у крыльца и большие окна с белыми полупрозрачными шторами...

Детали всплывали одна за другой, чёткие и ясные, будто это было вчера.

— Видишь? — голос Ритархисты вернул меня в настоящее. — Вопрос в том, сохранил ли Балоу такие же подробные, осязаемые воспоминания. Память — ненадёжный союзник. Со временем она стирается, как чернила на промокшей карте. А для создания портала нужна идеальная карта, где прочерчена каждая тропинка и указан каждый дом.

Она посмотрела на меня с лёгкой жалостью:

— Не хочу обесценивать его воспоминания... но знание о том, что его мать хорошо готовила лапшу, не станет координатой на карте твоего мира.