Цена прощения

Глава семидесятая: «Цена прощения»

Выражение лица Калгено и впрямь прояснилось, будто с него стёрли налёт тревоги.

— Газил, можно вопрос?

— Что такое? — Волк поднял голову, оторвавшись от изучения собственных сапог.

— Вы знали, что это Тантэра во всём виновата? Что это она подстроила, чтобы Калгено стала рабыней?

— Да, знал. — Он пожал плечами. — А что с того?

Я напомнила ему о разговоре в пограничном Луде.

— Помните, Калгено тогда спросила, кто настоял на её изгнании?

— Э-э… ага… — Он наконец осознал, к чему я клоню.

Казалось, слова сами всплыли в его памяти. Взгляд забегал по сторонам, в поисках на земле спасительной лазейки, лишь бы не отвечать.

— Но почему же вы тогда…

— Каэдэ.

Голос Калгено прозвучал тихо, но не допускал возражений. Она не стала менять интонацию, просто констатировала факт.

— Пошли. На этот раз точно навестим могилу.

Она не могла не понять, о чём я хотела спросить. Не могла не догадываться, что гложет меня изнутри. И всё же Калгено не позволила договорить, и сразу же шагнула за порог, навстречу поджидавшему нас дню.

— Ладно.

Я в последний раз мельком взглянула на смущённого Газила и ринулась догонять подругу.

— Калгено… — прошептала я, поравнявшись с подругой.

Со всех сторон доносился приглушённый гул голосов. Несколько местных волчьей расы, приостановившись, с нескрываемым любопытством провожали нас взглядами. Разобрать слова было невозможно, но их глаза ясно говорили: «Смотрите-ка, какие диковинные гости заявились».

— М-м? — На мой шёпот Калгено откликнулась спокойно, будто мы гуляли в полном одиночестве.

Похоже, на происходящее вокруг ей было решительно всё равно. Что ж, раз так, то и я перестала озираться по сторонам.

— Калгено… ты знала?

— Что Газил соврал?

— Угу.

В памяти чётко всплыл давний разговор в Луде. Ведь тогда именно Калгено первой задала тот вопрос. И я была уверена: раз она спрашивает, значит, сама не знает, кто это сделал. А Газил в ответ прямо заявил, что ничего не знает, но подозревает Тантэру. Хотя на самом деле всё было ровно наоборот — он прекрасно знал, что за всем стояла Тантэра.

— Калгено, ты специально спросила его, сделала вид, что не в курсе насчёт Тантэры… а он тебе соврал?

— Это была… своего рода проверка.

— Проверка?

— Ага. Газил с самого начала знал, что это дело рук Тантэры. И я знала, что он в курсе. Тот вопрос был нужен, чтобы понять, стоит ли мне держаться от него подальше.

— Когда я снова встретила Газила, то всерьёз не собиралась с ним даже разговаривать, — продолжила Калгено. — Но потом вдруг вспомнила, как в детстве он угощал меня фруктами. И прямо перед самым пересечением границы мне нестерпимо захотелось поговорить. Я решила, что услышанный ответ и станет тем самым определяющим моментом — решу, позволить ли ему сопровождать нас.

— То есть, если бы тогда Газил честно признался про Тантэру, вы бы не расстались в Луде?

— Именно так, — кивнула Калгено не повернув головы, и по её лицу скользнула тень досады.

— Ты назвала имя Тантэры, намекнула… а он всё равно солгал, сказал, что не в курсе. Потому что считал, что это место — его настоящий дом, и что его долг — вернуться к своей семье.

Пойди он с нами в Тенханку, единственным, кого здесь встретили бы косые взгляды и перешёптывания за спиной, был бы он сам. Своим ответом он дал понять, что не готов к такому. И Калгено приняла его выбор.

Даже если бы Газил и не считал Тенханку своим настоящим домом, он всё равно жил среди этих людей. И мне вдруг показалось, что её вопрос был… немного нечестным.

Возможно, слово «нечестный» здесь не совсем точно. Но другого я подобрать не могла.

— Если оглянуться назад… Наверное, тот вопрос и впрямь был нечестным.

— Э-э…

— Мм? Что-то не так? — Калгено повернула ко мне лицо, до этого устремлённое вперед по пути.

— Нет, ничего, — я потупилась, чувствуя, как горят щёки. — Просто… прости, что говорю это вслух, но я сама о том же подумала. Что вопрос твой был немного нечестным. Ведь в любом случае ты либо отказала бы Газилу, который так рвался с нами пойти, либо позволила бы — и обрекла на косые взгляды и перешёптывания.

— А, ты так это видишь, — прозвучало скорее как констатация, чем вопрос.

— А разве не так?

— Хм-м… — Волчица задумалась, но тут мы достигли вершины холма.

Дыхание на мгновение застряло в горле. Перед нами, уходя вдаль, открылось множество надгробий. Воздух был тихим и прозрачным, пахло сырой землёй и травой. Похоже, весь этот холм был отдан под последнее пристанище.

— Ладно, пожалуй, на этом и закончим, — Калгено мягко прервала несостоявшийся спор.

— Эй, мне ведь интересно!

Видимо, мысли подруги разошлись с моими, но продолжать она явно не собиралась. Уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке, и та наклонилась, чтобы сорвать один из белых цветков, терявшихся в пёстром разнотравье у края кладбища.

— Прости, что не подготовилась как следует. Каэдэ, Касуми, не сорвете по цветку?

— Конечно, — кивнула я.

Среди белых, жёлтых, алых, синих и лиловых огоньков я наклонилась, протягивая руку. Касуми, словно крошечная бабочка, вспорхнула с моего плеча и принялась порхать над цветочным ковром, явно не в силах выбрать единственный.

— А господину Корде нравились белые цветы? — Поинтересовалась я, глядя на выбор Калгено.

— А кто его знает? Сомневаюсь, что он вообще когда-либо обращал на них внимание.

— Правда?

Выходит, белый цветок был выбран просто так, по наитию. Но раз уж Калгено выбрала белый, я по инерции тоже стала собирать белые бутоны.

Вскоре к нам вернулась и Касуми, сжимая в крошечных ладонях один маленький, но удивительно нежный голубой цветочек, который смогла унести, несмотря на свой размер.

Медленно продвигаясь между надгробиями, аккуратно расположенными широкой дугой, Калгено без тени сомнения подошла к одному из них.

— Вот, — голос прозвучал тихо и ясно. — Это могила Корды.

Камень слегка порос мхом. Калгено нежно провела по нему ладонью, счищая зелёный бархат, и положила к подножию свой единственный цветок. Я встала рядом и, положив скромный букет, инстинктивно сложила ладони вместе. Касуми, следившая за моими действиями, опустилась на землю, бережно положила свой цветок и тоже сложила ручки.

— Это что? — Калгено с лёгким любопытством посмотрела на мои сложенные ладони.

— А? — Я оторвалась от своих мыслей.

— Ты так делаешь… — она показала жестом.

— А, это… — я смутилась. — Это называется «гассё». Я не знаю точного значения, просто привыкла так делать. В такие моменты.

Как же неловко — совершать что-то по привычке, а когда спрашивают о смысле, не знать, что ответить. Я опустила руки. Касуми, наверное, просто скопировала меня, не понимая сути.

— Понятно, — кивнула Калгено. — Похоже на цветы. Я тоже знаю, что на могилы их кладут, но зачем — не знаю. Просто все так делают. Наверное, есть какая-то важная причина, но Корда не из тех, кто придавал значение таким мелочам. Уверена, он бы даже не рассердился, если бы я прямо здесь станцевала.

— Значит, Корда был человеком широкой души? — Улыбнулась я.

— Хе-хе-хе… Не настолько, однажды я стащила совсем крошечный кусочек мяса из его порции, так он пришёл в такую ярость, что я до сих пор помню!

Вообще-то, воровать чужое мясо, даже чуточку, само по себе нехорошо, но я промолчала.

И Калгено повела нас дальше по тропинке памяти, рассказывая за рассказом, выхватывая из детства самые яркие моменты. Из этих обрывков складывался образ Корды — человека, которого здесь все любили и кто всегда оказывался в центре любого события.

— Он не был мне отцом, — голос Калгено прозвучал ровно, без намёка на печаль. — И никогда не хвалил за то, что я делала всё так, как он учил.

Напротив, часто ругал — иногда за дело, а иногда, казалось, просто так. Подруга рассказала, как они вместе ездили в дальние города, как стояли у плиты плечом к плечу — и с каждым воспоминанием голос становился светлее, звонче.

— Пытаюсь вспомнить только хорошее… И понимаю, что мы, наверное, и правда жили довольно счастливо.

— Тебе было хорошо с Кордой?

— Ага, — волчица кивнула, и впервые за весь разговор её улыбка коснулась глаз. — Хорошо. Если бы он был жив, он бы ещё был в самом расцвете сил. Хотелось бы, чтобы он жил.

— А от чего он умер?

Калгено на мгновение задумалась, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить снова.

— Однажды я вдруг осознала, что Корда стал есть меньше. Не то чтобы резко, но за короткое время он перестал просить добавки, оставляя половину порции.

Тогда она стала приставать с расспросами, не заболел ли он.

— Корда скрывал, что плохо себя чувствует, и отмалчивался в ответ на мои вопросы. Но с ним творилось что-то неладное — он стал медлительным, бледным. Тогда я впервые в жизни силой затащила его к врачу.

— Значит, он был болен… — у меня перехватило дыхание.

— Ага.

Калгено не отрывала взгляда от могилы, будто разговаривая не со мной, а с тем, кто был под камнем.

— Спустя несколько лет Корда покинул этот мир. Болезнь была неизлечима. Он взял с меня слово никому не говорить о ней, и я была в отчаянии от того, что ничего не могу для него сделать.

Калгено медленно присела на корточки, закрыв глаза, в которых читалась тихая, выцветшая от времени печаль.

«Хотелось бы, чтобы он жил» — наверное, это осознание было самым болезненным. И после смерти Корды Калгено осталась совершенно одна — без защиты, без опоры.

Слова о том, что она пытается вспомнить только хорошее, не были ни ложью, ни самообманом. Скорее, это было горьким признанием: светлых моментов было достаточно, чтобы их хватило на целую жизнь, но сама эта жизнь после ухода дорогого человека стала невыносимо тяжёлой.

Я молча наблюдала за склонённой фигурой Калгено, безуспешно подбирая слова, которые хоть как-то смягчили бы эту тихую боль. И просто ждала.

Мне незнакома боль потери близких. Но одна лишь мысль о том, что рано или поздно всем предстоит через это пройти, вызывала тоскливый холод в груди и сжимала горло.

Смогла ли Калгено пережить смерть Корды? Прошла через боль, от которой сердце разрывается на части, потеряла самого дорогого человека… и не сломалась?

А хватит ли у меня сил, когда мой черёд придёт, жить дальше с таким же достоинством?

Пока я утопала в этих мрачных размышлениях, Калгено плавно выпрямилась.

— Пойдём.

— Э? Уже всё?

— Ага. Хватит.

И волчица, повернувшись спиной к могиле Корды, сделала первый шаг прочь без тени сомнения.

— Но… ведь ты, возможно, больше никогда сюда не вернёшься! Ты уверена, что готова вот так просто уйти?

Если Калгено говорит «хватит» — значит, для неё и впрямь достаточно. И хотя подруга выглядела умиротворённой, во мне поднялась странная тревога. Калгено, заметив беспокойство, усмехнулась и замерла на месте.

— И с чего это ты так переживаешь?

— Сама не знаю, — я развела руками. — Чувствую, будто мы что-то упускаем. Как будто жалко уходить, не забрав с собой всё до последней крупицы.

Наверное, я просто проецировала на неё собственный страх. Мысль о том, что однажды наступит день, когда нам с Калгено и Касуми придётся расстаться, и что прощание может оказаться таким же стремительным и будничным, наполняла меня леденящим душу одиночеством. Словно я ещё при жизни переживала собственную смерть. И одновременно — смерть каждого, кого успела полюбить в этом мире.

— «Жалко уходить»? — Калгено мягко повторила мои слова. — Оригинально. Но…

Она внезапно замолчала.

— Калгено?

Я встревоженно взглянула на волчицу, но та смотрела не на меня. Её внимание было приковано к тропинке внизу — той самой, что вела ко входу на кладбище.

— Тантэра… — прошептала я.

Женщина стояла внизу, у начала подъёма. Ни тени недавней ярости — лишь сосредоточенная, усталая решимость на лице. Похоже, за это время ей удалось собраться с мыслями.

— Калгено... всё-таки пришла, — голос Тантэры прозвучал приглушённо, без прежней злобы.

Калгено не обернулась, лишь слегка наклонила голову, давая понять, что слышит.

Тантэра медленно приближалась, каждый шаг даваясь ей с видимым усилием. Калгено не отступала, но и не делала встречного движения, оставаясь неподвижной, пока та не остановилась в двух шагах от неё.

— Может, тогда я и сказала лишнее, поддавшись на провокацию Газила… — Тантэра выдохнула, её пальцы сжались в кулаки. — Но я и правда не чувствую за собой вины перед тобой.

— Знаю, — ответила Калгено с той же безразличной прямотой.

Голос Тантэры дрожал, и теперь было ясно — дело не только в гневе. Её глаза стояли полны слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать.

И тут до меня наконец дошло: всё это время она жила в плену чудовищного заблуждения.

— Калгено, — выдохнула Тантэра. — Я не хотела тебя видеть. Никогда.

Слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как свинец. Казалось, сама земля на кладбище замерла в ожидании.

— Пойдём, Каэдэ.

Калгено развернулась и медленно зашагала вниз по тропе, оставив Тантэру стоять с бушующей болью. Я бросилась следом, на ходу обернувшись. Тантэра опустилась на колени перед надгробием, усталые плечи бессильно опустились, а голова склонилась к самой земле.

Догнав Калгено, я украдкой взглянула на лицо подруги. В нём читалась не привычная твёрдая уверенность, а глубокая, выстраданная грусть.

— Калгено… — осторожно начала я. — Может, стоило сказать ей правду о болезни Корды? Она ведь до сих пор думает, что это ты виновата в его смерти.

— Она ненавидит меня всем сердцем, — Калгено покачала головой. — Не стала бы слушать, что бы я ни сказала. Да и… возможно, ей нужен кто-то, на кого можно изливать свой бушующий гнев. Так проще.

— Ты правда так думаешь?

— Уверена. Потому что у меня не было такой отдушины, — её голос стал тише. — И это было невыносимо.

Если Тантэра не желала слушать, ничего не поделаешь. Но разве не легче было бы для обеих, если бы вместо этой едкой ненависти она могла просто сказать: «Если это болезнь, то ничего не поделаешь»? И тому, кто ненавидит, и тому, кого ненавидят.

Мы уже спустились с холма, когда я заметила, что воздух стал холоднее, а тени — длиннее. До заката было далеко, но в этой долине, зажатой между горными пиками, сумерки наступали раньше.

Сегодняшний день принёс намного больше, чем просто посещение могилы Корды. Казалось, мы прожили целую жизнь за эти несколько часов.

Теперь нам не нужно было красться тайными тропами. На обратном пути можно было просто пойти по дороге, не пробираясь через чащу леса Тик.

— Интересно, как тот человек из леса Тик... Тот, которого Касуми снесла порывом ветра. С ним всё в порядке?

— Должно быть, да, — Калгено пожала плечами. — Тантэра, когда услышала об этом, не выглядела обеспокоенной.

— М-м... — я недовольно надула губы.

Что ж, проверить всё равно не получится — ничего не поделаешь. Рыскать по окрестностям, собирая слухи, у нас не было времени. Но просто оглядеться вокруг я вполне могла.

И тут мой взгляд упал на знакомую фигуру.

— А, Газил.

Я заметила его возле дома старейшины, где мы были совсем недавно. Волк прислонился к косяку входной двери, перекрыв собой проход, и безучастно уставился в небо, словно надеясь разглядеть в облаках ответы на все вопросы.

— Газил? — Окликнула того Калгено.

Он вздрогнул, словно разбуженный ото сна, и медленно повернулся к нам.

— О, здравствуйте.

— Привет. — Калгено кивнула. — Спасибо за всё, что ты для нас сделал.

— Да брось, — мужчина махнул рукой, стараясь придать своему жесту небрежность. — Я сам так решил.

Воцарилась тягостная пауза, ставшая такой густой, что, казалось, её можно было резать ножом. Воздух наполнился невысказанным, и мне стало не по себе.

— А, э-э... — Газил неуверенно начал и тут же замолк, судорожно подбирая слова.

Похоже, он на ходу придумывал, как бы оживить беседу.

— Т-так... Вы ещё надолго в наших краях?

— Нет, мы ещё даже не начали делать то, зачем пришли, — ответила Калгено. — Только собираемся.

— Зачем пришли? И что за дела?

Обрадовавшись, что разговор наконец-то зашёл, он говорил всё оживлённее. Но от Калгено так и веяло молчаливым желанием поскорее завершить эту беседу и двинуться дальше.

— Нужно кое-кого разыскать.

— Кого? — Газил наклонился вперёд с неподдельным интересом.

Калгено мельком взглянула на меня. Я не поняла, чего она хочет, и сделала вид, что разглядываю узоры на соседней ставне, наклонив голову. Тогда она, будто смирившись с моей непонятливостью, негромко проговорила:

— Можно ли рассказывать Газилу, кого мы ищем? Это, в конце концов, твоё дело, Каэдэ. Я хотела уточнить.

— А, понятно. Думаю, ничего страшного.

— В самом деле?

— Угу. Мы ищем человека по имени Балоу. Нам нужно кое-что у него спросить.

— М-м?

Газил скрестил руки, поднёс ладонь к подбородку и уставился в пространство с глубокомысленным видом.

— Балоу… Кажется, я где-то слышал это имя.

— Правда? Где?

— Когда это было?

Мы с Калгено наперебой засыпали волка вопросами, и Газил отступил на шаг назад.

— А-а… Не помню, где именно, но он, кажется, живёт в Анрэне. Вроде бы, дом у него приметный, во всей округе таких нет.

Это совпадало с тем, что мы и так знали.

— Я не вдавался в подробности, но, кажется, он известная личность. Типа, кто в теме, тот знает.

Ну, раз он был одним из тех, кто сражался с Повелителем Тьмы, то неудивительно, что знаменит. Но Газил не знал, чем именно тот прославился, помня лишь, что слышал имя.

— Если ищете, могу вас проводить хоть сейчас.

Мы с Калгено переглянулись.

— Как думаешь?

Калгено предоставила решение мне.

— Хм…

В идеале, если он нас проводит, это сэкономит кучу времени, и я бы с радостью согласилась сразу. Но ведь есть ещё и чувства Калгено к Газилу.

Подруга считает, что чем больше они связаны, тем более стеснённо он будет чувствовать себя здесь, в своей же общине.

Газил, при всём при том, добрый малый, и если бы догадался, что Калгено так беспокоится, наверняка сказал бы: «Да не забивай голову!»

— М-м… Э-э…

— Да уж, вижу, задача не из лёгких…

Услышав мои мычащие попытки принять решение, Газил смущённо опустил уголки губ.

— Дело не в том… — начала я и тут же споткнулась о собственные мысли. — Хотя на самом деле именно в этом, — тихо пробормотала я, всё ещё не в силах принять решение.

Ладно. Лучше предоставить выбор самой Калгено.

— А ты как думаешь?

— Я? — Калгено моргнула, явно не ожидав, что решение о её же спутнике переложат на её же плечи.

— Ну что ж…

Я мысленно готовилась к отказу — уж что-что, а умение отстраняться Калгено освоила в совершенстве. Но к моему удивлению, волчица озвучила именно то, о чём, как я полагала, предпочтёт промолчать.

— Газил, а тебе-то что с этого? Тебе ведь опять будет неловко здесь оставаться, если пойдёшь с нами?

Газил на мгновение застыл с полуоткрытым ртом, будто рыба, выброшенная на берег, но затем громко расхохотался.

— Ха-ха-ха! Так ты думала обо всём этом?! — Мужской смех прозвучал так искренне и бесхитростно, что Калгено это явно пришлось не по вкусу.

Её губы изогнулись в твёрдую перевёрнутую дугу, выражающую всё недовольство разом. Газил, заметив это, тут же поспешил замолчать, сглотнув остатки смеха.

— Н-ну, знаешь… э-э… — волк заёрзал, потирая заднюю часть шеи. — Мне-то что. Раньше-то да, каждый раз, как возвращался из дальних странствий, на меня косо смотрели. Но народ тут уже, видимо, привык, что я такой, знаешь ли, свободный духом. И всё.

 — Калгено молча изучала лицо старого знакомого, и понемногу напряжение, витающее в воздухе, спало.

— Так что, может, когда вернусь, меня и расспросят немного, но не настолько, чтобы тебе волноваться, — закончил он, пожимая плечами.

— Понятно.

Лицо подруги не только смягчилось, но и явно выразило облегчение, а затем она в лёгком недоумении склонила голову. Неужели Калгено всегда была настолько выразительной? Или просто сейчас, среди этих знакомых стен, позволила себе быть чуть более уязвимой?

— Тогда прошу проводить нас, — наконец произнесла волчица, и в её голосе впервые за весь разговор прозвучала лёгкая теплота.

Разговор завершился в пользу Газила, и я с облегчением кивнула.

— Да, только мы отправляемся прямо сейчас, вы не против?

— Конечно, положитесь на меня! — Газил широко улыбнулся, глаза блеснули от предвкушения приключения, и он бодро тронулся в путь, жестом предлагая следовать за собой.