Возвращение

Глава пятьдесят третья: «Возвращение»

Я замерла, пытаясь осмыслить скрытый посыл в действиях Калгено. Не намекала ли она, чтобы я серьёзно рассмотрела версию с частично сработавшим заклинанием?

Магия, разрывающая саму концепцию расстояния без нужды в точках-якорях... Что произойдёт, если такая чудовищная сила выйдет из-под контроля, активировавшись лишь наполовину? Исказится ли пространство? Или материя? Или... сама реальность?

А может, волчица просто констатировала факт — даже в усечённом виде такое заклинание могло сработать. И если это так... Не даёт ли это, наконец, ключ к разгадке моего появления в этом мире? Леденящая душу надежда зашевелилась где-то глубоко внутри.

Мои размышления прервал зловещий, ничем не спровоцированный шелест. Ветви деревьев вокруг закачались сами по себе, без единого дуновения ветра. И тут же, словно отозвавшись на эту тревожную симфонию, Ритархиста нарушила молчание, её голос прозвучал на удивление собранно.

— Полагаю, на этом наши дела здесь окончены. Не стоит искушать судьбу.

Не спеша, почти небрежно, колдунья убрала пергаменты в сумку и плавно развернулась, двинувшись прочь неспешной, развалистой походкой, словно отправлялась на прогулку в парк. Мы с Калгено, будто на невидимом поводке, тут же последовали за ней.

— В чём дело? — Выпалила я, и мой голос прозвучал чуть выше обычного.

Дело было не в нежелании уходить. Но если здесь таилась настоящая опасность, я хотела понимать её природу.

— Разве я не говорила, что это место пропитано магической энергией?

В тот же миг воздух разрезал отвратительный, знакомый до слёз скрип. Леденящий душу звук, врезавшийся в память на горе Ормон.

— Похоже, местные обитатели пробуждаются, — сухо констатировала Ритархиста. — Древесные гнили.

Моё сердце ёкнуло, а по спине пробежали мурашки. Я лихорадочно заводила глазами по сторонам. Несколько мёртвых, скрюченных деревьев начинали шевелиться — медленно, неумолимо, их ветви с противным хрустом протягивались в нашу сторону. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли — я отпрыгнула за широкую спину Калгено, ища укрытия. Воспоминания о том кошмаре в горах были ещё слишком свежи и болезненны.

Рука Калгено молниеносно легла на рукоять ножа у пояса, мускулы на волчьей спине напряглись, как у хищницы, готовящейся к прыжку. Но Ритархиста, не оборачиваясь, лишь небрежно подняла правую руку до уровня плеча, жест был красноречивее любых слов: «Не трать силы. Это — моя работа».

— Всё, зрелище окончено. Пойдёмте, пока не поздно, — голос мага по-прежнему звучал поразительно спокойно.

Пока я вся дрожала от страха, Ритархиста сохраняла ледяное самообладание. Её поднятая рука описала в воздухе широкую, почти театральную дугу. И пространство взорвалось.

Нечто, напоминающее вихрь из искрящегося инея и ледяной крупы, с рёвом вырвалось из раскрытой ладони и обрушилось на оживающие древние стволы. Ветер, которого не было секунду назад, взметнул черный плащ и сорвал бы с головы шляпу, не придержи девушка ту второй рукой в последний момент.

Ледяной ураган, вызванный Ритархистой, не просто ударил по цели — он поглотил всё вокруг. Искрящиеся кристаллы с шипящим звуком разъедали древесину уже не нескольких, а десятков оживающих стволов, камни и воздух, намертво сковывая их в сверкающие ледяные гробницы. Буквально за несколько секунд мир вокруг превратился в застывшую, безмолвную картину, словно кто-то вылил на него жидкий азот.

— П-поразительно... — вырвался у меня прерывистый шёпот.

Я стояла, заворожённая и испуганная одновременно. Деревья, кусты, даже хижина Балоу — всё было заключено в толстый, идеально прозрачный лёд, напоминавший гигантские хрустальные саркофаги. Лишь земля под ногами оставалась нетронутой — поразительное свидетельство невероятного контроля Ритархисты над своей магией. Последняя не уничтожала всё подряд, а наносила точечный, хирургический удар.

Резкий перепад температуры заставил мурашки пробежать по коже. В воздухе витал морозный туман, и я непроизвольно похолодевшими пальцами принялась тереть руки, пытаясь согреть их.

— И всё это... в одно мгновение... — я не могла оторвать взгляд от ледяного апокалипсиса.

Внезапно позади раздался едва уловимый шорох. Мозг, ещё не оправившийся от шока, отреагировал с запозданием. Я обернулась — и время замедлилось.

Из-за ствола частично замёрзшего дерева, словно серая молния, к моей спине метнулась огромная тень.

— А?..

Горло сжалось, не давая издать полноценный крик. Я застыла, не в силах пошевелиться, глядя, как клыкастая пасть с горящими желтым огнём глазами приближается к моей шее.

Но удар не состоялся. Нечто крупное и незримое с глухим стуком отбросило в сторону гигантскую волчью лапу с когтями, блестящими, как кинжалы. Огромный лесной волк, крупнее любого, что я видела раньше, с рычанием отпрыгнул на несколько шагов. Холка волка была выше Калгено, а с раскрытой пасти обильно стекала слюна, выдавая голод и ярость. Зверь смотрел на меня взглядом опытного убийцы, нашедшего лёгкую добычу.

— КАЭДЭ!

Голос Калгено пробился сквозь оглушительный звон в ушах. В следующий миг защитница была уже передо мной, заслонив собой. Её собственный рык, низкий и дикий, заставил воздух содрогнуться. Но слова доносились до меня будто сквозь толщу воды — я слышала лишь бешеный стук собственного сердца, грохотавшего в висках.

— Каэдэ! Ты в порядке?!

Я смогла лишь беззвучно кивнуть, выдавив из пересохшего горла хриплое «всё в порядке». Ладонь, прижатая к груди, отчаянно пыталась унять бешеную дрожь, сотрясавшую всё тело. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки.

Волк, отброшенный невидимой силой, теперь не решался на новую атаку. Зверь угрожающе рычал, выписывая напряжённые круги на почтительном расстоянии, хищный взгляд не отрывался от меня, но лапы, казалось, упирались в незримый барьер.

— Каэдэ, оберег еще у тебя? — Голос Калгено прозвучал собранно и чётко, хотя её пальцы всё так же белыми костяшками сжимали рукоять ножа.

— Нашли время для вопросов! — Раздался на удивление беззаботный голос Ритархисты. — Лучше бы проверила свои карманы, пока этот милашка не передумал!

— О-оберег? — Переспросила я, всё ещё не способная толком соображать.

Но память, будто щёлкнув по пальцам, вернула меня к реальности. Бездонная сумка... Лоренци... Подарок! Моя дрожащая рука рванулась к замшевой сумке у пояса.

С трудом поднявшись на дрожащих, как холодец, ногах, я прошептала:

— У меня... тот, что дал Лоренци.

— Ульбровский оберег? — Уточнила Ритархиста, и в её голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Что ж, тогда этому мохнатому забияке не суждено до тебя добраться. Его удерживает не страх, а сама природа оберега.

Прозрение обрушилось на меня вместе с волной жгучей благодарности к Лоренци. В голове пронеслись леденящие душу картины того, что могло бы случиться, окажись я здесь без этой маленькой, но такой могущественной безделушки.

— Настоятельно рекомендую не расставаться с ним, — невозмутимо добавила Ритархиста.

Прежде чем я успела что-либо ответить, колдунья уже повернулась к волку. Её пальцы вновь описали в воздухе изящную дугу, и знакомый вихрь из инея и льда с шипением обрушился на хищника. Тот попытался отпрыгнуть, но было поздно — звериное тело сковало прозрачным саркофагом, навеки запечатлев позу готовящегося к прыжку охотника.

Ритархиста, не удостоив ледяную статую бывшего хищника даже взглядом, плавно прошла мимо, словно разбирала невидимые манускрипты в воздухе. Лишь на мгновение она остановилась и, не поворачивая головы, бросила через плечо с невозмутимым видом:

— Вы идёте? Или планируете остаться на обед с местными обитателями? Меню, правда, довольно скудное — либо вас съедят, либо вы замёрзнете.

***

Мы без лишних слов поспешили назад к летательному аппарату, торопливо погрузились и тронулись в путь. Пейзаж за окном поплыл в обратном направлении — мы уже возвращались по той самой дороге, что несколько дней назад привела нас к подножию горы Хоного. Теперь единственной целью было как можно скорее добраться до столицы, оставив позади леденящие душу воспоминания.

Внутри царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь настойчивым шуршанием пергамента. Ритархиста, заняв за последние дни привычную позицию напротив меня, снова погрузилась в изучение заметок из хижины. С выражением лица алхимика, расшифровывающего древний рецепт философского камня, она снова и снова перебирала несколько потрёпанных листков, грузный взгляд скользил по строчкам с почти болезненной интенсивностью.

Калгено, в свою очередь, устроилась рядом со мной, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза. Вряд ли волчица спала — её уши время от времени подрагивали, улавливая малейшие звуки снаружи, — но полная расслабленность наводила на мысль, что ровное дыхание вот-вот перейдёт в тихий храп.

Воздух в кабине был наполнен невысказанными мыслями. Завывания ветра, треплющего брезент тента, лишь подчёркивали гнетущую тишину между нами. Я чувствовала себя лишней в этом молчаливом трио, и мой взгляд самопроизвольно потянулся к Ритархисте. Та, словно ощутив на себе тяжесть моего внимания, тут же подняла глаза, поймав меня на месте преступления.

— Что-то стряслось?

— А, нет... ничего такого.

Я не ожидала этого внезапного зрительного контакта. Неужели было так невежливо — просто молча смотреть на неё? Срочно нужно было найти хоть какую-то тему для разговора, чтобы оправдать своё бесцеремонное внимание.

— А, кстати... — начала я, цепляясь за первую пришедшую в голову мысль. — О том, что вы говорили ранее...

— О чём именно? — Ритархиста отложила пергамент, всем видом показывая, что готова выслушать.

— Ну, о том... не скопилась ли магическая энергия в месте назначения? — Выдавила я, сама понимая, что звучит это довольно сумбурно.

Но Ритархиста лишь озадаченно наклонила голову, словно впервые слышала эту мысль. Хотя я точно помнила — она бормотала что-то подобное себе под нос, стоя у хижины Балоу. Я попыталась восстановить контекст, чтобы оживить её память.

— Вы говорили, что Балоу, вероятно, пытался применить эту магию и потерпел неудачу, — напомнила я, тщательно подбирая слова. — И спрашивали, не скопилась ли тогда магическая энергия и в точке назначения. Не помните?

— Ах, да, кажется, я и вправду бурчала что-то в этом роде, — Ритархиста лениво провела пальцем по краю пергамента. — Но к чему вдруг этот вопрос, милая?

— Просто... у меня возникла одна мысль, — я почувствовала, как учащается мой пульс.

В голове внезапно сложилась тревожная картина: если между тем злополучным переулком в Рикфонии, где я очнулась, и этой безумной магией существовала связь... то там тоже могли остаться следы магического выброса.

— Есть одно место... которое мне бы хотелось, чтобы вы осмотрели.

Ритархиста, не раздумывая ни секунды, резко кивнула, её глаза сверкнули внезапным интересом.

— Значит, ты полагаешь, что это место как-то связано с экспериментами Балоу?

— Да. Оно находится в Рикфонии.

— Отлично. Заедем по пути.

План возвращаться прямиком в столицу был без лишних дискуссий изменён. Ритархиста, казалось, уже мысленно прокладывала новый маршрут.

Мой взгляд упал на смятые листки. Она изучала их с таким упорством, словно пыталась силой воли вырвать ответы у безмолвной бумаги.

— Эти заметки... они настолько сложны, что требуют такого пристального изучения? — Осторожно поинтересовалась я.

— М-м... — девушка-маг на мгновение оторвалась от текста, и в её глазах мелькнула тень раздражения. — Сложны? Скорее... безумны. — Ритархиста с горькой усмешкой положила пергамент на колени. — Честно говоря, пока не встряхнёшь за грудки самого Балоу и не спросишь, что же он конкретно пытался совершить, трудно вообще что-либо понять.

Последовал громкий, нарочито театральный вздох. В позе собеседницы читалась не просто усталость, а глубокое разочарование.

— С вами всё в порядке? — Рискнула я спросить. — Вы, наверное, измотаны этими бесконечными переездами?

— О, нет, дорогая, дело не в дороге, — она мрачно усмехнулась. — Всё это... Балоу. Я поначалу отнеслась к его занятиям с легкомысленным любопытством — мол, интересно, чем это он там балуется и как его пути пересеклись с тобой. Но я никак не могла предположить, что он погряз в столь... безумных исследованиях.

Маг с силой скомкала один из листков в кулаке, затем, одумавшись, бережно расправила его на колене.

— Это уже не научный поиск, — прошептала собеседница, и в её голосе впервые прозвучала неподдельная тревога. — Это похоже на одержимость.

Видимо, такое открытие и впрямь стало для девушки ударом ниже пояса. У меня не было подобного опыта предательства со стороны близкого по духу человека, поэтому я не могла до конца понять её чувства. Неужели Ритархиста настолько верила в Балоу и так хотела, чтобы тот продолжил дело Альбелума — не это безумное колдовство, а настоящие, фундаментальные исследования?

Вспомнились слова Джизни, смотрителя архива: «Балоу с детства проявлял недюжинный ум, его мысли опережали возраст». Ритархиста, проведшая с ним часть своей жизни, несомненно, знала об этом лучше других. Возможно, её шокировало не само отступничество, а то, во что товарищ превратил свой дар — в то, что она с презрением назвала «безумными изысканиями».

— Кстати, о том месте, что ты хотела показать... Можно точнее?

Я изначально собиралась просто подвести её к тому переулку и сделать вид, что это случайное место. Но теперь, подперев подбородок рукой, я задумалась: какую легенду сочинить? Как объяснить свой интерес к этому конкретному углу Рикфонии, не выдав себя?

— А, э-э-э... — я замялась, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам. — Как бы сказать...

Ритархиста знала лишь официальную версию: Книга рецептов была подброшена в мою сумку. Любое неосторожное слово могло навести её на мысль, что я лгу, что скрываю какую-то свою связь с Балоу или с этой магией.

— Речь о Книге рецептов... то есть о скрытом гримуаре, — начала я, тщательно подбирая выражения. — Том самом, что у меня оказался.

— А, я слышала об этом кое-что от Джея, — кивнула Ритархиста, и в её глазах мелькнул интерес. — Тебя оглушили, и книгу подбросили в сумку, верно?

— Э-э? — Я невольно вздрогнула.

Магичка провела несколько дней у Джея. Разумеется, он поделился с ней всей известной информацией обо мне. Я же, напрягшись до предела, чтобы мой голос не дрогнул, кивнула.

— Д-да, именно так, — проговорила я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — И, э-э-э... я подумала, что если это было место, где на меня напали... Может, там остались какие-то следы? Не могли бы вы... взглянуть на него свежим взглядом?

— Понятно, — Ритархиста не стала углубляться в расспросы. — Логично. Если там применяли магию, связанную с гримуаром, остаточные следы вполне могли сохраниться. Стоит проверить.

***

Вскоре мы уже стояли на знакомых улочках Рикфонии. Город не изменился: те же кривые переулки, те же запахи. Сердце неистово забилось в груди, когда я, полагаясь на память, привела их к тому самому месту. Оно нашлось легко — будто роковая нить сама вела меня обратно к началу моего пути в этом чуждом мире.

Сырая, утоптанная земля, почти не видевшая солнца из-за нависающих крыш. Воздух, пахнущий плесенью и забвением. Именно здесь всё началось.

— Вот оно, — выдохнула я, остановившись на краю переулка и не решаясь ступить внутрь. Мой палец дрогнул, указывая вглубь узкого прохода.

Но Ритархиста, не говоря ни слова, решительно шагнула вперёд.

— Так вот оно как, — прозвучал голос, глухо отражаясь от окружающих стен. — На первый взгляд — ничего примечательного.

Несмотря на небрежные слова, всё её существо преобразилось. Девушка замерла, и взгляд, обычно скрытый полями шляпы, стал острым и цепким, сканируя каждый сантиметр пространства с такой интенсивностью, будто пытался прочесть саму ткань реальности.

Я, сделав робкий шаг в зловещую тесноту переулка, заглянула внутрь из-за спины Ритархисты, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра.

— Здесь... и правда пусто, — прошептала я, но голос сорвался от нервного напряжения.

— М-м-м...

Внезапно Ритархиста резко опустилась на корточки и тонкие пальцы с неестественной ловкостью впились в землю. Словно хищник, разрывающий плоть, маг стала яростно рыхлить влажную почву, разбрасывая комья грязи. Через мгновение девушка уже стояла передо мной, протягивая ладонь с щепоткой земли прямо к моему лицу.

— Чувствуешь? — Голос стал низким и пронизывающим. — Земля пропитана эхом магии. Слабый, но безошибочный след. Здесь действительно активировали заклинание. И его отпечаток... — она пристально посмотрела на меня, — до боли знаком. Это почерк Балоу.

Для меня это была просто грязь, но в сказанных словах содержалось страшное подтверждение: моё появление в этом мире не было случайностью.

— Значит... ты стала пешкой в его игре? — Ритархиста медленно, с демонстративной небрежностью разжала пальцы, позволяя земле просыпаться сквозь них. — Но версия слишком удобная. Слишком... чистая. Или, — она сделала угрожающий шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить, — твои сказки о незнакомстве с Балоу — наглая ложь?

— Н-нет... я правда... — я запнулась, чувствуя, как предательская дрожь охватывает всё тело.

— Эй... — попыталась вмешаться Калгено, вставая между нами.

Но Ритархиста молниеносно повернулась к ней, и одного взгляда хватило, чтобы слова застряли у волчицы в горле.

— Я обращаюсь к Каэдэ, твоё участие не требуется.

— Но Каэдэ ничего не скрывает... — попыталась настаивать Калгено.

— Разве я недостаточно ясно выразилась? — Ритархиста произнесла это с опасной мягкостью. — Каждое твоё слово сейчас лишь укрепляет мои подозрения, что вы обе в этом замешаны. Хотите, чтобы я начала действовать соответственно этим подозрениям?

Если Ритархиста прочно утвердилась в мысли о существовании связи между мной и Балоу, которую я намеренно скрываю, то её подозрительность находила логичное объяснение. В восприятии опытной магистры мы с Калгено превращались в потенциальных сообщниц, плетущих хитрую интригу. Именно этим мотивом и объяснялась её настойчивость в получении показаний исключительно от главной подозреваемой — такой подход полностью исключал возможность своевременной подсказки или согласования версий с напарницей.

Калгено, приоткрыв рот, явно собиралась что-то парировать, но под тяжелым, давящим взглядом Ритархисты слова застряли в горле. Пальцы волчицы непроизвольно сжались в кулаки, но она осталась на месте, понимая, что любое движение может усугубить ситуацию.

Пока я, запинаясь и теряясь, тянула время под этим пронизывающим взглядом, наши с Ритархистой глаза встретились — и в её взгляде я прочла не просто подозрение, а холодный, аналитический интерес хищника, изучающего свою жертву.

— Я правда никогда не видела Балоу! — Выпалила я, и голос мой прозвучал неожиданно громко в тишине переулка. — Я просто очнулась здесь, без сознания! А когда пришла в себя и проверила вещи — обнаружила у себя этот проклятый гримуар!

Молчание Ритархисты было красноречивее любых слов. Её взгляд, тяжёлый и непроницаемый, по-прежнему выражал глубочайшее сомнение. Я чувствовала, как каждая клетка моего тела напряжена до предела — любое слово, любой жест могли стать роковыми.

Но затем, спустя несколько томительных секунд, произошло неожиданное. Взгляд Ритархисты, прежде буравящий меня насквозь, внезапно дрогнул. Что-то в моём лице — может, откровенный, животный ужас, а может, полная потерянность, — заставило его смягчиться. Девушка медленно закрыла глаза, сделала глубокий, шумный выдох:

— Прости. Видимо, я позволила нервам взять верх над здравым смыслом, — произнесла девушка, чей голос вновь приобрёл привычные, почти ленивые интонации.

В её глазах, когда она вновь посмотрела на меня, не осталось и тени недавней подозрительности — лишь лёгкая усталость и что-то похожее на смущение. Эта внезапная перемена была настолько резкой, что вызвала не столько облегчение, сколько лёгкое головокружение.

— В конце концов, — продолжила она, с лёгкой усмешкой глядя на меня, — если бы я в тот раз не нагрянула с визитом к Лоренци, пока вы были у него, мы бы, весьма вероятно, никогда и не пересеклись. Случайность чистой воды.

— А... да, точно, — поспешно кивнула я, всё ещё не в силах полностью расслабиться. — Совершенно верно.

Ритархиста довольно кивнула, её настроение словно бы полностью переменилось.

— Что ж, должна признать, — женские губы тронула лёгкая улыбка, — для лгуньи ты не выглядишь достаточно искушённой. В твоих глазах читается искренность — опасная черта для обманщицы.

От таких слов мне стало не по себе. Было ли это комплиментом или скрытым намёком?

— И ещё, Калгено, — повернулась она к волчице, — прости за резкость. Недоказанные подозрения — плохой спутник.

— ...Всё в порядке, — коротко бросила та, демонстративно отводя взгляд в сторону.

— Так вот, возвращаясь к твоему рассказу... — Ритархиста вновь сосредоточила всё внимание на мне, но теперь её взгляд был не давящим, а заинтересованным. — Ты сказала, что просто очнулась здесь без сознания?

— Э? А... да, — я сглотнула, чувствуя, как подкатывает новый комок нервов.

— Не могла бы ты рассказать поподробнее? Каждое воспоминание, даже самое незначительное, может быть важным.

Я медленно кивнула, чувствуя, как в горле снова появляется знакомый комок страха. Лёд под ногами был не просто тонким — он был единственным, что отделяло меня от ледяной бездны правды. И сейчас мне предстояло сделать по нему первый шаг, стараясь не оступиться и не провалиться в пучину откровения, которое могло погубить всё.