Паспорт. Часть 3

Глава пятьдесят восьмая: «Паспорт. Часть 3»

Благодаря помощи Касуми — или попросту невероятному везению — заготовка травы аогири завершилась куда стремительнее, чем я смела надеяться. Теперь мы перерабатывали выросшую у колодца зелёную гору в Высшие зелья.

Готовая продукция росла аккуратными штабелями, и по мере того, как трава волшебным образом превращалась в мерцающие зелья, пустые флаконы сменяли её в грудах.

С момента начала работы прошёл уже час. Калгено всё это время занималась самой изматывающей частью — таскала тяжёлые вёдра из колодца, и я успела заметить, как она украдкой разминала онемевшие пальцы. Пусть вслух помощница ни на что не жаловалась, накопленная усталость виднелась в каждом движении.

— Может, сделаем перерыв? — Предложила я, смахивая со лба капли пота.

— Ага, — коротко кивнула волчица. — Что ж, признаю, немного выдохлась.

Закончив с последним ведром, мы плюхнулись прямо на землю, прислонившись спинами к прохладной стене дома. Калгено тяжело вздохнула и встряхнула руками, стараясь разогнать скованность в затекших мышцах.

— Кстати, я что-то давно не видела Касуми, — заметила она, лениво обводя взглядом двор.

Я последовала её примеру и с удивлением обнаружила, что феи и правда нигде не видно.

— И в самом деле... Касуми-и? — окликнула я малышку, повысив голос ровно настолько, чтобы было слышно по всему участку.

И тут же, словно материализовавшись из солнечного света, фея возникла прямо перед моим носом. Эти бесшумные появления и исчезновения были её фирменным трюком.

— Напугала ты меня... — выдохнула я, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

Касуми, казалось, пребывала в прекраснейшем расположении духа и приплясывала прямо в воздухе. Похоже, ей невероятно нравилось ежедневно бывать в новых местах, даже проводя большую часть пути в утробе бездонной сумки. Когда я сообщила, что эпопея с аогири наконец завершена, на миленьком личике на мгновение мелькнула тень разочарования.

— Наверное, она ждёт не дождётся, когда мы покончим с Высшими зельями и тронемся в путь, в Кафку, — предположила я.

Касуми радостно закивала, а щёки пухлыми булочками расплылись в сияющей улыбке.

Как только мы выполним кабальный заказ Айс и получим вожделенный паспорт, дальнейшее будет зависеть лишь от нашего решения... Я невольно испустила тяжёлый вздох.

Меня кое-что глодало изнутри. Речь шла о родине Калгено. Она обмолвилась, что хочет навестить могилу того единственного человека, кто был ей по-настоящему дорог. Но возможно ли это в принципе?

Если её родное племя было способно предать, обратить в рабство и изгнать лишь за то, что та была «чужой», разве они спокойно допустят её возвращение? Разве позволят Калгено просто прийти и тихо постоять у могилы?

— Мне не нужно, чтобы меня встречали с распростёртыми объятиями, — вдруг прозвучал рядом спокойный голос, словно подслушавший мои тревожные мысли. — Пусть просто оставят в покое на тот час, что я пробуду там.

Возможно, мне не стоило так переживать, но я не могла иначе. Для Калгено, у которой за душой не было ни клочка земли, что она могла бы назвать домом, эти воспоминания о родине, пусть и горькие, всё это время оставались тем единственным камнем, о который она могла опереться. С самого детства, с момента первого проблеска самосознания, рядом был лишь один человек, безусловно бывший на её стороне... пока волчицу не оклеветали и не продали. И всё же, с самой первой нашей встречи и по сей день, Калгено держалась с такой ледяной уверенностью и достоинством, что по её скупым рассказам было почти невозможно представить всю глубину пережитого ада. Я, разумеется, ни на секунду не сомневалась в правдивости сказанных слов.

— Калгено.

— М-м?

— Тот, кто всё это время был на твоей стороне... Это была женщина?

— Нет, — покачала головой волчица. — Мужчина.

— Вот как... — прошептала я.

Почему-то, услышав, что он взял её, маленькую и одинокую, под свою опеку, я сразу представила себе пожилую, добрую женщину.

— Его звали Корда, — тихо, почти нежно, произнесла Калгено, и в её обычно твёрдом взгляде на мгновение плеснулась далёкая, затуманенная болью нежность.

***

Воздух в гостиной Айс стал густым и тяжёлым, словно его можно было резать ножом. Каждый вдох давался с усилием, а атмосфера в комнате резко переменилась в тот самый миг, когда Айс, отложив в сторону деловой тон, вновь попыталась отговорить нас от поездки в Кафку.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и украдкой взглянула на Калгено, сидевшую слева. Выражение лица волчицы стало каменным, а в глазах, обычно спокойных, застыла напряжённая мрачность — мы обе понимали, что этот разговор будет трудным.

— Я не могу этого сделать, — твёрдо парировала я, сжимая пальцы так, что кости побелели. — Разве то огромное количество зелий, что мы принесли, не говорит само за себя? Разве это не лучшее доказательство твёрдости моего решения?

— Не сказать, что я не понимаю твоих чувств... — медленно, почти лениво протянула Айс.

До этого момента она небрежно развалилась на диване, демонстрируя своё превосходство, но теперь её поза резко изменилась. Хозяйка стремительно наклонилась вперёд, как хищник, готовящийся к прыжку, а пристальный взгляд стал острым и пронизывающим, словно стальной клинок.

— Паспорт готов. Но я, как поручитель, настаиваю на том, чтобы узнать причину твоего путешествия в Кафку. Скажешь мне — получишь паспорт.

— Условием выдачи паспорта было по две тысячи обычных и Высших зелий, разве не так? — Напомнила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от развернувшегося наглого произвола.

— Именно так, — воительница цинично усмехнулась. — Поэтому я просто добавляю ответ на мой вопрос в список условий.

Это был откровенный, беспардонный шантаж. Но заветный документ находился в руках у Айс, и я отдавала себе отчёт, что должна дать хоть какой-то ответ.

— Мне нужно встретиться с человеком, от которого может зависеть вся моя дальнейшая жизнь, — выдохнула я, подбирая слова. — Для этого я и еду в Кафку.

— Не слишком-то подробно, — язвительно бросила она.

Но, похоже, мой уклончивый ответ её в какой-то мере удовлетворил, и Айс не стала допытываться дальше.

— Причина, по которой я так настаиваю, в том, что у меня есть некоторые опасения.

— И... что это за опасения?

Айс сделала театральную паузу, медленно скрестив руки на груди.

— Видишь ли, я беспокоюсь, что ты, возможно, больше не вернёшься в столицу.

Я непонимающе склонила голову набок, не видя никаких логичных предпосылок для такого вывода. Не успела я открыть рот, чтобы спросить «почему», как Айс властно продолжила:

— Ты пришла в столицу из Рикфонии, случайно поспособствовав победе над драконом, и получила награду. И поскольку тебе не было причин возвращаться в Рикфонию, ты осталась жить здесь. Верно?

— Да... — тихо согласилась я.

В голове промелькнули воспоминания о том, как важна и незаменима была Айс для меня тогда, в первые дни, когда я была совершенно беспомощной и ничего не понимала в этом новом мире.

— И купить тот дом, пусть и недорогой, для тебя не составило труда — доказательством служит то, как быстро ты расплатилась, — констатировала Айс, и с её слов словно опала последняя маска притворной заботы.

Мне нечего было возразить. Зелья, столь необходимые тем, кто ежедневно рискует жизнью, расходились мгновенно, каждый флакон превращался в звонкую монету. Без этого умения я не смогла бы обрести ни крышу над головой, ни — о чём было особенно горько думать — свободу для Калгено.

— Спрос на зелья есть везде, а значит, нет особой необходимости привязываться именно к столице, — её голос прозвучал холодно и методично, словно девушка подводила черту под бухгалтерским отчётом.

Но разве наличие работы — единственное, что определяет выбор дома? Её логика казалась мне чудовищно однобокой.

— Звучит так, будто вы уверены, что я уеду в Кафку и не вернусь, — наконец высказала я вслух закрадывавшуюся в душу догадку.

— Именно, — без тени сомнения отрезала Айс. — Это именно то, что я хочу сказать. Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я требую, чтобы ты осталась здесь.

Если я найду Балоу и он поможет мне вернуться домой, я, разумеется, так и поступлю. В этом и был весь смысл моего путешествия. Так что опасения Айс не были беспочвенны. Я и правда не вернусь в столицу. Осознание этого пришло ко мне с пугающей ясностью. Почему же я сама до сих пор цеплялась за иллюзию, что этот дом и эта чужая жизнь — что-то постоянное?

— Какое тебе дело до того, что Каэдэ собирается в Кафку? — В ситуацию грубо вмешалась Калгено, низкий голос прозвучал как вызов. — Ты не собираешься отдавать паспорт?

Левая бровь Айс дёрнулась в раздражении.

— Заткнись, тварь! — Бросила она сквозь зубы.

— Что ты сказала...? — Калгено медленно развернулась к свой визави, в позе волчицы читалась готовность к атаке.

— Я сказала — заткнись, —голос охотницы на драконов сорвался на крик, полный ярости.

Айс резко поднялась с дивана, смерив Калгено взглядом, полным такого неприкрытого презрения, что по коже побежали мурашки.

— Не слышишь, тварь?

Калгено лишь язвительно фыркнула, будто наблюдала за забавным зрелищем, и в ответ бросила на кричащую девушку вызывающий, откровенно насмешливый взгляд.

— Чего это ты так разозлилась? Не нравится, что Каэдэ не пляшет под твою дудку?

Словно взведённая пружина, Айс рванулась вперёд, вцепилась в одежду на груди Калгено и с силой дёрнула на себя, заставив ту подняться, чтобы оказаться с ней нос к носу.

Но Калгено не растерялась. Её рука молниеносно сомкнулась на запястье Айс, железной хваткой останавливая захват.

Я застыла в оцепенении, не веря своим глазам

— П-Погоди! Калгено! Госпожа Айс, что вы делаете?

Обе замерли в немой дуэли, не двигаясь с места, но рука Айс, которую сжимала Калгено, мелко и предательски дрожала — таково было напряжение между соперницами. Чья это была дрожь — Айс, не привыкшей к неповиновению, Калгено, сдерживающей свою звериную силу, или обеих сразу, — я не могла разобрать.

— Отпусти мою руку, — прошипела Айс, взгляд, острый как отточенная сталь, впился в Калгено.

— Госпожа Айс... Эй, Калгено, остановитесь!

Они вели себя так, словно меня не существовало. Я чувствовала себя беспомощной и от этого жутко напуганной.

— Я сказала — отпусти, тупая силачка!

В тот же миг свободная рука охотницы, сжатая в кулак, со всей силы врезалась Калгено в лицо. Ошеломляющий, влажный щелчок удара оглушил комнату. Калгено непроизвольно ахнула, и воздух с шипением вырвался из её сжатых легких.

От неожиданности и силы удара хватка Калгено ослабла, и рука Айс выскользнула из захвата.

— Калгено!

Калгено, получившая удар в правую щеку, резко отвернулась, застыв в неестественной позе, но затем медленно, с видимым усилием повернулась обратно к Айс.

— У кого из нас тут тупая силачка? — Прошипела та сквозь стиснутые зубы.

Искажённое гримасой боли лицо и алая полоса крови, сочившаяся из разбитого уголка рта, красноречиво свидетельствовали о силе удара.

— Госпожа Айс! Как вы могли ударить Калгено!

Мой возглас повис в воздухе, наткнувшись на леденящий взгляд Айс. Я инстинктивно отступила на шаг.

Мне хотелось бежать. Немедленно сбежать из этого помещения.

— В... в общем, мы выполнили ваши условия, — голос мой дрожал, но я заставила себя продолжать. — Прошу отдать нам паспорт. Вы сегодня явно не в себе...

Айс тяжело вздохнула и с раздражением откинула со лба выбившуюся прядь. Молча подойдя к резному шкафу в углу, она достала оттуда свёрнутый в трубку пергамент, перевязанный шёлковым шнуром. Не утруждая себя подойти ближе, она швырнула его в мою сторону. Я едва успела поймать документ.

— Вот ваш паспорт. — Айс больше не кричала, её голос стал тихим и ледяным. — А теперь забери свою... вещь... и исчезни.

Слова застряли у меня в горле. Увидев, как Калгено тыльной стороной ладони вытирает кровь с подбородка, я почувствовала, как внутри закипает ярость. Но гнетущая атмосфера в комнате не позволяла этой ярости вырваться наружу.

— Благодарю за паспорт.

Я крепко взяла Калгено за руку и решительно вывела её из гостиной.

***

Вернувшись домой, Калгено уселась на стул с видом оскорблённого достоинства, подперев щёку ладонью и время от времени морщась от боли при неосторожном прикосновении к ушибленному месту.

Касуми, встревоженная видом подруги, суетливо кружила вокруг, пытаясь хоть как-то утешить её и обмахивая повреждённую щёку, создавая слабый прохладный ветерок.

— Больно, — сквозь зубы процедила Калгено.

— Всё в порядке? Я сейчас приготовлю зелье, — поспешно предложила я.

Взяв чистую ткань и флакон с целебным эликсиром, я присела рядом с волчицей. И щека, и уголок губы распухли и покраснели, наливаясь багровым синяком.

— Тогда... зачем госпожа Айс... — тихо пробормотала я, не в силах до конца осознать произошедшее.

Я осторожно приложила прохладную ткань к подбородку Калгено и пролила на рану несколько капель зелья. Наблюдая, как опухоль постепенно спадает, а краснота уступает место естественному цвету кожи, я наконец смогла немного успокоиться.

— Она просто взорвалась от моих слов, — хрипло проговорила Калгено, всё ещё не открывая глаз. — Раб, которого она так презирает, попала не в бровь, а в глаз. Задела за живое.

— Думаешь, всё дело в этом? — не совсем поняла я.

— Даже если я была всего лишь занозой под кожей, я определённо была ей помехой, — твёрдо констатировала волчица.

— Ты... была помехой для госпожи Айс?

Возможно, я и впрямь слишком слепо полагалась на кажущуюся доброту Айс, слишком охотно подчинялась её воле, бездумно повторяя про себя: «Раз это просьба Айс...», «Раз это слова Айс...». Калгено же всегда останавливала меня, беспокоилась, пыталась открыть мне глаза.

И теперь оказывалось, что вся доброта Айс была не такой уж и бескорыстной, как я себе представляла. Всё моё тело обмякло от тяжёлого, гнетущего осознания.

Вытерев влагу с полностью зажившей щеки, я легонько ткнула в неё пальцем, проверяя.

— Ну как? Уже не больно?

— Ага, уже в порядке, — кивнула Калгено, наконец открывая глаза.

— Вот и славно.

— Кстати, насчёт той штуки, что она швырнула в нас на прощание... — вдруг вспомнила волчица. — Ты уверена, что это и впрямь паспорт? Уж не мусор ли нам подсунули в припадке ярости?

— А, я ещё не проверяла, — призналась я, тоже начав сомневаться.

Достав из бездонной сумки тот самый свёрток, я с некоторым опасением развернула его. Лист плотной бумаги, свёрнутый в аккуратную трубку, был перевязан чем-то вроде тонкой, но прочной бечёвки. Я медленно развязала узел.

Внутри были указаны моё имя, странная, но узнаваемая фотография и чёткая пометка, что паспорт даёт право лишь на одно пересечение границы в обе стороны. Также в четырёх углах документа были проставлены внушительные красные печати. Квадраты примерно два сантиметра в ширину, внутри которых были нанесены загадочные символы, напоминающие то ли древние буквы, то ли магические узоры.

Печати? Хотя на вид они казались простыми оттисками, возникло стойкое ощущение глубины, будто те уходили вглубь бумаги. Я осторожно провела подушечкой пальца по шершавой поверхности, но это была всего лишь бумага — плоская и гладкая. Я в недоумении склонила голову набок.

Все четыре печати вызывали это странное, почти физическое ощущение незримого объема, и в голове закралась мысль: не магия ли это?

— Калгено, ты видела когда-нибудь такие печати? — Переспросила я, протягивая ей документ.

Волчица внимательно изучила изображение, затем, после короткой паузы, покачала головой.

— У меня не было возможности видеть такие редкие вещи, как паспорт. Не знаю, — развела она руками.

Назначение печатей пока оставалось для меня загадкой, но выглядели они дорого и искусно. Сомневаться в подлинности документа не приходилось.

Я аккуратно свернула паспорт обратно в трубку. Калгено, сидя за столом, уже лениво отмахивалась ладонью от настойчивого ветерка, который по-прежнему посылала ей Касуми, словно затеяв тихую игру.

Теперь, с паспортом на руках, мы в любой момент могли отправиться в Кафку. Но что ещё нужно было предусмотреть перед отъездом? До сегодняшних слов Айс я даже не допускала мысли, что могу не вернуться в столицу. Наверное, я настолько сроднилась с этой жизнью, что считала её единственно возможной.

Если найдем Балоу в Кафке и я смогу вернуться домой, что станет с Калгено и Касуми? Останутся ли они жить в этом доме?

— Калгено, Касуми, — начала я, чувствуя, как сжимается горло. — Возможно, в Кафке нам придётся расстаться. Навсегда.

Калгено резко подняла на меня взгляд. Рука, которой она отбивалась от ветерка, замерла и бессильно опустилась на стол. Касуми же застыла в воздухе, широко раскрыв глаза и уставившись на меня.

— ...А, да... Верно, — наконец выдавила Калгено после тяжёлой паузы, словно очнувшись ото сна. — Ведь твой дом не здесь.

— Я ещё не знаю наверняка, но хотела предупредить о такой возможности, — тихо добавила я.

Но даже это предупреждение повисло в воздухе. Калгено молчала, не находя, что ответить. Когда я попала в этот мир, всё моё имущество умещалось в рюкзаке за спиной. Если бы и его не было, меня бы попросту не существовало. Сам факт моего присутствия здесь был аномалией. То, чего не должно было быть, однажды появилось, и вот оно готово исчезнуть. Ничего не изменится.

Внезапно кто-то дёрнул меня за рукав. Я опустила взгляд. Касуми смотрела на меня снизу-вверх, её огромные глаза наполнялись крупными, блестящими слезами.

— Касуми...

Рот феи дрогнул, и малышка прошептала что-то едва слышное. Я наклонилась к ней, чтобы разобрать слова.

«Ты уходишь? Исчезнешь? Мы больше не увидимся?» У меня не оставалось иного выбора, кроме как молча кивнуть.

Да, я уйду. Исчезну отсюда. Мы больше не увидимся.

— А, но мы же ещё не знаем, смогу ли я вернуться сразу после поездки в Кафку! — Попыталась я смягчить обстановку, но звучало это слабо и неубедительно.

Именно потому, что мы не знали, нужно было готовиться ко всему.

Касуми, без сомнения, останется с Калгено. Но сейчас меня больше всего терзала мысль о нынешнем положении самой Калгено. Положении рабыни. Даже если бы она сняла ошейник — этот физический символ своего рабства, — одного этого было бы недостаточно. Необходимо было даровать ей свободу официально. И сделать это следовало до отъезда в Кафку.

— Калгено, — голос мой прозвучал тихо, но в нём не осталось и тени сомнений. Всё, что происходило сегодня, лишь укрепило мою решимость. — Что нужно, чтобы освободить раба? Это ведь возможно?

Калгено широко раскрыла глаза.

— Освободить? — Переспросила волчица.

— Да, — твёрдо подтвердила я. — Я хочу освободить тебя до отъезда в Кафку. Если мне удастся вернуться домой оттуда... у тебя может не оказаться другого шанса обрести настоящую свободу.

Рабыня молчала, и в её глазах бушевала настоящая буря из невысказанных эмоций.

— П-Прости. Наверное, мне следовало озаботиться этим гораздо раньше, — засуетилась я, оправдываясь, решив, что её молчание — признак упрёка за мою медлительность.

Но Калгено лишь резко нахмурилась и принялась яростно мотать головой. Выражение удивлённого лица выражало не гнев и не раздражение, а нечто совершенно иное — растерянное, почти недоумевающее.

— Ты... и вправду хочешь меня освободить?

— Э? Д-Да, конечно... — растерянно пробормотала я.

—Понятно, — наконец выдохнула она.

Калгено глубоко вдохнула, прикрыв глаза ладонью, словно пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Затем медленно и очень тихо выдохнула и опустила руку.

— Насколько я знаю, для освобождения раба нужно заплатить половину суммы, за которую его купили, — голос по-прежнему дрожал, но в нём уже слышались ноты подъёма, будто давно забытой радости.

— И если мы заплатим эти деньги, ты перестанешь быть рабыней? — Переспросила я, желая убедиться.

— Да... Именно так.

Раньше мне казалось, что Калгено смирилась со своим положением и не испытывает по этому поводу особых чувств. Но этот дрожащий, полный сдерживаемых эмоций голос красноречиво говорил об обратном.

Не могло быть и речи, чтобы кто-то добровольно хотел оставаться в оковах. Одна лишь мысль о том, как долго и молча защитница подавляла свои истинные чувства, сжимала мне сердце ледяной хваткой.

— Каэдэ... спасибо, — Калгено склонила голову так низко, что её лоб почти коснулся столешницы.

— Не надо... Не нужно кланяться! — Я ухватилась за крепкие плечи, пытаясь приподнять девушку, но поза той оставалась напряжённой, неподатливой.

Увидев это, я внезапно забеспокоилась. Калгено, несомненно, обрадовалась возможности освобождения, так почему же её лицо оставалось таким мрачным, почти скорбным?

— Сейчас я счастлива как никогда, — тихо проговорила она, всё ещё не глядя на меня. — Это самое светлое время в моей жизни. И теперь эти оковы наконец спадут... Я невероятно рада.

— Тогда почему у тебя такое лицо? — Не удержалась я. — Улыбнись... вот так!

— Я сама не знаю, какое у меня сейчас выражение лица, — призналась она, и в её голосе прозвучала искренняя растерянность. — Впервые в жизни со мной происходит нечто настолько... ошеломляющее.

Не могла же она не знать, как выглядит её улыбка! Калгено не раз показывала мне её — сдержанную, но настоящую. Мне отчаянно хотелось увидеть её сейчас.

Внезапно я заметила, как Касуми, уловив мои мысли, дотянулась до щеки Калгено и потянула кожу вверх, пытаясь силой создать подобие улыбки. Один уголок волчьих губ приподнялся, и я тут же, недолго думая, ухватила другую щёку и проделала то же самое.

— Во-о-от, улыбка, смотри! — Воскликнула я, пытаясь придать своему голосу бодрости.

Калгено даже не попыталась стряхнуть наши руки. Но, подумав, что мы, возможно, переусердствовали, я осторожно отпустила щёку. Касуми, с небольшой задержкой, последовала моему примеру. Калгено опустила голову, и её плечи внезапно задрожали.

Неужели? Неужели Калгено... плачет?

— Ах... — вырвалось у меня из груди.

Но нет, это было не так. Скорее, наоборот — волчица сдерживала смех. Заглянув ей в лицо, я убедилась в этом. Калгено кусала губу, стараясь не выпустить наружу сдавленный хохот.

— К-Калгено, хе-хе, да ты смеёшься! — Рассмеялась и я, и напряжение моментально развеялось.

В тот же миг Калгено резко подняла голову, и по её лицу наконец растеклась широкая, по-настоящему счастливая улыбка.

— Это вы обе... пытались меня рассмешить... — прохрипела Калгено, её голос срывался на смех, и слёзы — на этот раз от счастья — наконец потекли по волчьим щекам. Впервые за долгое время её улыбка была по-настоящему беззащитной и по-настоящему свободной.