Капитан рыцарей Шардены

Рыцари Шардены были известны по всему континенту.

Каждый рыцарь представлял собой настолько сильного воина, что обычные бойцы едва ли осмелились бы представить рядом с ними свои заслуги, а действовали они только по прямым приказам королевской семьи, что делало их весьма особенными.

Обладая такой устрашающей боевой мощью, в отличие от обычных солдат, на которых в королевстве взваливали самые разные бытовые поручения, рыцари Шардены подчинялись исключительно членам королевского дома.

В результате повседневная жизнь рыцарей Шардены, откровенно говоря, была довольно спокойной.

Подъём в шесть утра и лёгкий пробежки вместе, затем баня и завтрак. Те, у кого выпала караульная служба, заступают на пост, остальные тренируются, медитируют или читают, развивая тело и ум.

После обеда, за редким исключением, все, кроме дежурящих, собираются на интенсивную общую тренировку, а после неё, если не поступило особых приказов сверху, у всех свободное время.

Иными словами, рыцари были по сути группой сильнейших людей, которые могли свободно тренироваться и отдыхать, как им угодно.

Разумеется, иногда рыцари выходили раз в неделю на патрулирование опасных районов, ходили на задания по истреблению угроз и брались за важные поручения помимо караульной службы. Но по сравнению с обычными солдатами, которые каждый день стояли на городских стенах и за окраинами, помогали с ремонтами дворца, следили за порядком среди населения и делали ещё бог знает сколько вещей, степень свободы рыцарей отличалась от их положения как небо и земля.

Поэтому сегодня, начав утро с бодрой пробежки в составе примерно пятидесяти товарищей, капитан рыцарей Шардены, Зенре Хайд, спокойно потягивала хорошо заваренный чёрный чай и разбирала бумаги.

— Хм… какой чудесный аромат.

Звяк.

Она поставила чашку, с удовольствием смакуя вкус и аромат чая и ощущая на лице солнечный свет, льющийся из окна.

Должность капитана подразумевала куда больший объём бумаг, чем у рядовых рыцарей, но Зенре была вполне довольна своим положением.

В конце концов, ей платили куда больше, чем соответствовало её нагрузке, она могла сколько угодно оттачивать свои навыки фехтования, и к тому же по выходе в отставку её ждала щедрая пенсия.

Ради таких условий вполне можно было закрыть глаза на немного лишней бумажной работы.

А больше всего должность капитана была привлекательна тем, что, за исключением самого короля, именно капитан являлся высшей военной инстанцией королевства.

Иначе говоря, в то время как другие рыцари обязаны были защищать и беспрекословно выполнять приказы королевской семьи, капитан мог действовать самостоятельно.

Более того, если дело касалось военных или рыцарей, приказы капитана имели приоритет над приказами прочих членов королевского дома — кроме самого короля.

В итоге капитан был ещё свободнее, чем и без того свободные рыцари: он не обязан был следовать ничьим приказам, кроме королевских, и не нёс караульной службы.

— Так… эти документы…

Для Зенре подобный размеренный образ жизни успел стать нормой за годы, прошедшие после окончания войны, пока она, наконец, не перевела свои некогда напряжённые обязанности в спокойную рутину.

Так бы всё и продолжалось без изменений, если бы не внезапный звон коммуникационного шара.

Бип-бип.

Коммуникационный шар, который почти никогда не подавал признаков жизни из-за малого количества зарегистрированных контактов, неожиданно издал сигнал входящего вызова.

Удивившись столь редкому событию, Зенре округлила глаза и отложила перо в подставку.

— Кто бы это мог быть?

В это время дня звонков быть не должно.

Если бы дело касалось приказа от короля, за ней наверняка бы пришли лично, а немногочисленные друзья, занесённые в её шар, сейчас были бы заняты своей работой.

Тогда кто?

Размышляя, Зенре подняла с стола коммуникационный шар.

Тук!

— Ч-что?!

Увидев имя, всплывшее на поверхности шара, Зенре, забыв о своей обычной сдержанности, рывком вскочила со стула.

«Каэль».

— У-учитель?!

Имя на коммуникационном шаре принадлежало никому иному, как человеку, который сделал её тем, кем она была сейчас — капитаном рыцарей, — и научил всему, что связано с мечом: её наставнику, Каэлю.

Хотя сама она раз в год набирала его по своей инициативе, Каэль никогда не связывался с ней первым — именно поэтому Зенре не могла не удивиться.

Но, раз уж она стала капитаном не по удаче, а по таланту, несколько глубоких вдохов помогли ей довольно быстро вернуть самообладание.

— Кхм… Хм!

Она не хотела, чтобы уважаемый учитель услышал её взволнованный голос.

Когда сердцебиение более-менее успокоилось, Зенре осторожно влила ману в шар.

Пик.

Прозрачный до того кристалл начал мутнеть от цвета маны Зенре.

Почти одновременно прозвучал сигнал соединения, и из шара донёсся голос с другой стороны.

[А, Зенре. Хорошо слышно?]

— Да, учитель. Слышу вас отчётливо.

От первых же слов Каэля Зенре невольно выпрямилась по стойке «смирно» и ответила.

Хотя она не видела его лицо уже больше пяти лет, одного голоса было достаточно, чтобы тело само вспомнило дисциплину и вытянулось в струнку, а по позвоночнику пробежала волна напряжения.

Одновременно в памяти всплыли сцены тренировок под его руководством.

«Уф… даже вспоминать — голова начинает болеть».

Хотя именно те дни и стали почвой, на которой выросла нынешняя она, от одних только воспоминаний о тех «кошмарных» тренировках Зенре передёрнуло.

[Да, похоже, прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз слышал твой голос. Неужели ты была так занята, что не могла даже изредка связаться с учителем?]

— Ах, ха-ха… простите, учитель.

Зенре неловко усмехнулась — вопрос попал точно в точку.

Правда заключалась в том, что, несмотря на относительно свободное время в последние годы, с инициативой связаться с Каэлем она почти не выступала.

Если бы он спросил, как у неё язык поворачивается стесняться звонка человеку, который сделал для неё столько всего, Зенре попросту не нашлась бы, что ответить.

«Он… правда обиделся?»

Может, ему было неприятно, что она так редко выходила на связь?

При наступившей паузе Зенре сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога, но, к счастью, её опасения не оправдались.

[Ну, насчёт этого уже ничего не поделаешь… Зенре, ты в последнее время занята?]

— О, я? В последнее время — не особенно…

Если уж начистоту, занята она мало когда бывала последние пару лет, но Зенре не относилась к тем, кто придумывает себе проблемы на пустом месте.

Скажи она наоборот, её наверняка отчитали бы за то, что при наличии свободного времени она всё равно не находила случая связаться.

Так что она честно ответила, что у неё есть свободные дни, и, после того как на другом конце провода, кажется, кто-то что-то спросил у Каэля, его голос вновь прозвучал отчётливо:

[Вот и хорошо. Зенре, как ты смотришь на то, чтобы стать наставницей моей дочери, если не возражаешь?]

— …Прошу прощения?

Хотя услышала она ясно, смысл фразы был настолько неожиданным, что Зенре невольно выдала растерянный ответ.

Дочь? Откуда у учителя дочь? Он женился? Но ведь никаких слухов о свадьбе до неё не доходило…

С десяток вопросов в одну секунду облепили её сознание, раскрутив в голове шестерёнки, на миг ставшие на стоп.

Но как ни крути, самостоятельно на эти вопросы не ответить.

Так что, немного помедлив, Зенре осторожно уточнила:

— У-учитель… вы женились? Что вы имеете в виду под «дочь»…?

[А, точно. Ты же не знала.]

Голос Каэля прозвучал спокойно, будто он уже привык к подобной реакции.

От этого Зенре растерялась ещё больше, и только что вновь обретённое спокойствие грозило снова улетучиться. Она уже готова была вывалить на него гору вопросов, но Каэль заговорил первым:

[Пять лет назад мне под дверь подкинули младенца, и всё это время я его воспитывал. Новорождённую ведь просто так не выкинешь.]

— А, значит, так…

[Раз уж я растил её столько лет, она мне уже как родная дочь, так что проще считать её приёмной.]

— Понимаю, учитель.

Благодаря тому, что Каэль сам объяснил всё раньше, чем она успела спросить, Зенре смогла сложить картину воедино.

Действительно, любой на его месте, скорее всего, взялся бы за ребёнка, которого подкинули прямо к его дому.

К тому же, зная, как устроены приюты, Каэль наверняка предпочёл бы воспитывать её сам, а не отдавать неизвестно куда.

Зенре кивнула, принимая слова о том, что проще считать девочку приёмной дочерью учителя.

— Но, если судить по вашим словам, сейчас вашей дочери пять лет? Тогда что вы подразумеваете под «стать её наставницей»…?

Разобравшись с первоначальной растерянностью, Зенре вернулась к главной теме.

По словам Каэля, его дочери было всего пять.

Что же тогда означали слова о том, чтобы стать её «наставницей»?

Решив, что это, может быть, какое-то метафорическое выражение, Зенре наклонила голову и спросила.

[Сейчас моя дочь изо всех сил мечтает учиться фехтованию. Но если я начну учить её настоящему фехтованию в её нынешнем теле, она, само собой, травмируется. Поэтому мне нужен кто-то, кто для начала займётся её физической подготовкой.]

— А, кажется, понимаю, о чём вы. Но почему вы предлагаете это именно мне… Разве не лучше, если вы сами займётесь этим, учитель?

Зенре говорила совершенно искренне.

Пусть она и считалась сильной, было логично, чтобы дочь Каэля обучал сам Каэль, который когда-то тренировал её.

Ответ учителя объяснил всё.

[Единственное, чему я по-настоящему могу учить, — это «фехтование». Когда она подрастёт, я, разумеется, смогу взять её в ученики, но физической подготовкой я заниматься не умею.]

— …Понимаю.

«Учитель может учить только фехтованию».

Зенре сразу поняла, что он имеет в виду.

В конце концов, пока она сама была его ученицей, помимо адской мечевой тренировки, никакой отдельной «физухи» у неё не было.

Подготовки одной только мечевой была настолько достаточно, что любая дополнительная физическая нагрузка выглядела лишней.

Проще говоря, у Каэля напрочь отсутствовал талант обучать чему-либо, кроме владения мечом.

Разве что ментальные вещи.

Во всём, что касалось тела помимо техники фехтования, он просто не знал, как и чему учить.

Хотя, если честно, одного лишь этого выдающегося фехтования хватало, чтобы отсеять «гениев среди гениев» и вырастить из них монстров его уровня.

[Так что я и решил поискать для неё другого наставника… Но, учитывая, что она будет моей дочерью-ученицей, я не хотел отдавать её кому попало. И первым человеком, о котором я подумал, была ты, Зенре.]

— Для меня большая честь, что вы выбрали именно меня, учитель.

Зенре невольно улыбнулась — в этих словах была ничуть не показная, а самая настоящая честь.

Ненадолго прикинув своё расписание, она собралась с мыслями и сказала:

— В таком случае, я сначала подам рапорт в административный отдел и смогу выехать в течение трёх дней. Сейчас дел не так много, так что, если оставить только самые необходимые обязанности, я смогу приезжать пять дней в неделю.

[Пять дней в неделю… Но где ты собираешься ночевать? Каждый день мотаться между королевством и моими краями не получится, верно? Постоянно пользоваться вратами телепортации тоже тяжело.]

— Да, поэтому я планировала по возможности снять жильё где-нибудь поблизости. Рядом с вашим домиком есть несколько деревень, верно, учитель?

[Хм… есть две, примерно в пятнадцати минутах бега.]

— Я заранее отправлю в одну из них письмо и попробую договориться о частном постое. Деревня Хаген — вроде бы средних размеров, там наверняка будет достаточно комфортно.

С учётом того, что в последнее время серьёзных дел не предвиделось, время было просто идеальным.

Теперь у неё появилась возможность хоть немного вернуть долг перед учителем.

После ещё пары уточняющих вопросов и согласования деталей Зенре распрощалась с наставником, которого теперь должна была увидеть уже совсем скоро.

— Тогда до скорой встречи, учитель.

[Да, буду ждать.]

С этим последним прощанием связь оборвалась.

Когда рассеявшаяся мана разошлась и коммуникационный шар вновь стал прозрачным, Зенре тяжело выдохнула и опустилась на стул.

— Хаа… Что ж, начнём, пожалуй, с рапорта.

Представляя себе образ дочери Каэля, которую ей ещё только предстояло увидеть,

Зенре, негромко насвистывая себе под нос, принялась выводить строки доклада.