Лес Заблуждений
Элии, которой в этом году исполнилось пятнадцать, казалось, что мир ужасно скучный.
— …Совсем, совсем не интересно.
Ведь когда-то обучение фехтованию нравилось ей во всём — от «А» до «Я». Но в какой момент всё изменилось?
С того дня, как она полностью освоила все формы меча, что её учил Каэль?
Или с того момента, как разобралась в мане по его же наставлениям?
А может, с того дня, как всего за месяц создала ауру?
Хоть она и не могла точно сказать, когда всё началось, зато прекрасно знала, почему её так утомляет фехтование.
— Эх, ну тут уже ничего не поделаешь… я же слишком гениальная.
А всё потому, что Элия была гением.
И не просто гением, а таким монструозным талантом меча, который появляется раз в тысячу, а то и в десять тысяч лет.
Такой вот и была Элия.
Любой посторонний, услышав её слова, решил бы, что это обычный подростковый бред, но, к несчастью, правда заключалась в том, что год назад Элия спокойно выиграла поединок против рыцаря Шарденской стражи, который устроила для неё Зенре.
Пятнадцатилетняя девчонка, по силе не уступающая рыцарю Шарденской стражи.
Насколько же это безумно.
Так что для такой супер-супер-гениальной Элии мир не мог не казаться скучным.
Однако даже у Элии в последнее время появилась одна забота — у неё никак не получалось создать собственную практическую форму фехтования.
— Думала, попробую пару раз — и сделаю… почему же не выходит…
По словам отца, Каэля, и прежней наставницы Зенре, «практическая форма» — это такая, что создаётся путём переработки базовых форм меча и модифицированных форм под собственный характер и стиль боя.
Выучив практическую форму Каэля, Элия задумалась об этом.
Ей хотелось иметь свою практическую форму — созданную лично ею, а не пользоваться практической формой, изначально придуманной кем-то другим.
Если бы ученики Каэля услышали это, они тут же обвинили бы её в неблагодарности: мол, сначала выучи практическую форму самого Каэля, а потом уже капризничай.
Но, к сожалению, решение Элия уже приняла.
До её ушей подобные жалобы всё равно бы не дошли.
Форма, созданная только для неё самой.
Разве это не звучит чудесно?
Но в отличие от всех остальных приёмов, которые она могла схватывать «на глазок» после пары-тройки попыток, с практической формой так не получалось — хоть она уже несколько месяцев над ней билась, результатов не было.
— Хочу сделать её какой-нибудь крутой… типа: взмах, ещё взмах — и БАЦ!… вот так вот красиво рубящий приём… почему же не выходит?
Разумеется, как тот, кто видит и чувствует движение мышц, поток маны и связки между формами, Элия отлично понимала: все формы, которые она сейчас себе представляет, с точки зрения эффективности никуда не годятся.
Но зато ведь выглядят круто.
И именно из этих неэффективных, но невероятно красивых движений она и хотела слепить собственную практическую форму.
Вот она и «исследовала» до сих пор… само собой, без каких-либо плодов.
К тому же, когда Каэль, который какое-то время тайком наблюдал за её экспериментами, возразил, что такие движения не годятся для практической формы, Элия почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Папа вечно лезет не в своё дело… хоть бы нормально объяснил, что делать…
Сейчас, вспоминая тот момент, она немного жалела, что сорвалась на Каэля — скорее всего, это было потому, что ей было неловко, что её застукали в такой странной позе.
Но с точки зрения Элии, было до зубовного скрежета обидно, что он только критикует и вовсе не подсказывает ей направления.
Говорит, мол, это ради неё самой… ну тогда уж, раз так, мог бы хоть чему-то научить.
— Ха-а… горькая же штука — жизнь.
С этими словами Элия насупилась, в точности изображая Мартина, гильдмастера наёмников, которого видела всего один раз, и выдала фразу с видом прожжённого старика.
Очень хотелось бы для полноты картины пожевать сигарету, но, зная, что стоит Луине однажды её с этим увидеть, та будет «воспитывать» её кулаками часов этак несколько, Элия вместо этого сунула в рот леденец.
— Ладно… конфетка тоже сойдёт…
Пока сладость растекалась во рту, Элия вдруг вспомнила кое-что из того, что когда-то говорила Зенре, и резко вскочила.
— Ах да… точно…!
История, которую Зенре рассказывала ей про практические формы.
— Разве не говорила, что и у Учителя, и у остальных папиных учеников практические формы появились на войне?
Зенре сказала: лучше всего практическая форма рождается в настоящем бою не на жизнь, а на смерть — там, где на грани выживания приходит озарение.
Тогда, если ей самой пройти через настоящий ад боя — разве она не сможет создать и собственную практическую форму?
Мысль была простая, но лично для неё — совершенной, поэтому Элия тут же вытащила из груды книг на углу стола подходящий лист бумаги для письма.
— Даже к лучшему. Постоянно на меня ворчит мама, папа только и умеет, что критиковать… если я сейчас уйду из дома, глядишь — хоть что-то у них в голове щёлкнет?
Они наверняка и подумать не могли, что она правда сбежит из дома, так что если Элия оставит письмо и удерёт, оба должны… ну, по классике, разрыдаться и признать свои ошибки.
С самыми типичными для пятнадцатилетней девчонки в возрасте бунта фантазиями Элия быстро дописала письмо, положила его на стол — и тут же принялась торопливо собирать вещи.
— Так, сначала одежда, потом деньги… меч… и…
Сначала она собрала одежду на три дня вперёд, которую заранее подобрала ей Луина, потом привязала к поясу мешочек с деньгами, выданный ей Каэлем и Луиной, а затем уложила настоящий меч, подаренный отцом на прошлый день рождения.
Когда начала всё складывать, с некоторым опозданием заметила, что всё, чем она пользуется, — подарки родителей… но сейчас, в её глазах, это не задержалось ни на секунду.
Сейчас для Элии было важно одно — собрать всё необходимое и как можно быстрее выскользнуть из дома.
Когда она закончила укладывать вещи в рюкзак, то распахнула окно в своей комнате.
Попробуй она выйти через парадный вход особняка — её немедленно перехватили бы служанки или дворецкие.
Хлоп.
— Ну вот, вперёд?
Стоило ей открыть окно, как в комнату ворвался холодок поздней весны, уже почти переходящей в лето.
Казалось, что даже небо сегодня благословляет её побег, и, с таким настроением ступив на подоконник, Элия легко спрыгнула вниз, на забор.
— Погнали! Навстречу настоящему бою!
Тому самому «полному» бою, о котором говорила Зенре.
Чтобы его испытать, Элия заранее выбрала себе цель.
— Жди меня, Лес Заблуждений!
Лес Заблуждений — один из монстровых ареалов, прилегающих к столице.
И именно туда, вприпрыжку, и направилась Элия.
— …Что ты сказала?
Обратный путь с рынка был весёлым, лёгким.
Но эта радость была обречена рассыпаться в тот самый миг, когда мы переступили порог особняка.
— Юная леди… сбежала из дома.
Старшая горничная говорила с трудом, наблюдая за тем, как мы с Луиной реагируем.
Позади неё стояла Сера — та самая служанка, которая первой обнаружила письмо Элии.
глухой стук, покатилось
Услышав её слова, Луина выронила бумажный пакет, и лимоны из него раскатились по полу.
В следующую секунду мы с Луиной, не сговариваясь, рванули на второй этаж, в комнату Элии.
Топ-топ-топ-топ!!
Практически ломая лестницу, мы взлетели на этаж.
Добежав до комнаты, мы с Луиной одновременно схватили письмо, лежавшее на столе — очевидно, оставленное Элией перед уходом, — и начали читать.
«Я сбегаю из дома.
Я больше не могу находиться в этом доме, который никак мне не помогает.
Я решила уйти отсюда, чтобы создать собственную практическую форму меча.
Возвращаться не планирую, пока не закончу свою форму, поэтому прошу меня не искать.
И напоследок: я уже могу сама о себе позаботиться, так что перестаньте бесполезно вмешиваться в мою жизнь.От вашей дочери, Элии».
Тон письма был, мягко говоря, дерзким, но при этом странным образом — вежливым.
Однако факт оставался фактом: Элия сбежала из дома, и от этого Луина пошатнулась, а у меня на миг всё в голове словно отключилось.
Ошибкой было дать ей столько свободы? Или я где-то, сам того не заметив, её сильно задел?
Что бы ни было причиной, в голове у меня всё равно крутилась одна мысль — я виноват.
Но я намеренно заставил себя успокоиться и сделать глубокий вдох.
— Ка… Каэль… ч-что нам делать? Вдруг с Элией там, снаружи, что-то случится…
Я не имел права поддаваться растерянности, когда Луина уже вот-вот сорвётся.
Я крепко обнял дрожащую от волнения, почти со слезами на глазах Луину, пытаясь её успокоить.
— Не волнуйся. Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Просто поверь мне.
— Но как…
— У меня в столице есть одна ученица, которая как раз очень полезна в таких ситуациях.
Продолжая успокаивать Луину, я вытащил из-за пояса коммуникационный кристалл.
Элия, конечно, написала, чтобы мы её не искали, но… как мы могли выполнить такую просьбу?
Даже если потом она возненавидит меня за это — как отец, я обязан сделать всё, чтобы найти её.
Влив ману в кристалл, я произнёс имя ученицы, которая сейчас, должно быть, находилась в столице.
— Ашили Мартина.
Легендарная «фантомная воровка» континента, убийца, имя которой в мире ассасинов стало мифом, не идущим ни в какое сравнение даже с наёмными головорезами из подполья…
Именно к ней я обратился с просьбой — выследить мою сбежавшую дочь.