Исследователь

— Уф… держать столько всего разом — та ещё нагрузка.

Окраина Леса Иллюзий.

Чейн, который одновременно посылал иллюзию вместе с Найлой к Кали, поддерживал водный барьер и параллельно телепортировал Кали с Найлой обратно в убежище, рухнул на землю, как только развеял иллюзию, разрубленную мечом Каэля.

Пышная растительность, характерная для Леса Иллюзий, щекотала руку Чейна, когда он лежал на земле.

— Фух… в следующий раз надо развить магию до такого уровня, чтобы не приходилось являться лично.

Чейн телепортировался именно на окраину Леса Иллюзий, потому что, чтобы одновременно поддерживать иллюзию и телепортацию, ему нужно было находиться относительно близко.

Но стоило ему чуть повернуть голову, как в поле зрения попала удручающая картина.

— Ещё бы чуть глубже в лес зайти — и меня бы сейчас уже не было.

Если Чейн не ошибался, разрез был нанесён где-то в самой глубине леса, а вот вершины деревьев на окраине, где он находился, были аккуратно снесены.

Похоже, удар намеренно пустили вверх, чтобы не задеть других наёмников и жителей у входа в лес.

И сам факт, что удар, выпущенный в глубине, дошёл до окраины — на сотни метров — заставил Чейна щёлкнуть языком.

— Всё-таки… герой остаётся героем, как ни крути.

Подлинный герой войны, тот, кому приписывали завершение Войны людей и демонов.

Чейн ещё раз мысленно отметил силу, которая не притупилась даже спустя пятнадцать лет, и ненадолго погрузился в мысли.

Точнее — вспомнил, как впервые обнаружил Каэля, когда только начинал свои исследования долголетия.

— Уже больше пятидесяти лет прошло.

Хотя Каэлю он этого не сказал, впервые он заметил его и начал исследования на его основе более полувека назад.

До встречи с Каэлем первой расой, над которой Чейн ставил опыты в попытке создать эликсир бессмертия, были эльфы.

Так как эльфы — единственная открыто известная раса с вечной жизнью, Чейн наладил с ними «приятельские» контакты, добывал их кровь, волосы, а иногда и тела мёртвых эльфов через подполье и на всём этом строил свои исследования эликсира бессмертия.

— Но эльфы толком не помогли.

К сожалению, результат исследований по эльфам оказался неудовлетворительным, а главное — их сила вечной жизни совершенно не сочеталась с человеческим телом.

Поэтому Чейн отвёл взгляд от эльфов, переключился на бессмертных монстров и растения, собрал их образцы, исследовал — но и эти результаты получились далеки от идеала.

Была небольшая удача: он смог чуть замедлить старение и немного продлить срок жизни. Но прибавка выходила всего лет на десять.

Для цели, к которой стремился Чейн, это было катастрофически мало — оставалось лишь злиться и раздражаться.

Неужели других путей нет? Неужели придётся смириться и врезаться в стену смертности?

Разочарование и бессилие заполняли голову, вместе с ними приходила злость на самого себя — за то, что он родился человеком.

Если бы я только не родился человеком, не пришлось бы тратить годы на эти бесплодные попытки…

Чем дальше заходили мысли, тем более безумными и крайними становились исследования.

Он жаждал бессмертия до исступления, копался в нём до помрачения, и в процессе Чейн совершил несчётное количество чудовищных преступлений, окончательно превратившись в преступника.

Чтобы продолжать исследования вдали от любопытных глаз, он ушёл в Рахман.

И там, в этом логове подонков, Чейн не прекращал опыты, но, увы, никакого прорыва добиться не мог.

И как раз в ту пору, когда бессилие и отчаяние стали почти привычными, Чейн впервые «обнаружил» Каэля.

Капитан королевской гвардии Каэль.

О нём Чейн слышал ещё десятилетия назад: что тот обучает учеников, воюет с мятежной знатью, сражается на полях битв.

Но однажды, совершенно случайно, Чейну довелось увидеть его лично в королевстве Шардена — и он остолбенел от того, насколько молодо выглядел тот, кому на вид было от силы немного за двадцать.

Неужели этот человек — и есть итог всех моих поисков?

Эта мысль ударила, как молния. С того дня Чейн просто начал следить за Каэлем издалека.

Наблюдал, как он исполняет обязанности капитана королевской гвардии, как учит учеников, как выходит на войну.

И результаты этих наблюдений и последующих исследований развеяли висевшее над Чейном облако отчаяния.

Раса, к которой принадлежал Каэль, была совершенно очевидна.

Человек. Самый обычный человек.

На всём континенте не существовало иной расы, которая могла бы иметь такой облик.

— Но он был не просто человеком. Он был бессмертным человеком.

Даже спустя сорок лет, до самой войны, внешне в Каэле не менялось абсолютно ничего.

Даже долгоживущие расы за такой срок заметно меняются — а этот человек оставался тем же.

Тут уже можно было почти наверняка говорить не о долгожительстве, а о бессмертии.

Разумеется, Чейн мечтал сделать его объектом своих исследований, но…

— Как я мог победить того, кто в одиночку крошит демонов такими темпами?

Боевая мощь Каэля была на совершенно ином уровне — о таких говорили «рождаются раз в сотни, а то и тысячи лет».

Даже если бы Чейн хотел подойти «по-хорошему» и что-то попросить… он был преступником, который пробирается в королевство Шардена и обратно тайными тропами, как крыса. На практике это было невозможно.

Как преступник, запятнавший себя жуткими делами и в итоге загнанный в Рахман, мог выдвинуть какое-то предложение капитану королевской гвардии?

— Потому я и переключился на демонов.

Так Чейн на время отложил цель под названием «Каэль» и обратился к горам трупов демонов после Войны людей и демонов.

Демоны — разумная раса, которая, как и эльфы, обладает вечной жизнью.

Пока они жили вне земель людей, никакого доступа к их телам у Чейна не было, но война всё изменила.

Отодвинув сожаления по поводу Каэля, он взялся за демоньи трупы и…

— Даже не ожидал, что прорыв окажется таким.

К собственному удивлению, он почти сразу получил результат, который годы не мог выжать из других направлений.

В отличие от эльфов, сила вечной жизни демонов куда лучше сочеталась с человеческим телом.

К тому же их регенерация, которой эльфы практически не обладали, позволяла резко снизить старение, а самого Чейна — с пятидесяти с лишним — вернуть к виду юноши лет двадцати.

Получив таким образом срок жизни, переваливающий за двести лет, Чейн продолжил свои исследования — уже не только в области бессмертия — и параллельно начал создавать Ворст.

Ворст — организация, собравшая разбросанных по подполью преступников под одной рукой.

Цель Чейна в создании Ворста была проста.

— Свергнуть королевство и открыть двери в новую эпоху.

Сломать устоявшуюся, зацикленную эпоху и вернуть континент в первородный хаос.

Во имя собственного величия.

И в этом замысле Каэль тоже занимал своё место.

— Его бессмертие… я никогда от него не откажусь.

Не та «полубессмертность», что позволяла жить самому Чейну, а подлинная, абсолютная.

Он непременно доберётся до неё и присвоит.

Потому что, как считал Чейн, столь великий человек, как он, не имеет права умирать от такой нелепой вещи, как срок жизни.

— Для этого… сперва стоит завершить текущие исследования.

И чтобы однажды встать напротив Каэля лицом к лицу, Чейн решил ускорить работу над тем, что ещё не довёл до конца, и, достаточно отдохнув, поднялся, наполняя тело маной.

Вжух───

Тело Чейна окутало сияние телепортации — и в следующую секунду его уже не было.

Когда мана окончательно рассеялась, на земле остались лишь смятые стебли травы — след того, что здесь кто-то недавно сидел.

---

Кабинет капитана рыцарей в королевском замке.

Сейчас здесь находились лишь трое: Элия в изорванной одежде, Зенре, стоявшая рядом и гладившая её по голове, и Эшили, опершаяся о подоконник и глядящая в окно.

Сначала Зенре, конечно, подпрыгнула от неожиданности, когда посреди работы двое влетели к ней через окно, но, выслушав объяснения, временно отложила дела и занялась тем, что утешала Элию.

— Вам, наверное, было очень страшно, юная леди? Здесь безопасно, можете ещё немного передохнуть.

Даже если вернулась она почти без ран, ситуация была по-настоящему смертельно опасной.

Впервые в жизни её целенаправленно пытался убить противник, по силе сравнимый с Эшили, да ещё и с таким чудовищным убийственным намерением.

Удар, который летел ей прямо в шею, — Эшили, по рассказам, отбила его буквально в последний миг.

Тогда, в пылу схватки, у Элии, вероятно, не было ни секунды, чтобы как следует осознать страх, — а теперь она сидела в тишине и безопасности, и накрывшие её запоздалые эмоции заставляли тело мелко дрожать.

Зенре мягко гладила её по голове, пока дрожь помаленьку сходила на нет.

— Я… я уже в порядке, мастер…

— Говорите так, а сами всё ещё трясётесь. Можно быть чуточку честнее, юная леди.

Разумеется, едва страх чуть ослабел, из Элии тут же полез подростковый характер — она попыталась сдёрнуть руку Зенре, но от настойчивой ладони избавиться было невозможно.

Смирившись с тем, что руку не отлепить, Элия вместо этого подумала о Каэле и Луине, которые ещё не вернулись, и пробормотала:

— Интересно, с мамой и папой всё в порядке…

Последнее, что запомнилось ей, — как они ворвались и бросились её спасать, а потом, с выражением злости, которого она никогда прежде за ними не видела, начали бой.

После этого Эшили закрыла ей глаза и уши, так что она ни видеть, ни слышать уже ничего не могла.

И ответ на её мысли донёсся от окна, где стояла Эшили.

— Не переживай, мелкая. И Учитель, и леди Луина были целы и невредимы, когда возвращались. И опаздывают они не из-за драки, а потому что сейчас болтают с одним типом, который внезапно объявился. Так что не накручивай себя и лучше иди переоденься, а?

— Точно с ними всё… в порядке?

— Эй, я же сказала — точно. Не стала бы я шутить в таком, поверь.

Женщина, назвавшаяся Эшили.

Уже здесь, в кабинете, Элия услышала от Зенре и дополнительное представление.

Как и Зенре, эта девушка была ученицей Каэля, а сейчас работает в столице как знаменитый фантомный вор, о котором знает весь континент.

Просто у самой Элии не было ни малейшего интереса ко всему, что касалось воров и подполья, — потому она и не знала, насколько Эшили известна.

— Тогда… действительно надо переодеться…

И, вспомнив, что Эшили вместе с её родителями спасла ей жизнь, Элия немного отодвинула росшую было тревогу и опустила взгляд на свою одежду.

После боя с Пигрой и взрывной схватки Эшили с Кали одежда превратилась в тряпьё — местами порезы, местами прожжённые и обугленные клочья.

Подумав, что не дело сидеть в таком виде, как раз Эшили и сказала, Элия поднялась, чтобы переодеться.

Но едва она сделала шаг, как Эшили, до этого глядевшая в окно, вдруг воскликнула:

— О, наконец-то пришли! Учитель и леди Луина!

Слова, возвестившие о появлении двоих, о которых Элия только что думала и которых так ждала.

Услышав их, Элия напрочь забыла о переодевании и рванула к окну:

— Мам! Папа!!

Лишь бы увидеть своими глазами, что с Каэлем и Луиной всё в порядке.

И чтобы суметь перед ними по-настоящему извиниться.