Неловкий ответ
Элия ни разу в жизни не получала нормального урока о том, как устроены отношения между мужчиной и женщиной.
Это, в общем-то, и неудивительно для средневекового континента, где нет никакой массовой культуры, а знания о близости между полами передаются только «из уст в уста».
Но Элия и сама никогда особо не интересовалась этой темой. Она искренне верила в сказку из детства: если муж с женой всем сердцем хотят ребёнка, Богиня посылает им малыша.
Раз сказка была про Богиню — как тут не поверить?
Однако вчера, на празднике в честь встречи с учениками Каэля, один разговор с Ашили впервые заставил её усомниться в том, в чём она никогда не сомневалась.
— Ох, наша юная леди такая милая. Вот бы и у меня была такая младшая сестрёнка.
— С-спасибо.
— Наверно, иногда одиноко быть единственным ребёнком? Не хочешь младшего братика или сестрёнку?
— Э… братика или сестрёнку? Ну… думаю, было бы неплохо.
С этого разговора всё и началось.
Зенре, стоявшая рядом, явно почувствовала неладное и попыталась остановить Ашили, но её слабые попытки не могли заглушить ту.
— Тогда попроси Учителя и Луину сделать тебе младшего братишку.
— «Сделать»…? Но ведь детей посылает Богиня, разве нет?
— …А? Пф-ф… буха-ха-ха!! Подожди, ты что, правда в это веришь? Ха-ха-ха-ха!!!
— Ч-что такое? Почему ты вдруг смеёшься?!
Когда Элия с недоумением переспросила слово «сделать», в ответ получила только поглаживание по голове да смех Ашили, отдавший откровенным издевательством.
Но ведь правда в том, что детей посылает Богиня, разве нет? Раз так, то говорить нужно «получить», а не «сделать» — разве не логично?
Элия именно так и думала, но к ней отнеслись как к ребёнку — и она впервые задумалась: может, то, что она знает, всё-таки неправда? И раз уж настоящей правды не знает, любопытство вспыхнуло с невероятной силой.
Так Элия провела ночь, ворочаясь с этим вопросом, а на следующее утро попробовала спросить Зенре и Мартина перед отъездом. Но ни от кого не услышала внятного ответа.
— Хм… юной леди, пожалуй, ещё рановато знать такие вещи. И я не уверена, что должна рассказывать это именно я. Может, спросишь у Луины?
Зенре только неловко отмахнулась и переложила ответ на Луину.
— Э-э… ну. Это довольно… глубокая тема, чтобы объяснять её мне самому. У тебя ещё будет время узнать об этом позже. Думаю, не поздно будет и тогда…
Мартин пробормотал что-то невнятное и поспешно ретировался.
Их странное поведение только сильнее распалило любопытство, и, когда все разъехались, Элия, как и следовало ожидать, задала вопрос Луине. Но и та, избегая взгляда, уклонилась от ответа.
— Хм… думаю, пока тебе не обязательно это знать, доченька.
— Да что ж такое?! Что это вообще за тема такая, что все так себя ведут?!
В конце концов Элия не выдержала и в сердцах выкрикнула, но всё это было лишь цепочкой несчастливых обстоятельств.
В мире с таким жалким уровнем общего образования нормальные сведения о близости можно получить разве что в подворотнях да в грубых наёмничьих компаниях.
Но Элия с детства жила в глуши вместе с Каэлем и Луиной, и у неё не было шумной ватаги сверстников, чтобы гоняться по дворам и узнавать всякие «непристойности». А уже став наёмницей, она находилась под негласной опекой Мартина и приличных наёмников с Золотыми значками, которых он ей представлял, — и в грязные места банально не попадала.
Даже в Шарденских рыцарях, где среди мужчин в ходу были грубоватые шутки и разговоры, при появлении Элии разговоры мгновенно стихали: все опасались строгого взгляда Зенре. Так что сама собой её жизнь сложилась так, что от суровой реальности, где за углом шепчутся о подобном, она оказалась на «миллионы световых лет».
Вот и результат.
Все вокруг хотели сохранить её чистоту как можно дольше, но скрывать правду вечно было невозможно — и каждый по-своему мучительно ломал голову: как бы её объяснить.
Разумеется, с точки зрения самой Элии всё выглядело иначе: будто вокруг неё существует какой-то общий секрет, о котором не хотят говорить.
В итоге она вышла из особняка, решив обратиться к последней инстанции — Каэлю.
И так сцена дошла до настоящего момента.
Я сжимал рукой ноющую голову и смотрел на Элию, которая только что спросила, как появляются дети.
«Ну и как мне это, к демонам, объяснять…?»
То, что она рано или поздно всё равно узнает правду, было очевидно. Но мне до последнего не хотелось быть тем, кто эту правду озвучит.
Половое воспитание — вещь важная, спору нет.
Объективно правильнее было бы не смущаться, а спокойно дать дочери точные знания. Это действительно пошло бы ей на пользу.
Но внедрённая в мои кости конфуцианская мораль прежней жизни включала какие-то странные рефлексы, и язык отказывался поворачиваться.
— Э-это… ну…
Губы открывались и закрывались несколько раз.
Ответ на вопрос Элии уже давно вертелся у меня в голове по пунктам, но вот выговорить его вслух оказывалось куда сложнее, чем я думал.
Чтобы хоть немного выиграть времени, я решил отмотать разговор к источнику самого вопроса.
— Элия… А можно для начала узнать, почему ты вообще решила это спросить?
Кто умудрился разрушить её детскую веру в то, что Богиня посылает детей по просьбе супругов?
Учитывая, что раньше у неё даже не возникало сомнений, виновником явно был кто-то из тех, кого она встретила вчера.
И, как нетрудно догадаться, имя, прозвучавшее с её уст, заставило у меня неприятно дёрнуться висок.
— Вчера сказала Ашили. Сказала, что я всё неправильно понимаю.
— А… Ашили, значит.
«Найду эту ведьму, пока она ещё в столице, и убью.»
Ну, не до конца. Так, наполовину.
Чтобы эта наглая пасть только хрипела и стонала, даже если её пустить вплавь, — вот и всё, чего я хочу. Клянусь собственным именем.
Однако нетерпеливый голос Элии заставил меня отложить кровожадные планы.
— Так как же всё-таки появляются дети? Пожалуйста, скажи, папа.
— Э-это…
Честно говоря, в этот момент у меня уже не осталось путей к отступлению.
Элия не отстанет, пока не получит ответ. Если же я и дальше буду уходить от темы, она рано или поздно начнёт искать правду в другом месте.
А уж лучше я сам дам ей правильные знания, чем потом разгребать последствия кривого «образования» от какой-нибудь сомнительной компании.
Иначе говоря, оставалось только перебороть собственный стыд.
«Вдох… выдох…»
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я силой вытолкнул из головы смущение.
И, наконец, медленно озвучил Элии правду, которую она так хотела услышать.
— Элия… на самом деле дети появляются, когда…
Двадцатилетняя жизнь в неведении.
Тот самый неиспорченный взгляд на мир, который я, если возможно, хотел бы сохранить.
Но пришло время отойти от сказки и объяснить ей реальность.
— А-а… а-а-а…
Услышав правду, стеревшую её сказочное представление о вещах, Элия в первый миг даже не смогла как следует заговорить: лицо пылало до кончиков ушей, и вместо слов вырывалось только невнятное бормотание.
Одна лишь Луина, слушавшая объяснения вместе с нами, краснела не меньше.
Спустя пару мучительных секунд Элия, отвернувшись, всё-таки с трудом выдавила из себя:
— Я… я тогда пойду в дом, хорошо…
Сказав это еле слышным голосом, она развернулась и медленно направилась обратно к особняку.
Её фигура со спины выглядела до того жалко и растерянно, что сердце сжималось, но я твёрдо напоминал себе: этот урок был необходим.
Проведя языком по пересохшему горлу и проглотив горечь, я отвёл взгляд от удаляющейся Элии. Рядом раздался голос Луины, тоже провожавшей дочь глазами.
— Такое чувство, будто мы сделали с Элией что-то ужасное… Спасибо тебе, Каэль. Благодаря тебе вопрос хоть как-то решился.
— Да… лучше уж я сам объясню это Элии, чем отдам её «просвещение» на чью-то чужую совесть. Было тяжело… но зато теперь всё сказано как надо.
Состояние Элии тоже со временем уляжется.
Сколько бы эмоций ни бушевало сейчас, время неизбежно всё сгладит и вернёт спокойствие.
Зная это лучше кого бы то ни было, мы с Луиной уже могли позволить себе отпустить из головы излишние переживания.
Когда я отвёл взгляд от двери особняка, куда скрылась Элия, Луина подошла ближе и взяла меня под руку.
Однако, заметив, что она пристально разглядывает меня снизу вверх, я нахмурился и спросил:
— Что такое, Луина? Случилось что-то ещё?
— М-м… нет, ничего особенного… Скажи, Каэль. Не хочешь сходить на свидание? Давненько уже не выбирались.
То, что предложила Луина, было ничем иным, как самым обыкновенным свиданием.
Слегка закатив глаза, она добавила:
— В последнее время мы всё время чем-то заняты. Уже месяц, наверное, прошёл с нашей последней прогулки вдвоём, верно?
— Верно. Примерно месяц и есть.
— Вот и я о том. Может, пройдёмся по городу, просто вдвоём?
Действительно, как она и сказала, в последнее время у меня почти не было времени побыть с ней наедине.
Сначала дрязги с подпольем, потом Элия, экзамен, драконы, химера…
Я слишком хорошо понимал её слова, чтобы отказываться, и без раздумий кивнул.
— С удовольствием. Пойдём прямо сейчас?
Ладно. Казнь Ашили можно отложить.
Свидание впервые за месяц.
Всё ещё чувствуя себя подростком, впервые влюбившимся, я крепче сжал ладонь Луины и вывел её с собой на городские улицы.