Тихий вечер

Вечер. Солнце уже полностью село.

Лавандовые волосы Луины мягко колыхались на ветру, залитые ярким лунным светом.

Её оранжевые глаза искрились, отражая сияние звёзд.

Поужинав блюдом, которое приготовил для неё Каэль, Луина вышла на улицу, и, когда Каэль вышел проводить её, сказала:

— Мне пора возвращаться. Холодать начинает, так что тебе лучше зайти внутрь.

— Не слишком ли уже темно, чтобы возвращаться сейчас? Если хочешь, можешь остаться на ночь.

«Вот опять он за своё…»

Луина на мгновение уже было хотела согласиться с предложением Каэля, но в последний момент сдержала готовое сорваться «да» и покачала головой.

— Ты же знаешь, мы, эльфы, и при таком освещении видим прекрасно. Да и с монстрами или бандитами в пути я как-нибудь разберусь. Не волнуйся и иди в дом.

— Ну… ладно тогда. Будь осторожна по дороге.

Каэль кивнул, легко соглашаясь, ведь он хорошо знал, на что она способна.

И только когда Каэль, помахав на прощание рукой, окончательно скрылся в домике, Луина выпустила задержанное дыхание.

— Уф…

Сердце всё ещё сильно колотилось, напряжение так и не успело до конца спасть.

Луина прекрасно понимала, что это за чувство так учащает её пульс.

— Вот же… Чуть не ляпнула «остаюсь» на автомате.

Любовь.

Как эльф, который за свою долгую жизнь практически не сталкивался с чувством любви, Луина поначалу решила, что просто ошиблась, когда впервые это ощутила.

Но сейчас она уже ясно понимала: это чувство — именно любовь.

Когда же она впервые начала испытывать это к Каэлю?

Повернувшись спиной к домику и зашагав вперёд, Луина тихо ответила сама себе:

— Наверное… с той войны.

Война людей с демонами, в ходе которой ради изгнания демонов с человеческих земель были принесены в жертву и погибли сотни тысяч людей.

Именно на той войне Луина впервые встретила Каэля, сражалась плечом к плечу с ним, проводила с ним время — и от него же узнала, что такое любовь.

— Хоть эта любовь и безответная…

К сожалению, проблема была в том, что это чувство не было взаимным — это была безответная любовь, которую питала только Луина.

Чтобы эта любовь стала взаимной, ей нужно было набраться смелости и признаться.

— …Но я всё ещё слишком стесняюсь.

Однако решимости искренне выразить свои чувства у Луины пока не было.

Кто-то мог бы сказать, что если затянуть с признанием, то она уже никогда не сможет озвучить свои чувства.

Но, будучи тем, кто как никто другой был близок к Каэлю во время войны — там, где человеческая сущность и натура обнажаются до самого ядра, — Луина о таком особенно не беспокоилась.

— Времени у меня предостаточно… так что всё будет хорошо.

Потому что и у неё, эльфийки, и у Каэля, который хоть и был человеком, но человеком «не до конца», времени было действительно много.

Эльфы живут бесконечно, пока их не убьют, а Каэль, хоть внешне и оставался человеком, по сути тоже не старел.

Причину того, почему так, она ещё не услышала, но знала: он живёт так же вечно, как и она.

И дело было не только в том, что жизнь и Луины, и Каэля можно назвать вечной, — была ещё одна причина, по которой она думала, что времени у неё много.

После конца войны в сердце Каэля просто не осталось места для какой-либо женщины.

— Если признаться сейчас, сто процентов получу отказ.

Если сейчас хоть какая-то женщина попытается войти в сердце Каэля, её тут же проглотит глубокая-глубокая пустота, которую в нём оставила война.

Поэтому план Луины заключался в том, чтобы подходить к Каэлю постепенно, очень медленно, растянув это на долгие годы.

По крайней мере до тех пор, пока эта пустота не заполнится настолько, чтобы она могла безопасно встать на эту землю.

— Если выделять время… может, раз в месяц к нему заглядывать? Хотя… это не слишком часто?

Разузнав, где живёт Каэль, тщательно собирая информацию и в самом королевстве, и у окрестных жителей, Луина теперь размышляла, как часто стоит его навещать — и, сама того не замечая, расплылась в глупой, счастливой улыбке.

— Хехе… Я и Каэль, как муж и жена…

Разумеется, сам Каэль, скорее всего, считал их всё теми же друзьями, которые «по документам» числятся мамой и папой ребёнка чисто по обстоятельствам. Но одного того, что она и Каэль теперь «мама и папа» для младенца, было достаточно, чтобы сердце Луины наполнилось теплом.

Теперь она прекрасно понимала, почему человеческие пары так стремятся завести и растить детей.

Так, глупо улыбаясь, представляя себя женой Каэля, Луина шла по тёмной ночной дороге, пока, уже добравшись до деревни, наконец не вернулась к более трезвым мыслям.

---

— И-и, вымотался же я…

Во время войны я мог сражаться целый день, спать по три-четыре часа и не чувствовать усталости, но всё, что касалось чего угодно, кроме боевых действий, почему-то забирало сил куда больше.

Тем не менее теперь я закупился всем, что нужно для малышки Элии, а неожиданный гость в лице Луины отправился домой, так что особенных забот больше не оставалось.

Я плюхнулся в кресло с протяжным стоном и перевёл взгляд на Элию — она лежала на толстой подстилке на кровати, таращилась на меня и что-то лепетала.

— Странно, что ребёнок почти не плачет.

Я был уверен, что новорождённые плачут чуть ли не без перерыва — я ошибался?

С тех пор, как я нашёл её у дверей домика, Элия ни разу толком не расплакалась, что для младенца казалось действительно необычным.

Даже когда по дороге домой ей нужно было сменить подгузник, вместо плача она просто начала немного громче гулить, так что по сути ни разу по-настоящему не заплакала.

Опасаясь, что есть какой-то скрытый от меня недуг, я проверил состояние тела Элии и её внутреннюю ману, но не нашёл ни малейших проблем.

Только спустя минут тридцать, окончательно убедившись, что с Элией всё в порядке, я лёг рядом с ней.

Бух.

— Эх, о чём тут только не приходится думать…

Я ещё даже толком не успел к ней привязаться, а поводов для беспокойства уже было столько, что голова шла кругом.

Одно дело — физически растить Элию, но, зная свой характер, я понимал: чем больше мы проведём вместе, тем сильнее я к ней привяжусь. И если я уже сейчас так переживаю, страшно представить, что будет потом.

Никогда ранее не воспитывая детей, я задумался: не это ли и называют процессом превращения в «папочку-душечку»?

Пока я лежал и бездумно смотрел в потолок, прокручивая подобные мелочи, в голову внезапно пришёл вопрос:

— …И чем я вообще собираюсь заниматься дальше?

До сих пор я был слишком занят тем, чтобы привыкнуть к континенту Марика, освоиться в своём теле, тренировать учеников и участвовать в войне, так что времени на подобные мысли просто не оставалось.

Но теперь всё это было позади.

Тело, которое раньше было всего лишь аватаром из игры, теперь окончательно стало моим настоящим телом; война полностью завершилась; а после её окончания я принял твёрдое решение больше не брать учеников.

К тому же, за свои заслуги я получил и титул барона (пусть и номинальный), и земли (пусть и выраженные в этом домике, но всё же записанные на моё имя), и денег столько, что мне хватит жить в роскоши минимум лет пятьдесят — социально я был более чем обеспечен.

Так что я всерьёз задумался над озвученной вслух проблемой.

— Может, начать с того, чтобы поле разбить?

Земля вокруг домика была почти без камней и довольно плодородная — идеальное место для обработки и посевов.

А ещё, хоть до деревни можно было добежать довольно быстро, каждый раз туда скакать было всё равно утомительно.

Раз уж у меня теперь полно свободного времени, неплохо было бы обеспечить себя едой самостоятельно.

Я кивнул своим мыслям, решив, что стоит вскоре заскочить в деревню и купить рассаду.

— Сначала маленькое поле с левой стороны. И… надо ещё за домом тренировочную площадку сделать.

Сельское хозяйство и воспитание Элии, конечно, важны, но и тренировки бросать нельзя, чтобы даже в мирное время моё доведённое до совершенства тело не застаивалось.

В конце концов, я нахожусь на континенте Марика — здесь царит хаос, средневековье, где что угодно может случиться в любую секунду.

Более того, с точки зрения «сюжета» игры я только что со скрипом добрался до конца пролога.

Война с демонами, завершившаяся месяц назад, в игре всего лишь упоминалась одной строчкой в предыстории, которую показывали перед выбором персонажа.

Для меня сейчас всё это реальность, но «тот самый» континент Марика, что я знал, по сути начинал жить по-настоящему только спустя больше десяти лет.

— Хотя… я уже столько всего поменял, что, может, это вообще ни к чему…

Разумеется, моё существование уже успело многое перекроить — начиная с того, что война, которая в игре длилась больше семи лет, здесь завершилась всего за три.

Это уже не эффект бабочки, а полноценный сход с рельсов предопределённого сюжета.

Иначе говоря, это уже не «точная копия» мира игры, а реальность, которая только носит то же имя, но в которой я собственноручно изменил прошлое и теперь двигаюсь к совершенно иному будущему.

Следовательно, за исключением крупных событий, шансов на то, что всё пойдёт в точности по знакомому мне сценарию, практически не было.

Однако от этого континент не становился менее опасным, а значит, держать тело в форме и быть готовым к любому повороту всё так же жизненно важно.

Пускай долгосрочных планов у меня ещё не было, я наметил для себя несколько ближних целей. Перевёл взгляд на Элию, уже успевшую рядом со мной заснуть, и закрыл тяжелеющие веки.

— Ладно, сначала поспим, а там видно будет…

Спал я всё равно неглубоко, так что, если Элия заплачет или начнёт гулить, проснусь сразу.

Пока мы спим, ничего страшного случиться не должно, так что лишний раз волноваться не о чем.

С такими мыслями, успокоившись, я медленно погрузился в сон вместе с Элией.

В сон, который не станет слишком глубоким.