Спор о выборе оружия
«……»
«……»
В гостиной повисла странная тишина.
Расстояние между мной и Луиной, которого ещё минуту назад словно не существовало, внезапно стало ощутимым, и Элия озадаченно склонила голову набок, переводя взгляд с одного на другую.
— …Мама? Папа?
Вопрос, в котором слышалось: «И что с вами вдруг такое?»
Но Элия, прожившая всего двадцать лет, просто не могла понять, что для нас с Луиной значит наше оружие, с которым каждый из нас не расставался уже больше полувека.
Мы оба были, по сути, однолюбами.
Мы не презирали другие виды оружия, нет. Но у каждого из нас было твёрдое убеждение: «Именно моё оружие — лучшее из всех».
Поэтому, когда речь зашла о том, чем будет владеть второй ребёнок, когда подрастёт, мы оба… смогли ответить только молчанием.
И первой это молчание нарушила Луина, улыбнувшись как будто спокойно.
— Раз уж Элия у нас уже владеет мечом, разве не лучше, чтобы второй ребёнок обучался луку? Как считаешь, Каэл? В семье ведь неплохо иметь хотя бы одного мастера лука, верно?
Её предложение — под удобным предлогом «равновесия» — сводилось к одному: учить ребёнка луку.
Я же не удержался от смешка.
— Ха-ха, что ты такое говоришь, Луина? Все знают, что меч — король оружия. К тому же, как и у Элии, у ребёнка будет живой пример для подражания. Так что меч однозначно лучше.
— Ахах! Вот уж чушь, Каэл. Очевидно же, что король оружия — лук.
— …Что ты сейчас сказала?
Какой ещё лук — король оружия?
Я вслух этого не произнёс, но разве лук — не оружие трусов, которые только и могут, что стрелять издалека?
Конечно, глядя на Луину, так сказать язык не поворачивался, но всё равно — королём оружия его язык не поворачивался назвать.
Будто прочитав мои мысли, Луина холодно улыбнулась.
— Каэл, ты ведь сейчас не думаешь, что лук — это всего лишь «стрельба издалека», да? Ты разве не знаешь, насколько он хорош и в ближнем бою?
— Хм… можно ли вообще назвать это «хорош»?
Я видел, как Луина сражалась в ближнем бою с одним лишь луком в руках.
Она отбивала им клинки, колотила противника по всему телу, подхватывала шею тетивой и перерезала или ломала её.
Но это, по правде сказать, были всего лишь способы выкрутиться в ближнем бою, а не доказательство, что лук подходит для такой схватки.
На мои слова Луина лишь фыркнула:
— Тогда ответь наоборот: если мы будем драться на расстоянии, как меч вообще собирается бороться с луком? В дальнем бою от него толку нет.
— «Нет толку»? У меча есть волна клинка.
— Тогда это такое же «выкручивание», как у лука в ближнем бою. Средство, а не достоинство.
— Хе-хе…
Из моих губ вырвался сухой смешок.
В следующее мгновение между нами с Луиной будто прошла невидимая молния.
Кажется, к этому моменту Элия наконец поняла, что именно происходит, и попыталась вмешаться.
— Ладно вам, мама, папа. Ну перестаньте вы спорить из-за такой детской ерунд…
— Детской?
— Элия, по-твоему, это детский вопрос?
— Я… э-э… промолчу…
Поймав на себе два обжигающих взгляда одновременно, Элия тут же сникла и буквально вжалась в диван.
Разобравшись с помехой, мы с Луиной развернули спор уже в полную силу.
Спор о том, почему именно меч или именно лук должны стать оружием нашего второго ребёнка.
Всё, что мы пережили за долгие годы сражений, стало аргументами, которыми мы обменивались, как ударами.
Так продолжалось целый час…
— Ха… хаха…
— Фух… фух…
Через час непрерывного препирательства, даже не сделав ни глотка воды, мы с Луиной уже тяжело дышали.
Но даже теперь мы так и не пришли ни к какому выводу.
Тем временем вокруг нас незаметно собрались горничные и слуги, давно закончившие уборку особняка, — устроили настоящий кружок зрителей.
А Элия сидела, закрыв лицо руками, будто ей хотелось провалиться под землю от стыда.
И как раз когда мы с Луиной, игнорируя все эти взгляды, собирались перейти ко второму раунду, вперёд выступила старшая горничная, чуть подняв руку.
— Простите за дерзость, но… разве в итоге оружие не выберет сам второй ребёнок, когда родится и подрастёт?
Слова, как ножом перерезавшие узкий взгляд двух помешанных на детях родителей.
От этой безупречной, до боли точной реплики мы с Луиной одновременно закрыли рты.
В гостиной воцарилась торжественная тишина.
───
— Иногда мама с папой такие позор… то есть, э-э… такие… по-детски себя ведут…
И лишь голос Элии, кое-как поправившей себя ради сохранения нашего достоинства, прозвучал в этой тишине особенно отчётливо.
Дзынь—
Солнце жарило сверху.
Светило палило так, будто пыталось прожечь мостовую.
Ещё неделю назад в воздухе оставались отголоски весны с намёком на раннее лето, но теперь, всего через семь дней, погода уже окончательно перешла в настоящий зной.
Воздух был таким же горячим, как и палящее солнце.
— Жарко…
Если бы прошло не две недели, а месяц, вместо «жарко» все бы говорили «умираю».
Подумав об этом, Элия с некоторой благодарностью решила, что сейчас ещё не худшее время, хотя всё равно без конца обмахивалась ладонью.
Хлоп-хлоп—
— Зима всё равно лучше лета… а осень лучше весны.
Может, потому что в её имени есть «Эль» — «ранняя зима» по эльфийскому обычаю?
Элия куда больше любила зиму, чем лето. Её день рождения приходился на зиму, да и погода ей нравилась.
Зимой можно было согреться, надев побольше одежды, а дома не было ощущения тепловой казни — только уют у камина.
А вот летом сколько одежду ни снимай — всё равно жарко, и даже в особняке без магии не выйдет нормально охладиться.
Плюс, если зимой насекомых почти нет, то летом для всех тварей с крылышками и жвалами наступает настоящий праздник жизни. Неудивительно, что зима ей нравилась куда больше.
По той же причине из двух оставшихся сезонов она предпочитала осень, ведущую к зиме, а не весну, ведущую к лету.
— Эх… пусть бы зима скорее пришла…
Со вздохом, словно растекаясь от жары, Элия мечтательно взглянула в небо, надеясь, что это лето побыстрее пройдёт и наступит её любимое время года.
И тут ей внезапно в голову пришла другая мысль.
— И что теперь делать?..
Обычно Элия выходила из дома с чёткой целью.
Но сегодня она выскочила на улицу только потому, что ей стало стыдно за родителей, час кряду споривших о том, каким оружием вооружить второго ребёнка.
А потом, когда старшая горничная вмешалась и спор закончился, в гостиной повисла такая неловкость, что Элии захотелось просто… исчезнуть на пару часов.
— Ну правда, зачем было так заводиться из-за такого?
Если бы они услышали, то, конечно, сказали бы, что это был не спор, а «обсуждение», но для Элии разницы особо не было.
Разумеется, через пару часов они помирятся и снова будут вести себя, как влюблённые подростки, но сейчас её волновало другое — как переждать эти самые несколько часов.
— Куда бы пойти…
В гильдию наёмников? Интересно, будут ли сейчас где-нибудь показательные поединки?
Вариантов в голове возникло сразу несколько.
Но, видимо, потому что сегодня у неё был один из тех редких дней отдыха, ни один из них по-настоящему не цеплял.
Пока Элия сидела в тени у дороги, лениво размышляя, взгляд вдруг зацепился за происходящее в переулке по ту сторону улицы.
— ……, ……
Монахиня в одеянии и мальчишка перед ней, сложивший руки, будто в мольбе.
Слишком далеко, чтобы услышать слова, но по мрачному лицу мальчика и холодному, бесстрастному выражению лица монахини было ясно: приятной эту беседу не назовёшь.
— Дитя из приюта… что ли?..
Пробормотав это вполголоса, Элия уже собиралась снова отвернуться, но следующее мгновение заставило её резко вскочить.
— …!
Монахиня что-то выкрикнула, явно раздражённо, затем схватила мальчика за шею, впечатала в стену и подняла вверх.
— …!, …!!
Лицо мальчишки тут же исказилось от боли и страха, он забился, пытаясь оторвать её руку, но что мог сделать ребёнок против взрослой женщины, да ещё и с явно натренированным телом?
Тёмный, узкий переулок надёжно скрывал эту картину от прохожих, шедших по оживлённой улице, но Элия, сидевшая прямо напротив, видела всё как на ладони.
Бах—!
И, увидев это, Элия, ни секунды не колеблясь, оттолкнулась от мостовой и рванула через улицу к переулку.
— Немедленно прекрати!!!
Чтобы спасти ребёнка, который вот-вот задохнётся.
Элия бежала, что было сил.