Преступный союзник

Потеряв из виду монахиню и мальчишку по имени Андерсон прямо у себя перед глазами,

Элия направилась в кабинет Зенре.

— Думаю, дядя Мартин тоже наверняка знает такие вещи… но всё же мастер должна разбираться лучше.

Хотя глава гильдии Мартин, разумеется, был в курсе многих тайн приютов, Элия решила, что Зенре, занимающая официальный пост при дворе, знает об этом куда больше.

К тому же, если выбирать, кто из двоих менее занят в это время дня — ответ был очевиден: Зенре.

И просить о помощи «по личному делу» у неё было куда менее неловко, чем у Мартина, так что Элия, не раздумывая, помчалась в крыло, где находился кабинет наставницы.

— О, Элия! Давненько не заходила!

— Ого, кого я вижу! Да это же сама Элия!

— О-о-о, к нам принцесса заглянула?

Как только Элия вышла на тренировочный плац рыцарского ордена Шардены во дворце, со всех сторон посыпались приветствия и возгласы.

Женщин-рыцарей в ордене было меньше пяти, если считать вместе с их командиром Зенре, а уж столь юной, только что достигшей совершеннолетия, как Элия, не было и вовсе. Так что всякий раз, когда она появлялась, её словно осыпали аплодисментами.

Мужчины-рыцари смотрели на неё с тёплыми улыбками — для многих она по возрасту годилась в дочери, — а немногочисленные рыцарши приветствовали Элию сияющими улыбками, словно увидели милое зверьё.

— Здравствуйте, дядя Майк, дядя Ториан, дядя Филип.

— Кья! Элия, сколько лет, сколько зим!

— Ага, и правда давно тебя не видели.

— Ах, и вам добрый день, старшая Дейзи, старшая Белл.

Элия ответила на приветствия трёх рыцарей, заговоривших первой, а затем вежливо поклонилась двум рыцаршам, подбежавшим позже.

Разумеется, троица, которой досталось прозвище «дядя», тихо ворчала, почему лишь их одних она так называет, но тут Элия была бессильна что-либо поделать.

Если я начну звать рыцарш «тётями» — мне же голову оторвут…

Она до сих пор прекрасно помнила ледяной взгляд, который ощутила на затылке, когда как-то раз назвала мило улыбающихся ей старших рыцарш «тётями».

Да, то была не обычная, а самая что ни на есть личная, обиженная убийственная аура — но от этого не менее жуткая.

С тех пор Элия свято придерживалась обращения «старшая».

Наконец избавившись от рук двух рыцарш, которые умилённо мяли её щёки, превращая их в рисовые лепёшки, Элия, всё ещё слегка потирая лицо, сказала:

— П-простите, но сегодня я пришла по срочному делу к мастеру…

— Ох, вот как? Ну если по делу к командиру — что ж поделать.

— Раз срочно, значит, правда важно.

Сегодня она пришла не для того, чтобы потренироваться или просто провести время, как обычно, а чтобы поговорить с Зенре.

Поэтому, услышав это, рыцари без возражений отпустили её щёки и расступились.

Пройдя мимо, Элия направилась в отдельное крыло, где находился кабинет Зенре.

Тук-тук───

— Мастер, это я.

[Мисс? Входите.]

Стоило Элии подать голос, как изнутри тут же прозвучало разрешение.

Зайдя в кабинет и закрыв за собой дверь, Элия увидела Зенре, которая, судя по всему, только что пила чай. Та поставила чашку и повернула голову к вошедшей.

— Что привело вас, мисс? Вы ведь, должно быть, устали после вчерашней тренировки.

— Ах, мастер. Собственно, ничего особенного… хотела кое-что у вас спросить.

— Хм? Спросить?

Зенре слегка склонила голову, услышав, что та пришла именно «спросить».

Обычно Элия заглядывала либо ради спаррингов, либо просто убить время в приятной компании, поэтому подобная формулировка прозвучала необычно.

И, глядя на чуть удивлённую Зенре, Элия медленно начала рассказывать обо всём, что произошло в переулке.

Про монахиню, душившую ребёнка; про её раздражённую реакции на вмешательство; про прохожих, нарочно отводивших глаза; и о том, как в итоге ей пришлось отпустить монахиню вместе с ребёнком из-за какого-то неизвестного ей секрета.

По мере рассказа лицо Зенре постепенно каменело.

Выслушав всё до конца, уже с усаженной перед собой Элией, Зенре машинально подняла пустую чашку, будто собираясь сделать глоток, спохватилась, что там уже ничего нет, тяжело вздохнула и поставила её обратно.

— Так вот оно что… Значит, всё было именно так.

Вздохнув ещё раз, она бросила на Элию короткий взгляд.

А Элия прекрасно знала, что означал этот взгляд.

С самого детства, когда Зенре сталкивалась с вопросами, на которые было трудно ответить, она смотрела на неё именно так.

Тогда, правда, всё заканчивалось невнятным «я расскажу потом…», но теперь-то Элия была взрослой.

Она уже доросла до того возраста, когда положено знать большинство вещей, а что не знала — могла узнать и сама.

Поэтому сейчас, вместо того чтобы в очередной раз уклониться от ответа, Зенре лишь глубже выдохнула и заговорила:

— Честно говоря, я бы хотела сказать: «держитесь от этого приюта подальше». Но вы ведь всё равно не послушаете, верно, мисс?

— Да. Я хочу помочь тому ребёнку.

— Эх… тогда деваться некуда. Для начала расскажу всё, что сама знаю о приюте.

Несмотря на тяжёлый вздох после ответа Элии, Зенре улыбнулась — так, будто именно этого и ожидала.

И приступила к объяснению тайны приютов, которую Элия так хотела узнать.

— Если коротко, то больше половины существующих приютов связаны с Подмирьем.

— С Подмирьем…?

— Да. Согласно расследованиям, которые проводили во дворце, были обнаружены следы того, что монахини и священники приютов ведут дела с преступниками из Подмирья. В основном это наркотики и нелегальное оружие.

— Разве это не чудовищно серьёзно?! Получается, прямо в столице есть группа, которая открыто торгует с Подмирьем!

Какой бы маленькой ни была обитель на окраине столицы, оставлять без внимания тех, кто точно связан с Подмирьем…?

В возмущении Элия даже повысила голос. Зенре, поморщившись, потерла переносицу и продолжила:

— Подобные возражения звучали уже не раз. В прошлом таких обсуждений было бесчисленное множество. Солдаты даже пытались штурмовать приюты и выкурить всех оттуда.

— Тогда почему…

— Во-первых, духовенство в этих приютах и так наполовину преступники, так что к «обрезанию хвостов» они подготовлены основательно. Солдатам они сдавали только тех, кто напрямую контактировал с людьми из Подмирья, а внутри приюта всё выглядело образцово-показательно: сплошная набожность и благочестие. Да и даже когда несколько раз полностью сносили здание до основания, ни разу не нашли ни одного документа, подтверждающего сделки с Подмирьем.

— Вот настолько… всё продумано?

Услышав это, Элия только горько выдохнула.

Зенре, покачав головой, добавила, что подобная осторожность — обычное дело для преступных организаций.

И, словно это ещё было не всё, снова продолжила:

— Кроме того, приюты — это места, где живёт духовенство, так что они постоянно прикрываются именем Богини. Из-за этого вмешиваться туда очень сложно. А главное — приюты почти единственные, кто вообще берёт на себя заботу о сиротах.

— Ах… вот оно что…

Элия тут же поняла, к чему клонит наставница.

Как и сказала Зенре, приюты — по сути единственные учреждения на этом континенте, которые берут на воспитание беспризорных детей.

В мире, где большинство взрослых с трудом сводят концы с концами и сами, мало кто способен и готов взять на себя ещё и чужого ребёнка.

Максимум — одного, ну двух. Но точно не десятки.

Так что, как ни прискорбно, приюты и правда были едва ли не единственной силой, подбирающей и растящей сирот. Снаружи же всё выглядело безупречно набожно, а статус служителей Богини служил им прекрасным щитом.

— И, наконец, причина, по которой горожане наверняка отворачивались от того, что вы увидели. Всякий, кто вмешивался в подобные сцены с монахинями, неизменно подвергался расправе со стороны преступников Подмирья.

— Расправе? Они ещё и мстят?

— Жалобы на то, что монахини или священники издеваются над детьми, поступают по три–четыре раза в неделю. Но всякий, кто пытался вмешаться напрямую, через какое-то время оказывался покалеченным — едва живым, после нападения людей из Подмирья.

Вот люди, которые всё это знали, и проходили мимо, отворачиваясь.

С тяжёлым вздохом Зенре подвела итог, а Элия выдохнула так, будто воздух вырывался у неё прямо из глубины груди.

Поступать так с детьми и при этом жить на белом свете без малейшего стыда… И ещё калечить тех, кто смеет вмешаться…

Неужели с ними ничего нельзя сделать?

С этой мыслью она подняла взгляд на Зенре, которая на мгновение закрыла глаза и задумчиво погладила подбородок.

— Честно говоря, даже у меня нет прямого способа «официально» разобраться с приютом, — наконец произнесла она. — Как я уже сказала, снаружи приют выглядит образцовым местом, где служители Богини заботятся о сиротах. Стоит нам вмешаться неосторожно — и продажная верхушка храма из Святого города тут же начнёт давить на королевство.

— Но всё-таки… разве совсем нет никакого способа?

— Если совсем прижмёт — один вариант всё-таки есть.

Услышав искреннюю просьбу Элии, Зенре медленно раскрыла глаза, будто что-то придумав.

Затем подняла один палец и сказала:

— Преступников лучше всего лечить… другими преступниками.

— Что?

На мгновение Элия не поняла, о чём речь, и переспросила.

Зенре же, глядя ей прямо в глаза, чётко произнесла имя:

— У нас же есть превосходная преступница-союзник — Эшили.

— А-а!

Бывшая звезда Подмирья, ныне легендарная тайная воровка и убийца, чьё имя гремит по всему континенту.

Услышав предложение заручиться её помощью, Элия воскликнула, осознав, и на этом рассказ, приведший к нынешней сцене, завершился.

…

……

………

— Да чтоб тебя… Значит, это, чёрт возьми, из-за тебя.

И, выслушав всё от начала до конца, Эшили без тени стеснения выдала крепкое ругательство в адрес Зенре, которая стояла перед ней с самодовольной улыбкой.