Чужие лица
— Значит, мелкая… в итоге ты хочешь, чтобы мы разнесли в клочья приют в королевской столице?
— Если получится, то да.
После короткой стычки между Эшили и Зенре, троица отошла от южной улицы и вернулась в пристройку, где и продолжила разговор по существу.
Эшили привычно постукивала пальцами по рукояти кинжала, обдумывая просьбу Элии, потом остановилась.
— Ну… в принципе, возможно. Я чудовищно недовольна, что мою отпускную идиллию прервали… но ты, по крайней мере, пожаловала к правильному человеку.
— Ха-ха… п-простите. Тогда… можно узнать, какой у вас есть способ?
Элия нервно вытерла выступивший пот: по тому, как Эшили выделила голосом слова про отпуск, было ясно — та всё ещё сердится.
— Всё только и делаешь, что прохлаждаешься, а тут ещё жалуешься, что отдых слегка прервали… Неудивительно, что твой мастер до сих пор считает тебя мелкой воришкой.
— Что ты там пробормотала, мелкая?
Зенре тут же зацепилась за мелочность Эшили, и дело чуть не дошло до второй серии драки, но Элии с огромным трудом удалось утихомирить обеих.
— П-пожалуйста, успокойтесь обе! Вам не стыдно в вашем-то возрасте так себя вести?!
— …
— …
Замолчали они, впрочем, не столько от стыда, сколько по другим причинам, но главное — ссоры удалось избежать.
Спустя короткую паузу, Эшили, чьи слова ранее прервала Зенре, снова заговорила:
— Ненавижу признавать, но на этот раз Зенре права. Преступников должны карать другие преступники. Так справедливее. Когда за преступников берутся законопослушные, их по рукам и ногам вяжут законы, совесть и мораль.
— Это верно. Значит… вы согласны?..
— Согласна? Ты в своём уме, мелкая? Это же твоя затея, так что участвовать будешь и ты. Я помогу, конечно, но свалить всё на меня — это уж слишком.
Когда Элия робко поинтересовалась, не собирается ли Эшили всё сделать сама, та зыркнула на неё так, что сомнения отпали сами собой.
— Но я всего лишь обычная гражданка… Как я вообще могу…
— Вот, держи.
С этими словами Эшили достала из кожаного мешочка на поясе три маски — точнее, маски из человеческой кожи.
— Тот тип со своей удобной иллюзией в этот раз с нами не гуляет, так что выбора нет. В приют полезем вот так, в личинах из человеческой кожи.
— Маски… из человеческой кожи?..
Элия развернула странный предмет у себя в ладонях.
Снаружи — на ощупь почти настоящая кожа, вместо глаз — пустые вырезы, отверстие для рта. Волосы тоже казались настоящими: едва она провела по ним пальцами, пряди тихо зашуршали. Мягкая, отвисшая «кожа лица» вызывала отвращение на всех возможных уровнях.
Но просто так Эшили такую вещь ей бы не всучила.
Когда Элия вопросительно посмотрела на неё, Эшили пожала плечами и объяснила:
— Как только мы их наденем — нас больше не будет. Ни Эшили, ни Элии, ни Зенре. Будут совершенно другие люди. На пару часов мы сами станем преступниками, а потом просто исчезнем.
— То есть…
— То есть пойдём в приют в этих масках и разнесём его в щепки. Мы будем неизвестной шайкой, которая явилась из ниоткуда и туда же пропала. Детей вытащим, продажных попов покалечим — два дела разом.
— Этот способ… точно не создаст проблем?
Метод казался проблемным со всех сторон, но Эшили хлопнула Элию по плечу, как бы успокаивая.
— Тебе всего лишь нужно обмануть собственную совесть. Побыть преступницей совсем чуть-чуть — не самое страшное, правда?
— Мне всё равно кажется, что это неправильно… Но способ… подходит под то, чего я хочу.
Хотя одобрить метод полностью она не могла, Элия понимала: цель у неё — именно разрушить приют.
А если выбирать между тем, чтобы сделать это открыто, лицом к лицу, или же в маске — второй вариант явно был лучше.
— Но одна проблема всё-таки остаётся…
— Что делать с детьми, когда приют разнесём, верно?
— Э? Вы уже и об этом подумали?
Элия задумалась об этом ещё после разговора с Зенре.
Как бы ни был отвратителен приют, если его просто так уничтожить, детям попросту будет негде жить.
И этот вопрос она уже успела, хоть и с лёгким смущением, обсудить с родителями.
— Я уже спрашивала маму с папой. Они сказали, что привезут честных священников только из Святого города и построят новый приют.
— Пф-ф! Ахахах!! Что, уже и это уладила? Быстрее соображаешь, чем я думала!
Эшили расхохоталась, искренне удивлённая тем, что Элия заранее решила и эту часть.
Однако для самой Элии это было логичным продолжением: раз уж она решила ввязаться, всё нужно продумать до конца. Через сферу связи она заранее связалась с родителями и заручилась их согласием.
Поначалу те, как и Зенре ранее, пытались отговорить её от вмешательства в дела приюта, но наткнулись на привычное упрямство и в итоге сдались, пообещав: если Элия каким-то образом разберётся с проблемой, они возьмут на себя новый приют для детей.
По правде, они позволили мне вообще лезть в эту историю только после того, как я сказала, что попрошу помощи у Эшили…
На самом деле разрешение Каэла и Луины держалось не только на упрямстве дочери. Это, конечно, сыграло свою роль, но решающим было именно имя Эшили.
И это в очередной раз доказывало: в подобных делах Эшили подходила как нельзя лучше. Именно поэтому Элия и хотела доверить её методу до конца.
Однако на фоне столь гладкого развития событий внезапно прозвучал чужой голос:
— И почему, простите, маску дали и мне?
Зенре с недовольством помахала перед носом маской, которую ей сунула Эшили.
Логично: чтобы разнести приют, вполне хватило бы одной Элии — и Эшили, которая бы ей помогла, не светя лицо. Совершенно неясно, зачем туда тащить ещё и командора ордена.
Сама Зенре лишь сопровождала Элию, чтобы вместе найти Эшили и выведать метод. На большее она не подписывалась.
Но на её вопрос Эшили ответила с самой что ни на есть лисьей улыбкой:
— Неужели ты собиралась уютно сидеть и пить чай, пока твоя ученица лезет в логово к тем, кто мучает детей?
— Если уж на то пошло, одна молодая леди вполне способна снести приют…
— Или, может, командир рыцарского ордена Шардены боится испачкать руки о парочку продажных священников?
— …Хм.
Смешанный, тяжёлый вздох вырвался у Зенре.
И, уловив в этом вздохе недвусмысленную реакцию, Эшили довольно ухмыльнулась и добила:
— Ну, раз страшно — я же не настаиваю. Как какая-то мелкая воришка вроде меня смеет принуждать грозного командира? Впрочем, забавно: то, с чем справится даже мелкая уголовница, оказывается не по зубам славной рыцарской командирше…
— Мы выходим немедленно.
Щёлк.
Зенре пристегнула к поясу меч, до этого прислонённый к столу, и голос её был полон стального напряжения.
По виду было ясно: скажи Эшили ещё хоть слово — клинок вылетит из ножен. Та только хихикнула и легко хлопнула Элию по спине.
— Отлично. Раз уж сам командир идёт с нами — давай-ка готовиться, мелкая.
— Ух ты… характер у вас, конечно, страшный.
— Что? Это ещё я держу себя в руках.
Произведя на Элию неизгладимое впечатление своим искусством доводить людей до нужного решения, Эшили направилась к выходу, а Элия поспешила за ней.
Втроём они надели маски из человеческой кожи и двинулись к городскому приюту.
Пора было лезть не в своё дело.
В это время в столичном приюте.
Внутри здания, снаружи кажущегося святыней, за столами в ряд сидели дети и что-то выводили перьями.
Под надзором священников шло повторяющееся, почти что промывка мозгов, занятие.
Самому старшему ребёнку едва перевалило за десять, но в глазах этих малышей не было ни искорки жизни.
шорх-шорх
Шорох перьев, похожий на жужжание насекомых, разъедавших фрукт, заполнял тяжёлую тишину.
Однако то, чего дети боялись больше всего…
Было не это.
Когда-то, возможно, они дрожали от страха получить подзатыльник или удар палкой от монахини или священника за то, что отвлеклись.
Но в последнее время их страх был другим.
Если спросить, каким именно, ответом было бы следующее:
Тук
— Это новый улучшенный препарат от нашего главаря. Нужно срочно провести испытания и доложить результаты. У вас есть подходящие дети?
— Разумеется. Я уже составила очередь заранее.
Низший член организации Ворст, получивший приказ доставить в приют наркотик для испытаний, показывал монахине колбу с мутной жидкостью и вкрадчиво интересовался, есть ли «подходящие» дети.
Услышав эти слова, все дети, монотонно ведущие перьями по бумаге, вздрогнули разом.
На вопрос мужчине монахиня ответила так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, и негромко назвала имя ребёнка, чья очередь, по её мнению, подходила на сегодня.
— Так… Андерсон? Подойди-ка сюда.
— …!
Тело мальчика напротив содрогнулось, как осиновый лист.
Однако все, кто находился в этой комнате, прекрасно знали одну вещь:
В этой тюрьме под названием «приют» приказу сопротивляться нельзя.
Любая попытка сопротивления заканчивалась лишь ещё большей болью и мучениями, а затем — тем же самым повиновением.
Поэтому ребёнок по имени Андерсон, с глазами, полными слёз, смог лишь выдавить из себя:
— Д… да.
Отчаянно молясь о том, чтобы кто-нибудь… хоть кто-нибудь пришёл и спас его.