Ответ Арада

— Хочешь, чтобы я одолжил тебе свою силу?

— Да, всё верно. Пусть вы и в отставке, но всё равно остаётесь бывшим королём. Если вы одолжите нам свою силу, это будет для нас огромной помощью.

Арад провёл ладонью по жёсткой бороде, выслушав слова Чейна.

— Ну и... чем же я должен помочь, чтобы получить это снадобье? Деньгами? Людьми?

— Ахаха, разумеется, нет. И денег, и людей у нас хватает. Да и вы прекрасно понимаете, что нужно мне далеко не это.

Чейн ответил с наполовину серьёзным видом, будто пробуя почву.

К тому же до этого он говорил о своей организации «мы», а сейчас незаметно перешёл на «я» — и этим ещё сильнее разжёг в душе Арада подозрения.

И, как и ожидалось, следующие слова Чейна только подтвердили его догадку.

— Мы собираемся открыть дверь в новую эпоху. Присоединяйтесь к нам. От вас требуется лишь одно — помочь ускорить падение королевства, которое мы собираемся низвергнуть.

— Падение королевства, говоришь… Ха, ты всерьёз считаешь, что подобное предложение уместно делать мне, бывшему королю?

Это что — глупость? Или он нарочно прикидывается дураком?

Араду казалось абсурдным, что кто-то вообще осмелился предложить такое именно ему — тому, кто правил этим королевством и сумел, как-то чудом, удержать и поднять его даже во время Войны людей и демонов.

Что нужно иметь в голове, чтобы прийти с подобной речью к бывшему королю, который любит свою страну?

Когда Арад посмотрел на Чейна холодным взглядом, тот ответил с лицом, на котором ещё держались следы улыбки, словно давно ожидая такой реакции.

— Думаете, глупость за мной? Лучше задумайтесь, кто здесь на самом деле ведёт себя глупо.

— Что ты сказал?

— Подземье куда шире, сильнее и, к тому же, гораздо более организованно, чем вы думаете. Я даже сумел поставить на поток производство того самого эликсира бессмертия, о котором вам рассказал. Иначе говоря, королевство всё равно обречено.

— ...

Улыбка всё ещё не сходила с его лица, но в голосе не было ни капли шутки.

Будто каждое слово — чистая правда, Чейн говорил спокойно и размеренно, а Арад молча наблюдал за ним, словно без слов предлагая продолжать.

— Что плохого в том, чтобы бросить королевство, которое всё равно падёт? Я всего лишь хочу собрать на своей стороне достойных людей и использовать их по назначению.

— ...

— Говоря прямо — в отличие от вас, обладающего ценностью, большинство людей в этом королевстве не стоит ничего. Они всего лишь второстепенные фигуры, не способные хоть как-то изменить мир. Если человек, обладающий ценностью, получит бессмертие, отказавшись от этих никчёмных существ… разве это не придаст их жизни хоть какой-то смысл?

Слова Чейна одним махом записывали всех подданных в роль безымянных статистов из книги.

А его сравнение было настолько нелепым, что Арад лишь хмыкнул и усмехнулся.

— Хех… Значит, по-твоему, у меня есть ценность? Настолько большая, что ради моего бессмертия можно пожертвовать жизнями граждан королевства?

— Разумеется. В отличие от этих людишек, вы уже доказали…

— Чепуха. Слушать, как ты поливаешь грязью моих подданных, я не намерен. Закрой рот.

— …Хм, почему? Ведь это вы сами только что признались, что боитесь смерти.

Чейн недовольно нахмурился, напомнив Араду его же слова о страхе смерти.

Впервые его улыбка исчезла полностью, в выражении мелькнула досада. Арад сделал глоток давно остывшего чая и только потом ответил.

Глоток—

— Да, мне страшно. Я боюсь смерти, которая уже не за горами. Всё, что я построил за жизнь: воспоминания, связи, положение — после смерти станет бесполезнее обрывка бумаги.

— Тогда почему…

— Но знаешь, чего я боюсь ещё сильнее, чем смерти? Топтать чужие жизни ради собственного спасения.

— …Ха.

Из уст Чейна вырвался презрительный смешок.

Но Арад, не обратив внимания на подобную реакцию, продолжил:

— Моя жизнь? Конечно, она мне дорога. Но какое значение будет иметь моё бессмертие, если оно стоит жизней других людей?

— Это всего лишь жалкое лицемерие. Когда смерть реально подойдёт к горлу, вы всё так же без колебаний это повторите?

— Разумеется. Я с удовольствием сам положу шею на гильотину.

— …Посмотрим, сумеете ли вы сказать то же самое, когда ваша жизнь будет висеть на волоске.

Чейн говорил с уверенностью человека, убеждённого, что Арад так поступить не сможет. Но сам он прекрасно понимал:

В ситуации, когда его иллюзия не способна угрожать жизни Арада, убедить его в любом случае не выйдет.

Тем не менее Чейн всё же протянул бывшему королю последнюю приманку, словно давая последний шанс.

— Это действительно моя последняя милость. Вы либо присоединяетесь к нам и обретаете бессмертие, либо уходите в небытие вместе с этим обречённым королевством.

Серьёзный взгляд Чейна словно требовал: «Выбирай правильно».

Но ответ Арада был решён задолго до этого, и, слегка улыбнувшись, он поделился с Чейном историей — заодно развлекая себя неожиданным собеседником.

— Когда-то у меня был рыцарь. Обычный улица-мерзавец, наёмник без рода и племени, которого мой отец, будучи королём, возвёл в рыцарское звание.

— …Речь о Каэле.

— Да. О рыцаре Каэле. Он был довольно интересным человеком. Как бы сказать… такое чувство, будто вырос вообще в ином мире, не среди людей.

— И к чему ты это ведёшь?

Слова Чейна стали жёстче — по нему было видно, что долго слушать он не намерен. Арад лишь криво усмехнулся.

— Был середина зимы, такой, что глаза открыть тяжело от ветра. Однажды советник доложил мне: рыцарь Каэл подобрал на улице умирающего нищего, снял с себя плащ и отдал ему все свои деньги.

— …

— Разумеется, когда он вернулся, весь продрогший, я спросил: зачем? Зачем рискнул здоровьем ради какого-то оборванца? Ведь нищие — в большинстве своём неблагодарные неудачники, не умеющие ценить добро.

— …И что же он ответил?

Чейн спросил с видом человека, который уже смирился с тем, что рассказ не прервёшь.

Вспоминая тот день, Арад ответил:

— Он сказал, что спас его, потому что «они одинаковые».

— …!

Арад нарочно подчеркнул слова «одинаковые», словно отвечая на прежнюю речь Чейна.

Брови Чейна дёрнулись, и он уставился на Арада.

— Рыцарь Каэл преподал мне урок. Если человек изначально не идёт путём зла, в каждом из нас есть потенциал, а вместе с ним — бесконечная ценность.

— Слишком уж идеалистично. В итоге до настоящих результатов доходят лишь избранные единицы.

— Но никто не знает, кто именно окажется среди этих избранных. Проходя мимо, ты можешь счесть человека никчёмным, а через несколько лет он станет рыцарем, прославившимся подвигами, или благородным лордом, который искренне заботится о людях. Никто не знает. Никто не имеет права решать чужую ценность до самой смерти этого человека.

— Ждать мифических «возможностей» — самая глупая затея на свете. Долг тех, кто обладает силой, заранее различить, где есть ценность, а остальное — отсеять ещё до наступления будущего.

Их взгляды расходились, не сходясь ни в одной точке.

Точнее сказать, расходились сами основания.

Взгляд того, кто держался за нравственность, и того, кто от неё отказался.

Чейн и Арад поняли это оба, даже не проговаривая вслух, и на какое-то время повисла тишина.

— Похоже, я сегодня попусту потратил время. Не ожидал, что человек, которого однажды называли действующим королём, окажется таким мечтателем и идеалистом.

— Ха-ха, а я, наоборот, неплохо развлёкся. Не каждый день выпадает шанс побеседовать с тем, кто правит Подземьем.

Чейн, у которого от улыбки не осталось и следа, убрал флакон с зельем обратно и отвернулся. Лицо его выражало откровенную досаду, словно у него болела голова.

Напротив, Арад, от всей души насладившийся беседой, после долгой скуки чувствовал себя почти освежённым.

Да и шанс, скорее всего, был единственным.

Обращаясь к иллюзорному образу Чейна, который постепенно тускнел, Арад сказал:

— Напоследок дам тебе один совет.

— …Какой же?

Чейн обернулся только головой, глядя на Арада.

Уже без улыбки, предельно серьёзным лицом, Арад произнёс последнее предупреждение:

— Лучше откажись от этой затеи и спрячься поглубже в Подземье. Потому что стоит тебе хоть немного высунуться наружу…

Клинок королевства пронзит твоё сердце.

И этими словами его предупреждение было завершено.

— …С нетерпением этого жду.

Ответив так и вновь слегка улыбнувшись, иллюзия Чейна рассыпалась светом.

Это произошло в тихом королевстве, среди бела дня.