Решение Луины

— Ну что, наша девочка пойдёт мыться с папой?

— В ванну… с папой…!

Элия, устроившаяся поудобнее на руках у Каэля, слабо улыбнулась, пока они выходили из домика.

Вскоре звук их шагов стих вдали.

Луина, провожавшая их тёплым взглядом, перевела глаза с удаляющейся пары на Зенре, которая стояла рядом.

«Что же именно она хочет обсудить, раз ради этого нужно было, чтобы все вышли?»

Хотя Зенре и не просила напрямую «оставить их наедине», сам факт, что она попросила поговорить, говорил об этом без слов.

Именно поэтому Каэль и забрал Элию с собой, оставив их двоих.

Значит, что же такого хочет сказать Зенре, что для этого нужна приватность?

Луина вопросительно посмотрела на Зенре — и в следующий миг была полностью выбита из колеи услышанным.

— Я помогу вам изо всех сил, мисс Луина. Давайте уже признаемся учителю.

Луина понимала смысл каждого отдельного слова, но понадобилось несколько секунд, чтобы мозг сложил их воедино.

А когда смысл сказанного дошёл до сознания целиком, из её уст вырвалось порывистое:

— …А?!

В одно мгновение лицо Луины вспыхнуло ещё ярче, чем в тот момент, когда Каэль объявил историю с «родителями Элии».

Щёки так сильно налились жаром, что на них, казалось, можно было бы поджарить яйцо.

Когда её чувства к Каэлю успели раскрыться? И что это вообще за предложение — так просто взять и признаться?!

От одной этой фразы мозг Луины ударными темпами начал уходить в перегрев.

Но, несмотря на смятение Луины, Зенре продолжила предельно ровным голосом:

— Мы, ученики, уже давным-давно поняли, что вы любите учителя. Просто сам учитель настолько ничего не замечает, что до него это так и не дошло. Конечно, я и сама сегодня слегка удивилась, узнав, что вы стали ему женой — пусть и чисто формально…

— Ч-что? Вы и правда все это знали?!

— Да. Сколько бы вы ни старались сдерживаться, по тому, как вы с ним обращаетесь, и так всё видно.

— Э-это…

Лицо Луины, которое, казалось, уже не способно было покраснеть сильнее, всё-таки налилось ещё более глубоким румянцем от слов Зенре.

Было ужасно неловко узнать, что её чувства, которые она считала хорошо спрятанными, окружающие видели словно на ладони.

— Но, кроме нас, учеников, почти никто об этом не догадывается, так что не переживайте. Да и в любом случае — рано или поздно всё равно пришлось бы раскрыться, не так ли?

— Н-ну… наверное…

Кому угодно было бы стыдно от мысли, что то, что он пытался скрыть, оказалось на виду у других.

Но, как сказала Зенре, рано или поздно это всё равно бы всплыло наружу. С этой мыслью Луина принялась обмахивать раскалённое лицо ладонью, пытаясь хоть немного остудиться.

Пока она так делала, Зенре продолжила:

— Впрочем, это сейчас не главное, мисс Луина. Главное — вам нужно признаться учителю, пока есть возможность.

— Эм? Но… разве обязательно так спешить…?

На настойчивость Зенре, которая прямо требовала признания, Луина лишь растерянно склонила голову.

В конце концов, и она, и Каэль в сущности живут вечно — времени у них более чем достаточно.

Однако, словно прочитав её мысли дословно, Зенре прищурилась и спросила:

— Вы сейчас не думаете: «Мы всё равно живём вечно, так что время есть»?

— К-как ты это поняла?!

— Эх… мисс Луина. Вы хоть представляете, сколько дочерей знати в столице сейчас «охотятся» на учителя?

— …Правда?

Лицо Луины напряглось, а голос стал низким.

После окончания войны она была по уши занята делами в эльфийском сообществе, а редкие свободные дни тратила на то, чтобы навестить Каэля и Элию. Так что новостями из королевской столицы, мягко говоря, не интересовалась.

Особенно, если речь шла о каких-то там дочерях знати — в её системе ценностей это было абсолютно бессмысленной информацией.

Но сейчас, выходит, как раз те самые «бессмысленные» девушки начали тянуть свои руки к Каэлю?

В глазах Луины промелькнула холодная, хищная ярость.

Ярость героя, который на поле боя уложил десятки тысяч демонов одними лишь луком и стрелами.

И хотя направлена она была не на неё, у самой Зенре от этого по спине пробежал ледяной холодок, но та всё равно кивнула:

— …Сейчас почти каждая знатная семья мечтает накинуть на учителя поводок помолвки. И среди них немало тех, кто и правда в него влюблён. Пока что Принц Энох Ринг Шардена их придерживает, но…

— Но стоит Каэлю подняться в столицу — защита исчезнет?

— Именно. Пойдут письма одно за другим, многие станут приезжать лично. И это я ещё говорю только о столичных.

Вес имени Каэля был отнюдь не малым.

За его исключительные заслуги в окончании войны людей и демонов король лично наградил его титулом героя войны, дворянством, землями и богатством.

Плюс к этому — его ошеломляющая боевая мощь.

Сила, которой на всём континенте сейчас не мог бросить вызов никто, была для любой семьи и щитом, закрывающим от любых врагов, и мечом, способным рубить соперников.

Вот почему знатные роды так отчаянно старались привязать к себе Каэля через брачные узы.

И будь это только расчёт — проблему ещё можно было бы удержать под контролем.

Если бы к нему подходили лишь ради политической выгоды, Каэль смог бы просто жёстко отказать.

Но, если говорить откровенно, Каэль был человеком более чем привлекательным.

Идеально вылепленное, мускулистое тело, резкие и чёткие черты лица, чёрные волосы, собранные сзади, и суровые, но при этом ясные золотые глаза.

Добавьте к этому громкую славу — и получите мужчину, о котором мечтает половина знатных дочерей королевства.

Так что же будет, когда он поедет в столицу?

Скрегот…

Зубы Луины проскрежетали так, будто вот-вот высекают искры.

Увидев предсказуемую реакцию, Зенре, сдерживая дрожь в теле, продолжила:

— У учителя до сих пор нет никакого опыта в любви. Это факт, который я лично у него уточнила, так что он стопроцентный.

— П-правда?

— Да. Поэтому единственный шанс — сейчас, до того, как он отправится в столицу. Времени вроде бы ещё немного есть, но особо ретивые семьи вполне могут добраться и сюда. Так что чем раньше вы признаетесь, тем лучше.

— Э-то…

Стоило Зенре снова произнести слово «признаться», как ярость в взгляде Луины растаяла, сменившись снова стеснительным выражением.

Она смущённо отвела глаза.

И Зенре ясно видела, что прячется под этим смущением.

«А если признаюсь — и провалюсь…»

Страх.

Страх провалить признание.

Сейчас её связь с Каэлем держалась на формуле «товарищи, стоявшие спина к спине на поле боя».

Поэтому Луина боялась: стоит ей только попытаться шагнуть дальше из этого состояния — и она сорвётся не вперёд, а вниз.

Боялась потерять даже то, что между ними уже было.

С её стороны это было легко понять — вполне естественный, человеческий страх.

Но Зенре лучше многих понимала, насколько этот страх беспочвенен.

— Мисс Луина, знаете ли вы одну вещь?

— Э? Какую?

— У нашего учителя планка очень невысокая. Да, он смотрит на внешность, но не требует какой-то запредельной красоты. Куда больше, чем лицо, он ценит характер и внутренний мир человека.

— И-и с чего ты взяла, Зенре?

— Ну… когда мы занимались у учителя фехтованием, такие вопросы как раз и задавали на перерывах.

Чем ещё ученикам развлекаться во время передышек, как не расспросами про личную жизнь учителя?

Разумеется, когда Зенре и прочие впервые сунулись с подобным, внятного ответа они не услышали.

Им ещё повезло, что по голове не прилетело.

Но время шло, расстояние между учителем и учениками сокращалось, и в какой-то момент Каэль стал честнее отвечать на подобные вопросы. Благодаря этому ученики отлично знали, какой тип девушек ему по нраву.

— Так что, мисс Луина, вам стоит быть гораздо увереннее! Если уж не вы — то вообще никто не сможет вот так одним ударом захватить сердце учителя!

— П-прекрати, мне же стыдно…

Внешность? Красота Луины не уступала её стрелковому мастерству.

Характер? Умела быть твёрдой, когда нужно, но в повседневности более заботливого и мягкого человека по отношению к окружающим было не найти.

Может, это маска? Ни в малейшей степени.

К тому же их с Каэлем нынешние отношения нельзя было назвать ни простым товариществом, ни близкой дружбой — это было скорее «тёплое знакомство с лёгкой дистанцией».

А из такого состояния очень удобно сделать шаг к «более чем друзьям».

— Я помогу вам изо всех сил! Давайте признаемся до того, как его кто-нибудь уведёт, мисс Луина!

Вот почему Зенре говорила с такой убеждённостью.

— …

Луина на её напор ответила тишиной — погрузилась в ненадолго затянувшееся раздумье.

От сомнений не избавиться за одну секунду, и Зенре это понимала, поэтому просто молча ждала.

Но в душе она была почти уверена в исходе.

Она ясно, без прикрас объяснила Луине, насколько шаткая сейчас ситуация и как у них мало времени.

Официально объявить, что родители Элии — Луина и Каэль?

Одной этой декларацией от жадных знатных семей не защититься.

Если Луина так и не заключит с ним настоящий брак, Каэль рано или поздно уточнит, что «женой» она стала лишь формально — ради Элии.

Стоит этой правде выйти наружу — и родовитые семьи тут же набросятся на него с новой силой.

Иными словами, у Луины было всего два пути.

Либо признаться Каэлю и рискнуть, либо промолчать — и посмотреть, как его забирает кто-то другой.

— …Ладно. Я решила.

И, разумеется, выбор Луины из этих двух вариантов был предельно очевиден.

— Я… признаюсь Каэлю.

Чтобы их с ним связь стала по-настоящему любовной. Чтобы сделать этот формальный брак — настоящим.

Хотя со стороны это могло звучать естественно и само собой разумеющимся, для самой Луины это было решение, к которому она подошла, преодолев массу внутренних сомнений.

И Зенре в ответ широко, по-настоящему обрадованно, улыбнулась.

— Не волнуйтесь, мисс Луина. Я вам обязательно помогу!

Как ученица Каэля. И как рыцарь, искренне уважающий Луину.

Зенре и не думала позволять её выбору обернуться провалом.

Она была полна решимости любыми способами соединить этих двоих.

Решимость Зенре ничуть не уступала решимости Луины.