Она улыбнулась! Ледяная кинодива мне улыбнулась!

«Что делать? О чем говорить?»

«Вспомнил!», — в голове Цзян Цы вспыхнула яркая искра озарения. Он мгновенно извлек из памяти «золотое правило» из первой секции второй главы «Правил общения Морского Короля», которые он зазубривал накануне: «Общий опыт — это самый эффективный инструмент для того, чтобы растопить лед».

— Учитель Су, — начал Цзян Цы, его голос звучал ровно и уверенно, без тени фальши, — я действительно должен ещё раз поблагодарить вас. Если бы не ваша помощь, я бы, наверное, до сих пор обивал пороги маленьких театров в поисках роли в какой-нибудь захудалой постановке.

В этих словах была лишь половина правды, но они мастерски подводили беседу к той самой пьесе «Пыль», которую он изучал на читках. Эффект последовал незамедлительно: стоило Су Цинъин услышать слова «театральная постановка», как в её глазах, обычно спокойных и глубоких, словно лесное озеро, наконец пробежала легкая рябь интереса.

— Тебе нравится играть в театре? — спросила она.

— Да, очень, — Цзян Цы кивнул, и в его глазах промелькнула искра искреннего азарта. — Я считаю, что театральные подмостки — это место, которое лучше всего проверяет фундамент актера. Там нет дублей, нет крупных планов, которыми можно скрыть огрехи. Всё держится на непрерывной энергии актера, которую он должен донести до каждого зрителя в последнем ряду. Это чувство... оно невероятно опьяняет.

Здесь он не врал. Именно это чувство когда-то заставило его выбрать актерский факультет. Су Цинъин слушала молча, но Цзян Цы кожей чувствовал, как та ледяная преграда, отделявшая её от мира, начала понемногу таять.

— И насколько глубоко ты понял «Пыль» старейшины Мэна? — внезапно спросила она.

Цзян Цы на секунду замялся. Он не ожидал такой прямой проверки. Немного подумав и решив избежать пустого хвастовства, он ответил максимально честно: — Я бы не осмелился сказать, что полностью понял её. Я просто почувствовал... этого сломленного пианиста, который в финале решает покончить с собой, разбивая рояль в заброшенном театре... Это чувство... — он сделал паузу, подбирая слова. — Тот способ, которым он уничтожает самое дорогое в своей жизни, чтобы почтить память погибшей возлюбленной... Это потрясло меня до глубины души.

Его голос был тихим, но каждое слово попадало точно в цель. Су Цинъин на мгновение замерла с чашкой чая в руках. Она не ожидала, что понимание этого сценария у новичка окажется настолько созвучным её собственному. Когда она сама впервые читала «Пыль», именно эта сцена вызвала у неё комок в горле. Эта абсолютная решимость, где любовь, доведенная до крайности, превращается в разрушение.

В этот момент официант начал приносить блюда, вовремя разрядив тяжелую атмосферу, повисшую между ними. — Учитель Су, попробуйте этот куриный суп, — Цзян Цы галантно наполнил её пиалу.

— Спасибо.

Она взяла ложку, делая маленькие глотки с той элегантностью, которая, казалось, была впитана ею с молоком матери. Цзян Цы смотрел на неё, лихорадочно соображая, что делать дальше. Нельзя же весь вечер говорить о трагедиях? Так и подавиться недолго.

«Так, что там дальше в учебнике?»

«Правила общения Морских Королей, глава 3, раздел 2: Учись делать комплименты. Не хвали внешность это банально и дешево, хвали личные качества и профессиональные достижения».

— Учитель Су, — снова заговорил Цзян Цы, — на днях я пересмотрел ваш фильм «Послание».

«Послание» было той самой картиной, которая возвела Су Цинъин на пьедестал и принесла ей сразу две статуэтки «Лучшей актрисы».

— Ваша роль Гу Сяомэн... я пересматривал её много раз. Особенно финал, когда вы вышивали шифр на ципао кодом Морзе. Ваши глаза в тот момент... — Цзян Цы замолчал на полуслове.

Су Цинъин подняла голову, выжидающе глядя на него. — Ваши глаза были просто шедевром мастерства, — в тоне Цзян Цы смешались и восторг младшего коллеги, и трезвый анализ профессионала. — От начальной решимости до муки в середине, и, наконец, та улыбка облегчения, когда миссия была выполнена... Я тогда подумал: насколько глубоко актер должен прочувствовать персонажа, чтобы выдать такую многослойную игру одними лишь глазами?

Это не было лестью. Он действительно изучал эту сцену и действительно был восхищен. Любому профессионалу приятно слышать глубокий анализ своей работы, а не дежурные восторги фанатов. И чудо свершилось. Впервые на холодном, безупречном лице Су Цинъин появилась тень настоящей, живой улыбки. Едва заметной, почти призрачной, но всё же улыбки.

— Ты очень внимателен, — тихо произнесла она.

Внутри Цзян Цы всё ликовало. «Работает! Учебник чертовски эффективно работает!»

Ужин перестал казаться пыткой. Развивая успех, он начал обсуждать другие её работы. Сначала Су Цинъин просто слушала, но постепенно начала отвечать. Она рассказывала о требованиях режиссера, о своих внутренних сомнениях во время съемок тех или иных сцен. Они находили всё больше и больше общих тем. Беседа лилась легко и непринужденно, и час пролетел незаметно.

Цзян Цы с удивлением обнаружил, что Су Цинъин вовсе не «ледяная глыба». Она просто терпеть не могла пустую светскую болтовню с малознакомыми людьми. Но стоило разговору коснуться того, в чем она была мастером — актерской игры — и она преображалась. А Цзян Цы, вооруженный «навыками высокоуровневой коммуникации», сумел подобрать ключ к её миру.

К концу ужина, глядя на актрису, чьи глаза теперь светились мягким теплом, Цзян Цы почувствовал странное, почти пьянящее чувство триумфа.

/-/

Когда вечер подошел к концу, Цзян Цы отправился оплачивать счет. Увидев цифру «3288», он почувствовал, как его сердце сжалось от почти физической боли. Это была цена его спокойствия и надежды на будущее. Но внешне он оставался невозмутимым принцем.

— Учитель Су, позвольте мне проводить вас? — вежливо спросил он на выходе из ресторана. Ночь уже полностью вступила в свои права, ветер в бамбуковой роще усилился, принося с собой прохладу.

— Не стоит, моя машина уже здесь, — Су Цинъин покачала головой, надевая маску. — А ты где живешь? Мой водитель может подбросить тебя по пути.

— Что вы! Нет-нет! — Цзян Цы замахал руками. — Я вызову такси, это совсем несложно. Не хочу вас утруждать.

«Чтобы сама Кинодива везла меня домой? У меня ещё не настолько стальные нервы».

Она не стала настаивать и лишь кивнула. К входу бесшумно подкатил черный представительский минивэн. Водитель почтительно открыл дверь. — Я поеду, — сказала Су Цинъин. — Спасибо за сегодняшний ужин. Было... приятно.

— Это я должен вас благодарить. Счастливого пути.

Машина тронулась и вскоре растворилась в ночных огнях. Цзян Цы стоял на месте, глядя вслед красным габаритам, и наконец выдохнул. Ужин прошел успешно. Миссия выполнена.

Пока он ждал свое такси, он снова прокрутил в голове их разговор. Ему до сих пор казалось это нереальным: два часа живой беседы с самой Су Цинъин. Более того, он видел её улыбку. Не ту дежурную для прессы, а настоящую. Если он кому-то об этом расскажет — никто не поверит.

Он открыл WeChat, нашел её контакт и, немного подумав, отправил сообщение.

Цзян Цы: «Учитель Су, напишите, как доберетесь до дома. Хорошей дороги».

Ну а как иначе? Согласно последней главе «Правил общения Морского Короля»: Проявление умеренной заботы после встречи — необходимый шаг для поддержания долгосрочных качественных отношений.

Цзян Цы усмехнулся про себя. Он определенно был гением социального взаимодействия... или просто парнем, который очень хочет жить. Ответ пришел быстро.

Су Цинъин: «Мм».

Всё то же лаконичное «Мм». Но на этот раз Цзян Цы показалось, что в нем слышится что-то новое.