Первый «надлом» Ся Мэн
Ся Мэн застыла на месте, словно её внезапно накрыло ледяной волной.
В своей голове она уже выстроила десять тысяч логических цепочек, подготовила сотни цитат о «сценической дисциплине» и «технических стандартах», чтобы в пух и прах разнести любой аргумент Цзян Цы. Она даже отрепетировала свою реакцию на его возможный гнев, крики или высокомерные попытки доказать правоту «чувства».
Но она никак не ожидала этого.
Легкое, почти невесомое: «Ладно, я буду тебя слушаться».
Это было похоже на то, как если бы ты со всей силы ударил по мешку с хлопком. Вся мощь, которую она копила для контрудара, мгновенно провалилась в пустоту, не найдя цели. Её боевой запал не просто угас — он был аннигилирован его внезапной покладистостью.
В углу зала студенты-зрители недоуменно переглядывались. — И это всё? — прошептал кто-то.
— Где обещанная битва титанов? Почему один из них выкинул белый флаг через пятнадцать минут после начала, даже не вступив в бой?
Лю Годун, сидевший в своем кресле и невозмутимо попивавший чай, едва заметно усмехнулся в бороду. Уголок его рта изогнулся в одобрительной дуге. «Этот парень чертовски умен. Знать, когда нужно наступить, — это талант. Но знать, когда нужно изящно отступить, — это уже мудрость мастера».
Ему было до смерти любопытно, какой козырь Цзян Цы прячет в своем широком рукаве.
— Ещё раз! — скомандовал Старина Лю, и его голос громом раскатился под сводами зала. — С самого начала!
/-/
Репетиция началась заново. И в этот раз Цзян Цы казался совершенно другим человеком.
Он полностью убрал все свои импровизационные порывы, дикие всплески энергии и «партизанские» замашки. Каждое его движение на сцене теперь было выверено до миллиметра. Он приземлялся на стопу именно в те моменты, которые диктовал ритм Ся Мэн. Его паузы не были ни на секунду длиннее или короче положенного. Он стал идеальным винтиком в её безупречном механизме.
Однако брови Ся Мэн хмурились всё сильнее и сильнее.
Что-то было не так. Всё было в корне не так!
Тело Цзян Цы было словно «отформатировано» под её стандарты, его движения стали эталонными... Но когда он снова заговорил...
— Ты — мои теплые перчатки, мое холодное пиво, моя рубашка с запахом солнца, мой сон, повторяющийся день за днем...
Его новый голос — густой, пропитанный невытравимой одержимостью и каким-то пугающим смирением — мгновенно затопил весь репетиционный зал.
Его тело было сковано техническими рамками. Его жесты были под строжайшим контролем. Но именно из-за этой внешней зажатости неудержимая скорбь в его голосе и глазах казалась ещё более яростной, ещё более сокрушительной! Это создавало пугающий эффект диссонанса.
Такая манера исполнения обладала куда большим напряжением, чем предыдущий эмоциональный взрыв. Это было похоже на пар в котле, у которого заварили все клапаны: он не вырывается наружу, но ты кожей чувствуешь, что внутри всё вот-вот превратится в плазму.
Ся Мэн почувствовала, что её дыхание сбивается. Её хваленая техническая крепость впервые задрожала изнутри. Она смотрела на Цзян Цы как на инопланетное чудовище. Каждым своим вдохом он безмолвно кричал ей прямо в лицо:
«Видишь? Даже если я надену твои хваленые технические кандалы, моя душа всё равно будет орать. Ты можешь ограничить моё тело, Ся Мэн. Но ты никогда не сможешь ограничить мою печаль».
В голове Ся Мэн воцарилась абсолютная пустота. Она полностью потеряла ритм. Нет, правильнее было сказать, что Цзян Цы идеально соответствовал её техническому ритму, но при этом он уничтожил её на эмоциональном уровне способом, который она не могла осознать.
Наступила её очередь говорить реплику. Она открыла рот, но из горла не вылетело ни звука. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как стены её мира дают трещину.
— Стоп! — голос Лю Годуна наконец прервал этот кошмар.
Он встал и медленно подошел к центру сцены. Он не стал отчитывать Ся Мэн за ошибку — он лишь бросил на Цзян Цы долгий, пронзительный взгляд, в котором читался неприкрытый шок.
— На сегодня хватит. Всем вернуться в общежития и хорошенько подумать над тем, что здесь произошло.
/-/
Студенты в зале, чувствуя себя так, словно их только что помиловали на эшафоте, начали быстро расходиться. Они уходили, постоянно оборачиваясь и глядя на Цзян Цы и Ся Мэн с тем благоговением, с каким смотрят на небожителей, спустившихся на землю.
Цзян Цы с облегчением выдохнул, взял полотенце и вытер пот. Такой стиль игры отнимал у него в разы больше ментальной энергии, чем обычный эмоциональный выплеск. Он уже собирал вещи, когда услышал сзади тихий, надтреснутый голос.
— Подожди.
Он обернулся. Ся Мэн стояла в паре шагов, её лицо было мертвенно-бледным. Это был первый раз, когда она сама проявила инициативу заговорить. В её глазах, обычно спокойных, как стоячая вода в колодце, теперь плескались замешательство и болезненная борьба.
— Как... как ты это сделал? — спросила она, и её голос едва заметно дрожал. — Как можно удерживать такую... интенсивность чувств в рамках настолько жесткой техники?
Глядя на это редкое, по-настоящему «живое» выражение на её лице, Цзян Цы внезапно почувствовал, что напряжение спадает. Ему захотелось немного разрядить обстановку. Он слегка дернул уголком рта и ответил полусерьезно-полушутя:
— Может быть, потому что... моя печаль — это заводская настройка? Её нельзя просто взять и удалить через меню управления.
В ту же секунду лицо Ся Мэн стало белее мела.
— Заводская настройка... — прошептала она, повторяя эти слова, словно заклинание. Её тело качнулось, будто от удара в грудь.
Улыбка на лице Цзян Цы мгновенно застыла. Он острым чутьем профессионального манипулятора понял: он только что сказал что-то очень, очень неправильное.
В следующую секунду Ся Мэн резко развернулась и почти бегом вылетела из зала. Цзян Цы остался стоять в одиночестве, совершенно сбитый с толку.
«Что я ляпнул не так? Это тоже может пробить её защиту?»
И тут в его голове без предупреждения прозвучал знакомый механический голос:
[Дзинь! Зафиксированы интенсивные колебания у Ся Мэн!]
[Очки Разбитого Сердца +88!]
[Текущий баланс: 346]
[Запас жизни: +7 дней]
[Итого: 109 дней]
«Да ладно? Даже это сработало?!»
/-/
22:00, комната 404. Как только Цзян Цы переступил порог, он был пригвожден к месту двумя парами глаз, светящихся, как у голодных волков.
— Брат Цы! Наконец-то! — Чжао Чжэнь подскочил на кровати. — Колись, как прошла репетиция? Ты реально довел Ледяную Королеву до срыва?
Чэнь Мо поправил очки, в которых отражалась жажда академических знаний. — С точки зрения теории драмы, столкновение технической и чувственной школ обязано порождать искры. Где была точка невозврата? Как ты её взломал?
Цзян Цы проигнорировал их любопытство. Он подошел к кровати Чжао Чжэня и бесцеремонно усадил того обратно. — Кончай паясничать.
Лицо Цзян Цы было необычайно серьезным. — Научи меня паре упражнений на развитие мышц кора. Прямо сейчас.
— Чего? — Чжао Чжэнь опешил. — Брат Цы, ты же актер, а не бодибилдер. Нафига тебе это? У тебя что, в следующей сцене драка на мечах?
Цзян Цы покачал головой. Он вспомнил сегодняшний день в зале. Когда он пытался контролировать тело, удерживая внутри бушующие эмоции, его физическая неподготовленность едва не заставила его потерять равновесие. Ся Мэн была права в одном: его фундамент шатался.
Он посмотрел на вконец запутавшегося Чжао Чжэня и произнес фразу, которая заставила того замолкнуть: — Мне нужно стоять тверже. Чтобы, когда начнется шторм в душе, меня не сдуло со сцены.
Чжао Чжэнь открыл рот, не в силах его закрыть. «Черт. Это прозвучало слишком круто!».
Чэнь Мо же за соседним столом замер, словно пораженный молнией. Он лихорадочно выхватил блокнот и начал яростно строчить, бормоча под нос: — Стабильность тела — это контейнер для экстремальных эмоций... Мышцы кора — это фундамент контейнера! Я понял! Я всё понял!
На титульном листе блокнота Чэнь Мо жирным шрифтом вывел заголовок: «О роли физической стабильности актера в удержании эмоционального резонанса: Кейс Цзян Цы».
Цзян Цы не обращал внимания на своих соседей, впавших в транс. Он переоделся в спортивное и под руководством Чжао Чжэня начал свою первую планку. Мышцы задрожали почти сразу, но эта боль делала его разум только чище.
Когда он уже был готов сдаться, его телефон на столе завибрировал. Экран вспыхнул. Пришло сообщение в WeChat от человека, с которым он не общался целую вечность и от которого никак не ожидал вестей.
Су Цинъин: «Ты больше не на съемках «Бедствия трех жизней»?»