Тяжелые доспехи и простое платье

Слова Вэй Суна повисли в прохладном воздухе павильона, словно невидимый сигнал к началу открытого столкновения. Тишина была почти физически ощутимой, нарушаемая лишь гулом системы вентиляции и далекими звуками мегаполиса за стенами студии.

Агент Пэн Шаофэна, опытный игрок в закулисных интригах, не колебался ни секунды. Он сделал широкий шаг вперед, расплываясь в той самой безупречно вежливой, «профессиональной» улыбке, которая обычно предшествует жесткому продавливанию своих условий.

— Режиссер Вэй, Шаофэн, разумеется, будет использовать тот комплект тяжелых доспехов, который он подготовил самостоятельно, — произнес он, похлопав по массивному объекту, скрытому под черной тканью. В его голосе звучала непоколебимая уверенность хозяина положения.

— Мы убеждены, что образ Сян Юя должен, прежде всего, доминировать над всей сценой. Эти доспехи были созданы лучшей командой реквизиторов, которую мы только смогли найти. Два месяца кропотливой работы! Они были реконструированы по историческим записям и художественно доработаны, чтобы подчеркнуть мощь персонажа. Именно они лучше всего отражают дух Верховного правителя.

Его аргументация была безупречной. Восхваляя профессионализм своего артиста, он одновременно мягко, но ядовито ставил клеймо на варианте Вэй Суна: «повседневное платье — это недостаточно величественно». Это был шах в сторону режиссера, попытка ограничить его видение коммерческими стандартами «блокбастера».

Вэй Сун не сказал ни слова «за», ни слова «против». Он лишь едва заметно кивнул, его взгляд оставался непроницаемым. — Хорошо.

Затем Мэтр перевел взгляд на Цзян Цы. Юноша ещё не проронил ни слова, но Сунь Чжоу, стоявший рядом с ним, уже пребывал в состоянии тихой паники. Его ладони вспотели, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Разве это честный бой? С одной стороны — кастомный меч-кладенец, созданный за миллионы, с другой — обычная серийная рапира. Это же соревнование бюджетов, а не талантов!»

Команда Пэн Шаофэна явно пришла не просто на пробы — они пришли забирать свое. Они намеревались создать такое подавляющее визуальное превосходство, чтобы у инвесторов не осталось ни единого сомнения.

/-/

В сопровождении целой свиты ассистентов Пэн Шаофэн направился в гримерную. Техники осторожно сняли черное полотно. Весь павильон невольно охнул.

Перед присутствующими предстал полный комплект угольно-черных тяжелых доспехов, отделанных узорами из темного золота. Каждая пластина сияла холодным металлическим блеском. Наплечники были выполнены в форме голов свирепых зверей, а нагрудник покрывала искусная гравировка в виде облаков. Каждая деталь источала вес, мощь и скрытую жажду крови.

— Ого... — коллективный вздох пронесся по комнате.

Даже искушенные продюсеры были поражены качеством исполнения. — Это... это же музейный уровень. Материалы просто топовые.

— Одни только эти доспехи стоят целое состояние. Evergreen действительно не поскупились на этот раз.

— Вот так и должен выглядеть главный герой пятисотмиллионного блокбастера!

Под эти восторженные комментарии Пэн Шаофэн скрылся за дверью гримерной. Час ожидания стал настоящей пыткой для Сунь Чжоу. Он метался из угла в угол, то и дело проверяя телефон и косясь на Цзян Цы. Тот же продолжал сидеть в углу, закрыв глаза. Его дыхание было ровным, а лицо — абсолютно спокойным. Он словно погрузился в глубокий сон, игнорируя бурю вокруг.

Наконец, дверь гримерной распахнулась.

Лязг... лязг... лязг...

Тяжелый скрежет металла о пол и размеренные, тяжелые шаги эхом отозвались в огромном павильоне. Все инстинктивно затаили дыхание. Пэн Шаофэн вышел.

Он полностью преобразился. Сложные доспехи сидели на его мощной фигуре так идеально, словно были его второй кожей. Свет софитов бликовал на черных пластинах, создавая зловещие тени. Каждый его шаг сопровождался глухим ударом, от которого, казалось, вибрировал пол.

Это больше не был современный актер. Перед ними стоял Сян Юй, только что покинувший поле кровавой битвы. Величественный, властный, переполненный разрушительной силой.

— Великолепно! — выкрикнул один из продюсеров, вскакивая с места. Его лицо сияло от предвкушения прибыли. — Это именно то, что нам нужно! Герой, на которого зрители пойдут только ради одного постера!

Пэн Шаофэн дошел до центра площадки, с видимым удовлетворением оглядывая произведенный эффект. В его глазах горел огонь триумфатора.

/-/

Пришла очередь Цзян Цы. К нему подошел ассистент и вежливо жестом пригласил в гримерную. Реквизиторы выкатили вторую стойку.

На ней висел комплект черных повседневных одежд ханьского кроя. Ткань была изысканной, швы — идеальными, на манжетах и воротнике виднелась тонкая вышивка золотой нитью. Но по сравнению с убийственным великолепием доспехов Пэна, это платье выглядело как наряд скромного чиновника или ученого.

Сунь Чжоу почувствовал, как его сердце окончательно провалилось в бездну. Цзян Цы открыл глаза, молча встал и последовал за ассистентом.

Через десять минут дверь открылась снова.

Весь шум и оживленные дискуссии, вызванные выходом Пэна, мгновенно испарились. В павильоне воцарилась тишина другого рода — звенящая и тревожная.

Цзян Цы вышел в простом черном платье. Никакой брони. Никакого оружия. Он по-прежнему был стройным, а рядом с массивным Пэн Шаофэном казался даже хрупким. Он не принимал угрожающих поз. Он просто, очень тихо, шел от двери к центру площадки.

В этот момент проявилось всё то, что Мастер Гуань вбивал в него полмесяца. Его шаги были легкими, но каждый из них приземлялся с невероятной устойчивостью, словно под его ногами был не пол студии, а его собственная, завоеванная земля. Спина была идеально прямой — не от натуги, а по привычке, вросшей в кости. Его энергия была сосредоточена в даньтяне, создавая ощущение непоколебимого центра тяжести.

Но главное — его взгляд. То самое «невидение».

Он шел, не глядя ни на кого. Он не искал одобрения в глазах Вэй Суна, не заглядывал в лица продюсеров. Он не удостоил взглядом даже своего соперника, стоявшего в сияющих доспехах. Его глаза смотрели вдаль, но были пусты. Как будто все присутствующие были лишь безмолвными декорациями в его личной вселенной.

У него не было внешней «властности» Пэн Шаофэна. У него была врожденная «царственность». Спокойный авторитет, который возвышался над любым металлом. Ему не нужны были доспехи, чтобы доказать, кто он. Он сам был воплощением силы.

Сунь Чжоу замер. Он физически почувствовал, как изменился воздух в студии. Мутные глаза ветерана Лю Ханьюя, сидевшего за столом, внезапно вспыхнули ярким светом. Он понял! Он наконец понял, почему Вэй Сун так ценил этого юношу.

Тиран, созданный доспехами, против тирана, который является таковым по своей природе. Это были два совершенно разных пути.

Вэй Сун поставил на «душу» Сян Юя.

/-/

В уверенности Пэн Шаофэна впервые появилась трещина. Глядя на приближающегося худого юношу, он почувствовал странную тяжесть в груди. Он ожидал неопытного новичка. Теперь он понял: это был зверь совсем другой породы.

Вэй Сун посмотрел на обоих кандидатов. Его лицо оставалось беспристрастным. — Начнем. Шаофэн, ты первый.

Пэн Шаофэн взял себя в руки. Он прошел к месту, подготовленному для Сян Юя — массивному креслу в декорациях шатра — и сел с подобающим величием. Тяжелые доспехи издали глухой лязг. Он выглядел как затаившийся тигр на троне.

Атмосфера мгновенно накалилась. Лю Ханьюй сделал глубокий вдох и начал свою игру. Он играл Лю Бана — человека, который входит в шатер врага с яшмовым диском в руках, согбенный страхом и смирением. Его ноги подгибались, он рухнул на колени.

— Я вместе с генералом атаковал Цинь... генерал сражался в Хэбэе, я — в Хэнани... — Лю Ханьюй играл безупречно, передавая гибкость и хитрость амбициозного человека, стоящего на пороге смерти.

Вся тяжесть сцены легла на Пэн Шаофэна. Он посмотрел на него сверху вниз и медленно произнес: — О... ТАК ЭТО ПРИБЫЛ КНЯЗЬ ГУАНЬЧЖУНА.

Это «О» было громким, величественным, полным абсолютного давления и презрения. Каждый слог бил в самое сердце Лю Бана. Пэн Шаофэн был почти идеален — мощный, устрашающий тиран, для которого чужая жизнь — пыль под ногами.

Сцена закончилась. Пэн Шаофэн медленно поднялся. Не успел Вэй Сун прокомментировать выступление, как продюсер от Evergreen Entertainment внезапно вскочил и начал яростно аплодировать.

— Браво! Великолепно! — он возбужденно посмотрел на Вэй Суна. — Режиссер Вэй, я считаю, пробы можно заканчивать. Это и есть Сян Юй! Лучше сыграть просто невозможно!