Всё кончено! Брат Цы сошел с ума из-за этой Ледяной Красавицы
Цзян Цы буквально вгрызался в пол общежития.
Его руки дрожали мелкой, предательской дрожью, а в мышцах кора разгорался настоящий лесной пожар. Горько-соленый пот заливал глаза, жег веки, но он не смел шелохнуться. Методика Чжао Чжэня была простой, как удар лопатой, и столь же сокрушительной: «Если хочешь держать зал, сначала научись держать собственный вес». Спустя двадцать минут такой «пытки» Цзян Цы чувствовал, что его позвоночник вот-вот превратится в труху, а сознание начнет покидать бренное тело.
В тот самый миг, когда его воля была готова выбросить белый флаг, лежащий рядом на коврике телефон внезапно ожил. Пронзительный «бз-з-з» и вспышка экрана в полумраке комнаты сработали как детонатор. Тот хрупкий замок концентрации, который он возводил последние полчаса, рухнул. Мышцы мгновенно обмякли, и Цзян Цы с тяжелым глухим стоном рухнул на йога-мат, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Он потянулся за гаджетом, уже готовясь обрушить кару небесную на того наглеца, что прервал его «путь к бессмертию». Но стоило ему взглянуть на уведомление, как весь гнев испарился, сменившись ледяным оцепенением.
Су Цинъин.
Эти три иероглифа на экране заставили его на секунду усомниться в реальности происходящего. «Может, это галлюцинация от перенапряжения? Или мозг решил так подшутить надо мной перед обмороком?», — пронеслось в голове. Он зажмурился, помотал головой, но надпись осталась на месте. Это действительно была она.
Су Цинъин: «Ты больше не на съемках «Бедствия трех жизней»? Вернулся в Пекин?».
Мозг Цзян Цы выдал критическую ошибку и ушел на перезагрузку. Откуда она узнала? Он ведь даже вещи собрать толком не успел!
Впрочем, ответ нашелся быстро. Гу Хуай. Тот «Император» и главный инвестор проекта. О том, что перспективный новичок берет отпуск ради учебы, режиссер наверняка доложил ему в первую очередь. А судя по их странному, наэлектризованному взаимодействию во время визита Су Цинъин на площадку, эти двое явно вращались в одних и тех же высоких кругах.
Вытерев вспотевшую ладонь о край футболки, он набрал ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.
Цзян Цы: «Здравствуйте, учитель Су. Ваша проницательность пугает. Да, я вернулся в академию. Статус студента обязывает — пришло время дипломного спектакля, иначе Старина Лю съест меня без соли».
Он ожидал, что наступит привычное многочасовое молчание. Су Цинъин была известна своей манерой обрывать диалоги на полуслове. Но в этот раз ответ прилетел почти мгновенно, словно она сидела и ждала его сообщения.
Су Цинъин: «Дипломный спектакль? В театральном зале? Что ж, сцена — лучшее место, чтобы проверить, насколько глубоко пустили корни твои персонажи».
Коротко, отстраненно, в её фирменном стиле «Снежной королевы». Цзян Цы уже собирался отложить телефон, решив, что на этом светская беседа окончена, но экран вспыхнул снова.
Су Цинъин: «Съемки «Дворцовых интриг» завершены. Сейчас я официально в отпуске. В ближайшее время у меня абсолютно пустой график».
Цзян Цы нахмурился, чувствуя подвох. «Зачем ты мне это говоришь? Хочешь, чтобы я поздравил тебя с заслуженным отдыхом? Или это тонкий намек на то, что в Пекине стало на одну Кинодиву больше?», — он решил не рисковать и ответил максимально безопасно.
Цзян Цы: «Вы проделали огромную работу, учитель Су. Отдых — это заслуженная награда. Поздравляю с завершением проекта».
Он чувствовал себя сейчас тем самым безнадежным парнем из мемов, который на сообщение «мне одиноко» отвечает «посмотри сериал». Никаких «Техник Морского Короля», никакой манипуляции — просто чистая, дистиллированная неловкость.
Минута тишины. Две. Цзян Цы уже решил, что окончательно «задушил» разговор своим занудством. Но Су Цинъин нанесла решающий удар.
Су Цинъин: «Когда ваш открытый показ? Я бы хотела прийти и посмотреть на твоего Ма Лу».
В ушах Цзян Цы словно зазвенел гонг. «Что?! Главная Кинодива страны, самая молодая обладательница всех мыслимых наград, икона индустрии... хочет прийти в душный зал академии, чтобы посмотреть на студенческую постановку?»
Это не лезло ни в какие ворота. Это было нелогично, нецелесообразно и абсолютно безумно. Но в ту же секунду его «системный» мозг начал лихорадочно вычислять выгоду. Су Цинъин — «актер метода». Она воспринимает эмоции кожей. Если он заставит её поверить в трагедию Ма Лу... если он разорвет её сердце своей игрой прямо там, в первом ряду...
«Сколько Очков Разбитого Сердца я смогу с неё собрать за один вечер?!»
Дыхание перехватило. Это был не просто визит — это был джекпот. Чувство усталости испарилось, словно его и не было, сменившись бешеным адреналиновым драйвом.
Цзян Цы: «Это будет большая честь для нас. Открытый показ назначен на вечер 30 декабря».
Су Цинъин: «Хорошо. Запишу в календарь».
/-/
Завершив переписку, Цзян Цы отшвырнул телефон и буквально вскочил с коврика, распрямляясь, как сжатая пружина. В его глазах вспыхнул такой хищный огонь, что Чжао Чжэнь, мирно жевавший яблоко на своей кровати, едва не подавился.
— Продолжаем! — рявкнул Цзян Цы. — Чжао, не спи! Давай еще три сета по пять минут! Увеличивай нагрузку, я всё еще чувствую свои мышцы, а не должен!
Чжао Чжэнь вздрогнул, выронив огрызок. Увидев пугающе горящий взгляд соседа и его состояние, близкое к боевому трансу, он в панике повернулся к Чэнь Мо на верхней полке и прошептал:
— Слышь, Мо... кажется, та Ледяная Красавица Ся Мэн сегодня на репетиции так сильно приложила нашего Брата Цы, что у него окончательно сорвало резьбу. Он... он сошел с ума от тренировок! Глянь на него, он же сейчас пол прогрызет!
Чэнь Мо меланхолично поправил очки, в которых отразился отблеск «высшей мудрости». Он на мгновение задумался и выдал свой вердикт с видом доктора наук: — Согласно Фрейду и Юнгу, мы наблюдаем классический случай гиперкомпенсации. Внешний эмоциональный раздражитель был преобразован в кинетическую энергию. Он ищет избавления от духовного смятения через экстремальные физические страдания. Проще говоря...
— Говори по-человечески, умник!
— Он в режиме «пан или пропал». Лучше не стой у него на пути, а то он и тебя в планку поставит.
Цзян Цы было плевать на их шепот. В его голове была только одна мысль: он обязан стать идеальным Ма Лу. Он должен выстроить на сцене мир такой пронзительной боли, чтобы даже великая Су Цинъин не смогла уйти из зала с сухими глазами.
/-/
Шанхай. Огромные апартаменты в элитном небоскребе.
Су Цинъин медленно положила телефон на мраморную поверхность барной стойки. За панорамным стеклом огни ночного мегаполиса переливались, как россыпь драгоценных камней, но её лицо оставалось бесстрастным, как маска античной богини.
В её памяти снова и снова, как заезженная пленка, прокручивалась сцена с площадки «Дворцовых интриг». Глаза молодого генерала. Тот взгляд, в котором жизнь угасала не по сценарию, а по-настоящему. Она знала индустрию как свои пять пальцев и понимала: такую глубину невозможно «сыграть» просто за счет техники. За этим стоял пугающий инстинкт, который она хотела... препарировать.
Для неё Цзян Цы перестал быть просто симпатичным коллегой. Он стал «аномалией». Объектом исследования.
Она взяла другой телефон — рабочий, со строгим списком контактов. Её палец скользнул по экрану и замер на имени [Учитель Сунь].
Звонок. Спустя пару секунд ответил мягкий, интеллигентный мужской голос: — Цинъин? Неужели ты вспомнила о своем старом учителе? Что заставило тебя позвонить в такой поздний час?
Су Цинъин не стала тратить время на реверансы. Её голос был ровным и холодным, как арктический ветер. — Учитель Сунь, мне нужна услуга. Достаньте мне полный график показов дипломных спектаклей Пекинской киноакадемии на этот месяц. Особенно меня интересует постановка «Влюбленного носорога». Составы, даты, время — мне нужно знать всё.