Жизнь только продлил, а препод уже гонит на диплом!

Старина Лю.

Простое, почти домашнее имя, которое, тем не менее, обладало способностью заставлять дрожать от ужаса каждого второго студента актерского факультета Пекинской киноакадемии. За этим безобидным прозвищем скрывался Лю Годун — декан по работе со старшекурсниками, человек с внешностью сурового лесничего и характером инквизитора.

Цзян Цы тупо пялился на имя контакта на экране своего смартфона, и в его душе медленно поднималась волна первобытного, почти детского страха. За последние месяцы его реальность превратилась в безумный калейдоскоп: сбор Очков Разбитого Сердца, таймеры смерти, интриги Су Цинъин, покровительство Гу Хуая, слезы и ненависть Синьжань... Эти люди стали его новой семьей, его полем боя. Он почти забыл, что в официальных реестрах страны он всё еще значится как обычный студент-выпускник.

Старина Лю: «Цзян Цы, ты на связи? Или уже окончательно «взлетел» над грешной землей?»

Классический зачин. От таких сообщений у студентов обычно случается микроинсульт. Цзян Цы сделал глубокий вдох, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах, и набрал ответ, добавив максимально смиренный смайлик.

Цзян Цы: «Здравствуйте, глубокоуважаемый учитель Лю! (jpg: котик, приносящий чай). Я всегда на связи, просто был погружен в... творческие поиски».

Ответ прилетел мгновенно. Декан, судя по всему, только и ждал, когда «блудный сын» выйдет из сумрака.

Старина Лю: «Не паясничай мне тут со своими котами. Ты хоть в курсе, сколько учебных часов ты пропустил в этом семестре? Я тебе подскажу: все. Твоя посещаемость стремится к абсолютному нулю, как температура в открытом космосе».

Старина Лю: «Мне абсолютно плевать, в какой массовке ты там застрял и сколько юаней тебе платят за то, что ты стоишь на заднем плане с копьем. Если твоя физиономия не появится в понедельник в главном репетиционном зале — можешь прощаться с дипломом. Это твой последний шанс запрыгнуть в уходящий поезд дипломного спектакля. Понял меня, «звезда»?»

Цзян Цы перечитывал эти строки, и на его лице медленно расплывалась горькая, почти философская улыбка. «Дипломный спектакль... Главный кошмар и главная надежда любого выпускника».

Это была не просто постановка. Это был финальный смотр сил, где студентов делили на группы, назначали кураторов-режиссеров и заставляли месяц жить в репетиционных залах, чтобы в итоге выдать результат, который определит их судьбу в агентствах. Оценка за этот спектакль была фундаментом, на котором строилась вся дальнейшая карьера.

Цзян Цы почесал затылок, глядя на системную панель: [Остаток жизни: 103 дня]. Затем снова перевел взгляд на «виртуальный дамоклов меч» от Старины Лю. Чувство абсурда происходящего достигло апогея. Он только что научился выживать в мире акул шоу-бизнеса, а теперь ему нужно было возвращаться в «песочницу», где его будут отчитывать за опоздания.

/-/

На следующее утро Цзян Цы отправился на поиски режиссера «Бедствия трех жизней». Тот, по своему обыкновению, метался по площадке, распекая осветителей. Но стоило ему заметить Цзян Цы, как его лицо мгновенно преобразилось — он расплылся в такой нежной и любящей улыбке, будто увидел собственного сына, выигравшего Олимпиаду.

— Сяо Цзян! Друг мой! Что привело тебя в это раннее утро? Любое твое пожелание — закон для этого проекта! Хочешь переписать финал? Хочешь личный трейлер побольше? Только скажи!

За эти месяцы режиссер буквально канонизировал Цзян Цы в своем сердце. Мало того, что тот играл как бог, так он ещё и сотворил чудо — превратил «безнадежную» Синьжань в актрису, способную вызывать сочувствие. Съемки шли с опережением графика на добрых две недели, и продюсеры уже потирали руки в предвкушении прибыли.

Цзян Цы, сохраняя свою маску «трагического фанатика», негромко произнес: — Режиссер... Академия вызывает. Пришло время дипломного спектакля. Боюсь, мне придется просить у вас отпуск на месяц.

— Диплом? — Режиссер на мгновение замер, а затем хлопнул себя по лбу так сильно, что его кепка съехала на затылок. — О боги! Совсем забыл! Ты же у нас ещё неоперившийся студент!

Он окинул Цзян Цы взглядом, полным благоговения. Студент, который еще не получил заветную «корку», а уже держит на своих плечах проект S-класса. — Никаких проблем, Сяо Цзян! Месяц? Да бери два! Твои оставшиеся сцены — это самый сок, самый финал. Я передвину их в конец графика. Езжай спокойно, реши все свои академические вопросы. Твой талант важнее любых формальностей, но диплом — вещь нужная, маму порадуешь.

/-/

Самолет приземлился в Пекине. Знакомый запах смога, бесконечный гул машин и суета мегаполиса обрушились на Цзян Цы, заставляя его окончательно вернуться в реальность. Он взял такси и поехал прямиком туда, где не был целую вечность.

Пекинская киноакадемия.

Он стоял у золотых ворот, сжимая ручку небольшого чемодана, и чувствовал себя так, будто прошла целая жизнь. Вокруг сновали молодые, восторженные лица студентов. Парочки ворковали на лавочках, кто-то яростно спорил о монтажных склейках в фильмах Тарковского, из окон репетиционных залов доносились крики «Не верю!» и звуки распевок.

Здесь царила жизнь — чистая, наивная и полная мечтаний. Это был совершенно другой мир, бесконечно далекий от того «серпентария», где он выживал последние месяцы.

Цзян Цы пониже натянул кепку, стараясь не привлекать внимания. Но стоило ему пройти мимо группы первокурсников-актеров, как до его слуха долетел знакомый шепот:

— Эй, гляньте... это не он? Ну, тот парень, который в трейлере «Бедствия» одной фразой заставил полстраны рыдать?

— Да ну, тот в кадре как небожитель выглядит, а этот... какой-то тихий. Хотя... подожди... глаза! Эти глаза невозможно спутать!

— Говорят, он с четвертого курса. Говорят, он вообще не выходит из образа. Настоящий псих!

Цзян Цы ускорил шаг, чувствуя, как слава, от которой он бежал, настигает его и здесь. Он пересек спортплощадку и направился к главному корпусу. У доски объявлений собралась огромная толпа — студенты толкались, вытягивали шеи и что-то возбужденно обсуждали.

Цзян Цы протиснулся сквозь толпу. На красном полотне плаката, пахнущем свежей краской, красовался заголовок:

[СПИСОК РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДИПЛОМНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ ВЫПУСКА 20XX ГОДА]

Его палец скользил по именам, пока не остановился на знакомой строчке.