Самое нежное исчезновение в пыли

Режиссер У смотрел на девушку, застывшую перед ним в глубоком извиняющемся поклоне, и восторг на его лице не только не угасал, но, казалось, разгорался с новой силой. Он не просто не злился — он сделал широкий шаг вперед и с силой, почти по-отечески, хлопнул Цяо Синьжань по плечу.

— За что ты извиняешься, глупая! — голос режиссера прогремел на всю площадку, вибрируя от возбуждения, которое он больше не мог и не хотел подавлять.

— Тот момент, когда ты «потеряла контроль»... это было идеальное попадание! Именно такой и должна быть Су Нянь! Женщина, которая сто лет жила в роли тени, в финальный миг просто обязана взорваться именно так! Ты не испортила дубль, ты вывела его в стратосферу!

Он резко ткнул пальцем в сторону монитора, где застыл кадр с её искаженным от боли лицом: — Ты выплеснула себя без остатка и этим самым заставила Цзян Цы уйти в образ ещё глубже! Вы вдвоем создали этот шедевр!

Цяо Синьжань медленно подняла голову. Её лицо, всё еще мокрое от слез и испачканное потекшей тушью, выражало крайнюю степень изумления. Она не думала о технике. В ту секунду она не вспоминала наставления педагогов. Она действительно чувствовала себя Су Нянь, а мужчина перед ней был тем самым мастером Чу Учэнем, которого она любила сто мучительных лет, но так и не смогла до конца разгадать. Она просто... выкрикнула всю свою обиду и боль, накопившуюся за месяцы съемок и годы жизни.

Гу Хуай, стоявший чуть поодаль, молча наблюдал за этой сценой. Однако его внимание было приковано не к рыдающей героине. Он смотрел на Цзян Цы, который всё это время тихо стоял в стороне, словно всё происходящее — крики, восторги, слезы — не имело к нему ни малейшего отношения.

Гу Хуай внезапно осознал пугающую истину: всплеск эмоций Цяо Синьжань ни на секунду не выбил Цзян Цы из колеи. Напротив, все её чувства стали для него топливом. Он впитал её срыв, переработал его внутри себя и выдал в ответ ещё более безнадежный, леденящий финал.

«Этот парень... он настоящий «вампир» в актерстве. Он питается чужой искренностью, чтобы сделать свою игру ещё более чудовищно совершенной», — подумал Гу Хуай, и по его спине пробежал холодок.

— Так, всем перерыв! — властно взмахнул рукой режиссер У. — Дайте эмоциям устояться. Через пятнадцать минут снимаем финальный кадр! Гибель Чу Учэня! Рассыпание в пыль!

/-/

Пятнадцать минут спустя декорации были перестроены. Все камеры — основные, дополнительные и даже портативные — были нацелены на Цзян Цы, стоящего в центре зеленого экрана.

Снова взревели промышленные вентиляторы, заставляя его белоснежные одежды биться в неистовом танце. Цяо Синьжань опустилась на колени чуть поодаль. Гримеры успели слегка подправить её макияж, но глаза всё еще оставались пухлыми и красными. Ей больше не нужно было «входить в образ». Она уже была пустой оболочкой, женщиной, которой суждено увидеть, как душа её возлюбленного развеется прахом на ветру.

Цзян Цы прикрыл глаза. В его голове не было ни скорби Чу Учэня, ни боли Су Нянь. Он проводил финальную сверку KPI.

Это был конец пути для «Чу Учэня». Согласно лору сценария, пятьсот лет назад его возлюбленная Юнь Си погибла, спасая мир. Чу Учэнь, находившийся в уединении, пошел против воли Небес, сохранил искру её души и отправил в перерождение, превратив её в Су Нянь. Пятьсот лет спустя Небесный Дао решил исправить ошибку. На Су Нянь обрушилась кара, призванная стереть её существование из всех миров. Чу Учэнь стал её щитом.

«Классический сюжет сянься. Но я поставлю в нем неклассическую точку», — решил Цзян Цы. Он собирался сыграть самую трагическую смерть в тишине. Без пафосных криков.

— Мотор!

Цзян Цы начал движение. С помощью системы тросов он взмыл в воздух, широко раскинув руки. Его тело образовало массивный защитный крест в пустоте, закрывая собой невидимую угрозу.

Пакеты с искусственной кровью под одеждой начали лопаться один за другим. Багровая жидкость мгновенно пропитала безупречный белый шелк. Он не издал ни звука. Ни единого стона боли. Он просто висел в воздухе, принимая на себя ярость стихии, пока его «бессмертное тело» не начало истощаться.

Спустя вечность он медленно опустился на землю, встав прямо перед Цяо Синьжань. Он смотрел на нее — на девушку, которую защищал пять веков. Цзян Цы использовал все свои навыки.

— На этот раз... моя очередь защищать тебя.

В его голосе не было ни капли страдания. Только бесконечная усталость человека, чей пятисотлетний дозор наконец окончен. И странное облегчение. Эти слова, сказанные почти шепотом, ударили в сердца присутствующих сильнее, чем грохот спецэффектов.

/-/

Цяо Синьжань застыла. Глядя на его окровавленные одежды, она снова зарыдала, но это было уже беззвучное, высасывающее жизнь горе.

Но это был не конец. Цзян Цы оставался стоять, не падая. Согласно задумке, его тело должно было начать распадаться с ног, превращаясь в золотые искорки света. Полная аннигиляция.

Весь персонал затаил дыхание. Им казалось, что они действительно видят бога, уходящего в небытие. Цзян Цы мысленно отсчитал десять секунд — время, когда «свет» должен был достичь его лица.

И тогда он улыбнулся Цяо Синьжань. Это была очень легкая, едва заметная, но пробирающая до мозга костей нежная улыбка. Улыбка прощания и освобождения.

Бум—

Мир Цяо Синьжань рухнул окончательно. Она рванулась вперед, пытаясь поймать эти ускользающие искорки света, но её пальцы хватали лишь воздух. Она открыла рот, но крик застрял в груди. Она просто упала на колени, опустошенная до самого дна души.

В ту же секунду в голове Цзян Цы начался настоящий хаос уведомлений:

[Дзинь! Получены Очки Разбитого Сердца от Цяо Синьжань: +188!]

[Дзинь! Получены Очки от ассистента по свету: +28!]

[Дзинь! Получены Очки от гримера: +45!]

[Дзинь! Получены Очки от оператора: +33!]

...

[Поздравляем! Получено продление жизни: 15 дней!]

[Текущий баланс Очков: 1410]

[Оставшийся срок жизни: 195 дней, 5 часов!]

За монитором царила гробовая тишина. Осветитель забыл выключить приборы. Помощник оператора замер с хлопушкой. Все были заворожены картинкой. Это было «красивое уничтожение».

Режиссер У сорвал наушники и выругался сквозь зубы: — Черт... Вот так и должен падать истинный Бессмертный!

Гу Хуай молчал, глядя на застывшую на экране улыбку Цзян Цы. В его мозгу лихорадочно работала аналитика. Чу Учэнь изначально был лишь четвертым мужским персонажем в сценарии. Технической фигурой для развития Су Нянь. Но после импровизаций Цзян Цы, после этой «божественной» смерти... Гу Хуай ясно видел: как только дорама выйдет на экраны, этот персонаж станет феноменом. А имя Цзян Цы ворвется в индустрию с пугающей скоростью.

/-/

— Стоп! Снято! Идеально! — крик режиссера, искаженный волнением, наконец разрушил тишину. — Объявляю: работа актера Цзян Цы в проекте «Бедствие трех жизней» официально завершена!

Как только команда прозвучала, «Чу Учэнь», только что разбиравший сердца миллионов, спокойно позволил техникам снять с себя систему тросов. Цзян Цы привычным жестом отряхнул одежду от несуществующей пыли.

Сунь Чжоу подлетел к нему, размазывая слезы по щекам и протягивая полотенце. — Цы-гэ, ты... ты просто космос!

Цзян Цы взял полотенце и обыденно стер «кровь» с лица. Он мельком взглянул на всхлипывающих сотрудниц площадки, затем на Цяо Синьжань, которая всё еще не могла подняться с колен, и обратился к ошарашенному ассистенту:

— Снято! Наконец-то.

Он сделал паузу, словно возвращаясь из пятисотлетнего изгнания в реальность 2026 года, и добавил: — Сунь Чжоу, что у нас сегодня на ужин? Я бы сейчас с удовольствием съел порцию острого хого по-юйски. Посмотри, где тут ближайшая забегаловка.