Сцена, достойная богов!

Рука Цзян Цы, сжимающая барабанные палочки, мелко дрожала. Огонь в его глазах окончательно потух. А затем в них вспыхнуло безумие, готовое сжечь всё вокруг дотла.

Он смотрел на черную массу «вражеских войск» под стенами города. Его взгляд, казалось, пронзал время и пространство, видя самые темные глубины человеческого сердца... со смесью сострадания и насмешки.

«Какая разница между мной и вами? Мы все лишь пешки на шахматной доске под названием «судьба», не властные над собственными ходами».

Он улыбнулся. Уголки его рта исказились в уродливой гримасе, которая, тем не менее, была полна душераздирающей муки.

За монитором режиссер Ли Сян внезапно сжал кулаки. Он был совершенно ошеломлен состоянием Цзян Цы. Это больше не было актерской игрой. Это был идеальный резонанс на уровне души с самой сутью персонажа!

Су Цинъин, стоявшая неподалеку, почувствовала, как её зрачки расширились. Она снова видела это. Ту самую знакомую, пугающую реалистичность, способную засасывать человеческие души. В прошлый раз это было отречение, рожденное из предельной любви. В этот раз — пламя, рожденное из предельного отчаяния. Какая же душа скрывается внутри этого новичка по имени Цзян Цы?

Мэтр Цинь Фэн изначально собирался лишь лениво понаблюдать. Но когда он увидел улыбку Цзян Цы, на его обычно бесстрастном лице впервые отразилось изумление. За тридцать лет в индустрии он переиграл всех: от императоров и генералов до торговцев и чернорабочих. Он верил, что его понимание актерства достигло совершенства. Но сегодня, глядя на этого юношу, которому едва исполнилось двадцать, он увидел нечто, к чему никогда раньше не прикасался.

Это была не техника. Это был... талант. Талант такого масштаба, перед которым бледнели любые технические приемы!

В тот момент, когда вся площадка погрузилась в звенящую тишину, Цзян Цы задвигался. Собрав последние силы, он с яростью обрушил тяжелые палочки на боевой барабан!

— БУМ!!!

Тяжелый звук взорвался в ушах присутствующих. А следом:

— БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!

Удары внезапно стали плотными и неистовыми! Цзян Цы раз за разом взмахивал палочками, как сумасшедший. «Раны» на его теле вскрылись, кровь окрасила камни башни под его ногами. Его движения становились всё медленнее, всё тяжелее. Но он не останавливался. Взгляд был прикован к горизонту, зрачки уже начали терять фокус, но барабанный бой продолжал звучать. Один за другим. Будто он использовал саму свою жизнь, чтобы исполнить финальный реквием по этому обреченному одинокому городу.

— СТОП! СНЯТО!! — в крике Ли Сяна слышалась дрожь, которую он не мог подавить.

Барабанный бой резко оборвался. Палочки в руках Цзян Цы с грохотом упали на пол, и сам он медленно сполз вниз по барабану, тяжело дыша. Люди оставались погруженными в эту трагическую, удушливую атмосферу, не в силах из нее вырваться. Несколько девушек-ассистенток с низким эмоциональным порогом уже закрывали рты руками, беззвучно рыдая.

У Чжао Сюэлин тоже покраснели глаза. Она смотрела на лежащего на земле Цзян Цы со смесью шока и... жалости.

— Монстр... — Цинь Фэн выдавил эти слова сквозь стиснутые зубы. И это не было оскорблением. Это была высшая похвала, которую опытный актер мог дать младшему коллеге.

Су Цинъин стояла неподвижно. В очередной раз перформанс этого человека вдребезги разнес все её психологические защиты.

— Хорошо! Хорошо! ХОРОШО!!

Ли Сян внезапно вскочил из-за монитора, трижды выкрикнув «хорошо». Он бросился вперед, желая помочь Цзян Цы подняться, но на полпути отдернул руку. Он боялся нарушить эмоциональный фон актера, который еще не успел утихнуть.

— Быстрее! Медиков сюда! Проверьте его! — обернулся он к персоналу.

Цзян Цы лежал на холодном полу, его грудь неистово вздымалась, а в голове была абсолютная пустота. В этой сцене он выложился настолько, что, казалось, вытряхнул из себя все запасы ментальной энергии. Ему казалось, что он и впрямь один раз умер.

Но голос в голове мгновенно привел его в чувство!

[Дзинь! Обнаружен интенсивный всплеск эмоций «Разбитое сердце»!]

[Очки Разбитого Сердца +120 от «Су Цинъин»!]

[Дзинь! Обнаружена эмоция «Разбитое сердце»!]

[Очки Разбитого Сердца +50 от «Чжао Сюэлин»!]

[Очки Разбитого Сердца +8 от сотрудницы Ван Сяомэй!]

...

Целая лавина системных уведомлений затопила сознание Цзян Цы.

[Подведение итогов...]

[За это выступление получено в общей сложности 210 Очков Разбитого Сердца!]

[Текущий баланс: 282 очка!]

[Поздравляем хоста с продлением жизни на 30 дней!]

[Текущий запас жизни: 47 дней 08 часов 15 минут 32 секунды]

«Охренеть! 282 очка! И продление жизни сразу на месяц!»

Он с трудом подавил желание вскочить и победно зарычать на всё небо, продолжая «немощно» лежать на полу. Самосовершенствование актера всё-таки нужно поддерживать.

Сотрудники поспешно помогли ему подняться, поднесли воду и начали вытирать пот. — Цзян Цы, ты в порядке? — с тревогой спросил подошедший режиссер Ли.

— Всё нормально, режиссер, — слабо улыбнулся парень. — Просто немного вымотался.

— Ну ты и даешь, парень, чуть жизнь за роль не отдал! — Ли Сян похлопал его по плечу со смесью нежности и досады. — Эта сцена была просто ошеломляющей! Даю слово, когда фильм выйдет, твой персонаж станет классикой!

Получив такую высокую оценку, Цзян Цы улыбнулся. Он поднял голову и случайно увидел, что к нему бок о бок идут Су Цинъин и Цинь Фэн.

«Что они задумали? Тройной допрос?»

Цинь Фэн остановился перед ним, внимательно изучая его с ног до головы взглядом человека, видевшего в этой жизни всё. Этот взгляд не был направлен на новичка — мэтр смотрел на него как на редчайшее сокровище.

— Парень, — наконец заговорил Цинь Фэн низким голосом. — Как ты это сделал?

Цзян Цы вздрогнул: — А? Что именно?

— Не прикидывайся дураком, — взгляд Цинь Фэна был острым. — Такого состояния нельзя достичь одной техникой. Скажи честно, что именно... тебе пришлось пережить?

«Опять! Снова этот вопрос!», — Цзян Цы мысленно застонал. «Почему все думают, что у меня за плечами какая-то жуткая трагедия? Я же оптимистичный, веселый и жизнелюбивый молодой человек!».

Ему оставалось лишь снова прибегнуть к своему универсальному щиту: он уставился в потолок под углом в сорок пять градусов, придав взгляду меланхоличности, а голосу — вековой усталости. — Учитель Цинь, некоторые вещи лучше оставлять в прошлом, когда они заканчиваются.

Цинь Фэн посмотрел на его «полный историй» профиль и замолчал. Стоявшая рядом Су Цинъин смотрела на Цзян Цы ещё более сложно. В её взгляде появился новый элемент, который она и сама не заметила... щемящая боль.

И тут вклинился несвоевременный, но пугающе «уместный» голос: — Учитель Цзян, это была потрясающая игра! Настоящее откровение для меня!

Все обернулись и увидели Лу Ифэна, который незаметно вернулся на площадку. Он стоял чуть поодаль, изображая на лице идеальную смесь изумления и восторга, и с энтузиазмом аплодировал.