Слеза ради обожествления? Нет — я просто вспомнил о маме!

Наступила суббота.

Атмосфера в репетиционном зале №1 была куда более суровой и колючей, чем ледяной декабрьский ветер, завывающий за панорамными окнами. Казалось, виртуальный шторм, бушующий в Weibo, и безумные цифры подписчиков Цзян Цы не имели к этому месту ни малейшего отношения. Здесь, среди запаха канифоли и старого паркета, всё еще действовали законы старой школы, и воздух был натянут, как струна перед самым разрывом.

Ся Мэн пришла сегодня ещё раньше обычного. Она не проронила ни слова, не поздоровалась ни с кем из сокурсников. Она стояла в самом центре сцены — одинокая, хрупкая, но пугающе твердая фигура в черном трико. Она механически повторяла одни и те же движения и реплики Мин Мин, оттачивая их до состояния абсолютной стерильности.

Официальная репетиция началась без лишних предисловий. Лю Годун занял свое привычное место в первом ряду. Его лицо было непроницаемым, а взгляд — острее бритвы. Сегодня он не собирался давать поблажек.

— Ся Мэн, начни с того момента, на котором мы споткнулись вчера. Сцена отказа. Поехали.

Это была ключевая мизансцена, где Мин Мин окончательно и беспощадно отвергает чувства Ма Лу. Ся Мэн коротко кивнула. Без секундного колебания она мгновенно «включилась». Угол поворота головы, момент, когда рука взлетает в запрещающем жесте, паузы между словами — всё было выверено с точностью до миллисекунды. Она работала как идеальный метроном.

— У меня нет к тебе чувств.

— Твои подарки… я их не приму.

— Пожалуйста, не беспокой меня больше. Никогда.

Это было безупречно. Технически — уровень эталонного учебника. Студенты, сидевшие в углу, затаили дыхание. Некоторые даже начали судорожно делать пометки в блокнотах, пытаясь деконструировать математику её движений. Когда Ся Мэн закончила и замерла в финальной позе, в зале повисла тяжелая тишина. Всем казалось, что лучше сыграть просто невозможно. Обычные смертные чувствовали себя раздавленными этой мощью.

Но тишину внезапно разорвал тихий, спокойный голос.

— Неправильно.

Цзян Цы медленно покачал головой. Все взгляды мгновенно скрестились на нем, как лучи прожекторов. Ся Мэн вздрогнула, её тело напряглось. Она медленно повернула голову, и её ледяной взгляд, полный скрытого презрения, впился в Цзян Цы.

«Снова он».

Лю Годун едва заметно улыбнулся. Именно этого момента он и ждал.

— Учитель Лю, — Цзян Цы поднялся со своего места, его лицо было абсолютно невозмутимым. — Можно мне… тоже попробовать?

Студенты в углу буквально онемели. «Попробовать? Что он собрался пробовать? Снова обрушить на Ся Мэн свою «дикую» энергетику, пытаясь пробить её айсберг голыми эмоциями?»

 Ся Мэн молчала, но в её глазах читался четкий вызов: «Покажи мне, на что способен твой хаос против моей системы».

— Хорошо, — коротко бросил Лю Годун, подаваясь вперед.

/-/

Цзян Цы вышел на сцену. Но он не встал на место Ма Лу. Он прошел мимо, остановившись именно там, где только что стояла Ся Мэн.

— Я сыграю Мин Мин, — спокойно произнес он.

В зале поднялся гул. Это была не просто просьба — это была прямая провокация. Цзян Цы вызывал Ся Мэн на бой на её собственной территории, в её собственной роли.

— Начинай, — скомандовал Лю Годун.

Цзян Цы начал движение. Он развернулся точно под тем же углом, под которым поворачивалась Ся Мэн. Он вскинул руку в жесте отчуждения — высота запястья, положение пальцев, наклон корпуса были идентичны. А затем он заговорил.

— У меня нет к тебе чувств.

Тон, ритм, каждая интонационная яма. Это была идеальная репликация. По залу пронеслись судорожные вдохи. Студенты переводили взгляд с Цзян Цы на Ся Мэн, словно видели перед собой жутковатых близнецов. Как это возможно?! Цзян Цы ведь был «чувственником», адептом нутра! Откуда у него этот абсолютный, хирургический контроль над связками и мышцами?

Лицо Ся Мэн стало пепельно-бледным. Высокая стена, которую она возводила годами, тренируясь до седьмого пота, рухнула в одно мгновение. Он посмотрел на её технику всего один раз — и полностью её «украл». Нет, не украл. Он показал ей, что её «максимум» для него — всего лишь элементарное упражнение.

Цзян Цы продолжал. — Твои подарки… я их не приму.

— Пожалуйста, не беспокой меня больше.

Строка за строкой, холод за холодом. Безупречно. Мраморно. Мертвенно. До тех пор, пока он не дошел до финальной фразы.

Согласно сценарию, после последних слов Мин Мин должна решительно уйти. Цзян Цы замер, глядя в пустоту, где по сюжету стоял Ма Лу. Он приоткрыл губы и тем самым ледяным тоном, лишенным малейшего человеческого тепла, произнес:

— Всё, что я люблю, — это я сама.

И в этот самый момент, когда он начал разворачиваться, подсознательно сработал его прокачанный навык «Микромимика глаз».

Из уголка его правого глаза, без всяких предупреждений, без искажения лица, без единого всхлипа, медленно выкатилась одна-единственная слеза. Она была кристально чистой и, казалось, обжигающе горячей.

Она появилась так внезапно и так нелогично, что в мгновение ока прошила всю ледяную оболочку образа Мин Мин. Эта слеза обнажила всё: подавленную боль, хрупкость и чудовищное противоречие, скрытое глубоко внутри персонажа. Она говорила: «Она не любит себя. У неё просто больше ничего не осталось».

Слеза не успела даже докатиться до подбородка — Цзян Цы, словно случайно, стер её тыльной стороной ладони в середине поворота. Так быстро, что многие подумали, будто им это померещилось в свете ламп.

/-/

В зале воцарилась гробовая тишина. Люди застыли, словно пригвожденные к местам. Чьи-то сердца сжались, в чьих-то горлах встал комок. Лю Годун сидел с открытым ртом, не в силах издать ни звука. Он увидел не просто технику — он увидел душу, помещенную в идеальную клетку формы.

Ся Мэн дрожала всем телом. Она смотрела в спину Цзян Цы, и её кровь, казалось, превратилась в жидкий азот. Это был предел. Вершина, о которой она даже не мечтала. Оказывается, экстремальная техника нужна не для того, чтобы «выражать» чувства. Она нужна для того, чтобы ювелирно сдерживать их на самом краю бездны.

Перед этой единственной слезой всё её «эталонное» выступление показалось ей жалким, сухим и бессмысленным.

Цзян Цы не оборачивался. Он стоял, словно ещё не до конца выйдя из транса, и тихо, почти шепотом, произнес в пустоту: — Ты никогда никого не любила. И себя ты тоже не любишь. Ты просто… до смерти боишься совершить ошибку.

Сказав это, он сошел со сцены. Его лицо выражало крайнюю степень отрешенности и усталости, будто эта маленькая «учебная задача» выпила из него все соки. Эта манера делать невероятное будничным добила Ся Мэн окончательно.

Она стояла на сцене как манекен. Спустя вечность она заставила свои ноги двигаться. Шаг за шагом она подошла к Цзян Цы, который в этот момент спокойно пил воду из бутылки.

Её голос дрожал, она едва выдавливала слова сквозь сцепленные зубы: — Как… как ты сделал это на этот раз? Какую методику ты использовал, чтобы выжать эту слезу в такой момент?

Цзян Цы, не ожидавший такой «жажды знаний», поперхнулся водой. Он несколько раз моргнул, искренне пытаясь вспомнить, что было в его голове секунду назад. А затем он почесал затылок и выдал самый простой, обезоруживающе честный ответ:

— А, это… Да я просто подумал, что если мама узнает, что я опять пропустил ужин из-за репетиции, она меня точно отчитает. Мне стало так себя жалко, что слеза сама собой и выкатилась.

[Дзинь! Зафиксирован тотальный ментальный коллапс у Ся Мэн!]

[Очки Разбитого Сердца +120!]

[Текущий баланс: 466]

[Запас жизни: +10 дней]