Иди на кастинг, и весь гонорар твой!

Су Цинъин обещала лишь рекомендацию, а не саму роль. В мире большого кино одно слово кинодивы могло открыть дверь, но войти в неё и остаться внутри Цзян Цы должен был сам. К тому же ситуация осложнялась корпоративными интересами: проект принадлежал гиганту «Дэйлайт Энтертейнмент», в то время как Цзян Цы был связан контрактом со «Спарк Медиа».

Могли ли здесь возникнуть... «подводные камни»?

Цзян Цы сразу подумал о Линь Вань. Теперь он был её артистом, и его карьера находилась в её руках. Он прекрасно понимал: в этой индустрии репутация — это всё. Он не мог позволить себе совершить глупость и прослыть «двуличным», пытаясь тайком урвать кусок риса из чужого котелка, пока сидит за столом собственного босса. Подобное «крысятничество» было не только профессиональным табу, но и серьезным изъяном в характере, который мог поставить крест на его будущем.

Он набрал номер Линь Вань, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. — Алло, сестра Линь Вань... Мне нужно кое о чем вам доложить.

Ленивый, чуть хрипловатый голос Линь Вань раздался в трубке: — Выкладывай.

— Только что... со мной связалась Су Цинъин, — Цзян Цы тщательно взвешивал каждое слово, боясь спровоцировать «Дьявольского сценариста». — Она сообщила, что у «Дэйлайт» запускается крупный проект сянься-дорамы. Она хочет рекомендовать меня на прослушивание.

На другом конце линии воцарилась тишина. Секунды тянулись как часы. Цзян Цы почти слышал, как в голове Линь Вань ворочаются шестеренки анализа. Он не знал, как она это воспримет. Решит ли она, что он неблагодарен? Или воспримет жест Су Цинъин как попытку переманить ценный кадр в стан конкурента? В любом случае, гнев босса был последним, что ему сейчас требовалось.

— Сянься? — наконец переспросила Линь Вань, и в её голосе проскользнуло искреннее удивление. — Су Цинъин сама вышла на тебя с предложением?

— Да.

— Проект «Дэйлайт Энтертейнмент»... Хм.

Она замолчала, словно прикидывая расклад сил на шахматной доске индустрии. — Пришли мне сценарий. Немедленно, — скомандовала она и повесила трубку.

Весь следующий час Цзян Цы мерил шагами свою крохотную комнату, едва не проделав в линолеуме борозды. Ожидание было невыносимым. Наконец телефон завибрировал.

— Я прочитала сценарий, — голос Линь Вань был удивительно спокойным. — Роль... весьма достойна.

Цзян Цы почувствовал, как напряжение в плечах немного спало.

— Структура сюжета крепкая, мир прописан детально, а главные герои — не просто картонные декорации, — Линь Вань начала разбирать проект с профессиональной холодностью топового сценариста. — Но самое главное, Чу Учэнь. Этот персонаж прописан на удивление глубоко для дорамы такого жанра.

— Вы про того самого «Беспыльного Почтенного»?

— Да, — в тоне Линь Вань послышалось редкое одобрение. — У него мощная арка. Герой, который живет в вечном холоде одиночества и выбирает самопожертвование ради спасения той, кто его даже не помнит... Это глубоко. И, что важнее всего, это идеально ложится на твой типаж.

— Тогда... сестра Линь Вань, что мне делать? — сердце Цзян Цы снова пустилось вскачь.

— Иди.

Ответ был таким внезапным и прямым, что Цзян Цы на миг потерял дар речи. — А? И всё?

«Никаких условий? Никаких претензий к «Дэйлайт»? Никаких попыток выторговать долю или обменять его на другие ресурсы?»

— Что за «а»? — Линь Вань фыркнула и коротко рассмеялась. — Неужели ты думал, что я упущу для тебя такой шанс? То, что Су Цинъин лично тебя продвигает — это удача, которую ты заслужил своей пахотой на площадке «Интриг». Это значит, что твоя игра по-настоящему её проняла.

Она сделала паузу, и её голос стал наставительным: — В этом бизнесе талант — это только половина успеха. Вторая половина — связи. Су Цинъин славится своей замкнутостью, она почти никогда никому не помогает. Но её вкус безупречен. Если она готова за тебя поручиться — это одолжение стоит дороже, чем десять главных ролей в проходных сериалах.

Цзян Цы слушал её и не верил своим ушам. Он ожидал, что Линь Вань будет действовать как жесткий менеджер, защищающий интересы «Спарк Медиа».

— Но это же чужой проект, Линь Вань... компания не понесет убытки?

— Какая к черту компания? — перебила она его. — Ты подписан лично со мной. Твой успех — это успех моего агентства.

Её голос стал по-настоящему властным: — Иди на этот кастинг. И слушай внимательно: если получишь роль, компания не возьмет с тебя ни единого процента комиссии. Весь гонорар, до последней копейки, забирай себе.

У Цзян Цы зашумело в ушах. — Но это... это же не по протоколу! Это неправильно!

— Правила здесь устанавливаю я.

Линь Вань излучала такую уверенность, которая не оставляла места для споров. — Считай это моими личными инвестициями в твоё будущее и твои связи. Я подписала тебя, потому что верю в твой потенциал. Я не допущу, чтобы ты упустил шанс засиять из-за дурацких корпоративных проволочек. Просто запомни: ты из «Спарк Медиа». И когда взлетишь — не забудь замолвить словечко за своего босса.

После того как Линь Вань отключилась, Цзян Цы еще долго сидел, глядя в стену. Любой, кто сказал бы, что он не тронут до глубины души, был бы последним лжецом. Он привык считать их отношения чистым бизнесом, схемой «хозяин — работник». Он не ожидал такой щедрости и такой веры в него. Отказаться от комиссии, да еще и поощрять его работу с конкурентами... О таком боссе можно было только молиться!

Цзян Цы глубоко вздохнул, навечно выгравировав эту благодарность в своем сознании рядом с тем самым контрактом категории А.

Но за эйфорией благодарности по пятам следовало ледяное дыхание реальности. Ответственность стала еще тяжелее. Если он провалится, он подведет не только Су Цинъин, но и Линь Вань, которая поставила на него всё. И, что самое страшное... он подведет самого себя.

— Я обязан вырвать эту роль! — глаза Цзян Цы опасно блеснули.

Он снова открыл сценарий «Бедствия трех жизней», вчитываясь в каждое слово. «Внешне холоден, не запятнан мирской пылью...»

«Несет в себе тяжесть тайн и любви длиной в пятьсот лет...»

«Тело рассыпается прахом...»

Этот Чу Учэнь жил в аду одиночества полтысячелетия. Его любовь была беззвучным криком в пустоте. Цзян Цы читал и чувствовал, как фантомная боль сжимает его собственное сердце.

/-/

Дни ожидания превратились в медленную пытку. Время утекало сквозь пальцы. На системной панели кроваво-красный таймер жизни неумолимо прыгал: [70 дней]...

[68 дней]

...

[65 дней].

Каждая единица, на которую уменьшалось число, отдавалась в его голове глухим ударом похоронного колокола.

Глубокой ночью, в звенящей тишине комнаты, Цзян Цы до изнеможения репетировал перед зеркалом. Его взгляд становился всё более отрешенным, будто он и впрямь смотрел на мир из бездны пятисотлетнего ожидания.

— В этот раз... пришла моя очередь защитить тебя...

Он шептал эту реплику своему отражению. Отражение отвечало ему едва заметной, бесконечно печальной улыбкой, но глаза оставались мертвой, неподвижной бездной. В зеркале больше не было Цзян Цы — там был Чу Учэнь.

И вот, когда он почти слился со скорбью своего героя, чувствуя, что мир вокруг окончательно обесцветился...

Дзинь!

Экран телефона вспыхнул, разрывая полумрак. На нем высветилась та самая аватарка с безмолвным снегом.

Это была Су Цинъин!