Первый ужин в Альма-матер — время для баек!
— Брат Цы, это было бахвальство высшего уровня, ставлю десять из десяти, — Чжао Чжэнь с размаху хлопнул Цзян Цы по плечу, и на его лице отразилась смесь искреннего восхищения и жгучей зависти.
— Что еще за «Мой психолог — это сцена»? Ты тут что, Ромео из себя строишь?
Чэнь Мо поправил очки, и за линзами блеснул холодный аналитический огонек. — Согласно теории Фрейда, это типичный механизм психологической защиты — сублимация. Проекция личных переживаний в художественное творчество для облегчения реальной тревожности. Брат Цы, это можно считать высшей формой катарсиса.
Цзян Цы лишь молча вздохнул. Проводить слишком много времени с этими двумя было испытанием: один мог убить любой разговор своей прямолинейностью, а другой превращал обычную дружескую беседу в академический доклада.
— Ладно вам, — Цзян Цы встал, прерывая их поток мыслей. — Хватит анализа. Пошли лучше поедим, я чертовски проголодался.
— Идем! — Чжао Чжэнь мгновенно оживился и по-хозяйски закинул руку на шею Цзян Цы. — Сегодня ты точно проставляешься! Ты теперь большая звезда, грех не воспользоваться моментом и не обчистить твой карман!
— Без проблем, — тут же согласился Цзян Цы.
На его счету уже лежали выплаты за «Бедствие трех жизней». Хотя большую часть он перевел матери, оставшейся суммы с лихвой хватало, чтобы устроить братьям настоящий пир. Они вышли из общежития, обнявшись за плечи, и на мгновение Цзян Цы показалось, что он вернулся в те беззаботные дни первого курса, когда главной проблемой была несданная зачетка.
/-/
У ворот академии раскинулась знаменитая «улица барбекю». Вечерний воздух, пропитанный густым ароматом кумина, жгучего перца и жареного мяса, смешивался с звоном пивных бокалов и громким смехом. Это была самая живая симфония ночной жизни студенческого квартала.
Чжао Чжэнь по-хозяйски нашел их любимый столик и властно махнул рукой: — Шеф! Нам как обычно! Бараньи почки, сухожилия и того гигантского кальмара. Сделай так остро, чтоб мы искры высекали! И ящик ледяного пива, и побыстрее!
Вскоре на столе появились шипящие шпажки и запотевшие бутылки. Чжао Чжэнь с характерным «пшш» вскрыл три бутылки и расставил их перед друзьями.
— Ну, за возвращение! Брат Цы, добро пожаловать домой! — он поднял бутылку. — И за то, чтобы ты поскорее окончательно покорил Синьжань и достиг пика жизни!
Цзян Цы чокнулся с ним и сделал большой глоток. Прохладная жидкость приятно обожгла горло, смывая остатки летнего зноя и то напряжение, которое копилось в его сердце последние месяцы.
— Не неси чепухи, — Цзян Цы отставил бутылку и взялся за шашлык из почек.
— Я? Чепуху? — дух сплетника в Чжао Чжэне вспыхнул с новой силой. — Да весь интернет стоит на ушах! Говорят, у вас с Синьжань чувства вспыхнули прямо на площадке, что вы из трейлеров друг друга не выпускали! А то слитое фото? Да она смотрит на тебя так, будто хочет съесть без соли и перца!
Чэнь Мо меланхолично добавил: — Я изучал то фото. Ракурс снизу, контровой свет... Такая постановка освещения подсознательно формирует атмосферу глубокой привязанности. С точки зрения медиа-коммуникаций, у этого кадра был стопроцентный вирусный потенциал.
Чжао Чжэнь зыркнул на него: — Говори на человеческом!
— Это значит, что всё могло быть подстроено ради пиара, — лаконично пояснил Чэнь Мо.
— Невозможно! — тут же возразил Чжао Чжэнь. — Разве моему Брату Цы нужен такой дешевый хайп? Он опирается на талант! Верно, Брат Цы?
Цзян Цы промолчал, делая ещё один глоток. Как он мог им объяснить? Что взгляд Синьжань — это не любовь, а своего рода «стокгольмский синдром», развившийся после того, как он методично уничтожал её психику своей игрой? Они бы не поверили, даже если бы он поклялся на сценарии. Его молчание Чжао Чжэнь истолковал по-своему — как подтверждение.
— Твою ж налево! — спортивный стипендиат хлопнул себя по бедру, и его голос взлетел на октаву. — Так это правда?! Брат Цы, ты монстр! Это же сама Цяо Синьжань!
Цзян Цы поперхнулся пивом и долго кашлял. — Давайте сменим тему. В какие группы вас распределили на дипломный спектакль?
/-/
При упоминании спектакля лицо Чжао Чжэня мгновенно скисло. — Ой, лучше не спрашивай, — он с отчаянием вгрызся в кусок мяса. — Меня запихнули в «Грозу» играть Лу Дахая.
Чэнь Мо посмотрел на него с сочувствием: — С твоей-то внешностью тебе было бы сложно сыграть даже Чжоу Чуна, не то что Дахая... У режиссера богатое воображение.
— Заткнись! — огрызнулся Чжао Чжэнь, а затем со злорадством посмотрел на Цзян Цы. — Но по сравнению с тобой, я ещё счастливчик. Брат Цы, у тебя серьезные проблемы!
Цзян Цы вопросительно приподнял бровь. — Твоя партнерша — Ся Мэн, — Чжао Чжэнь понизил голос до таинственного шепота. — Ты хоть знаешь, какое у неё прозвище на нашем курсе?
— Какое?
— «Абсолютный ноль». Говорят, с самого поступления ни один парень не смог продержаться с ней в диалоге дольше трех фраз. Она всегда ходит с таким видом, будто на ней невидимая табличка «не прикасаться». На репетициях, если случается хоть малейший физический контакт, её взгляд — вжух! — и ты превращаешься в ледяную статую.
Чэнь Мо кивнул: — Профессиональные навыки Ся Мэн безупречны, она круглая отличница по всем дисциплинам. Но она слишком закрытая. Играть Мин Мин... по типажу и темпераменту она подходит идеально. Но у Мин Мин — страстное сердце, она холодная снаружи, но пылающая внутри. Это требует от партнера невероятного мастерства, чтобы «растопить» её и вызвать эмоциональный отклик.
Чэнь Мо посмотрел на Цзян Цы очень серьезно: — Брат Цы, твой противник — актер, который технически совершенен, но эмоционально застегнут на все пуговицы. А тебе играть Ма Лу — безумца, который готов сжечь себя ради любви. Вы — как лед и пламя. Получится ли у вас химия — большой вопрос.
— Хм… интересно, — коротко бросил Цзян Цы.
/-/
На следующее утро Цзян Цы проспал до тех пор, пока солнце не начало нещадно палить сквозь щели в шторах. За окном общежития слышалась привычная суета: звонки велосипедов, топот ног спешащих на пары студентов. Всё дышало жизнью.
Цзян Цы лениво потянулся, чувствуя, как каждая косточка в теле расслабляется. Это забытое чувство покоя почти заставило его забыть о таймере смерти, висящем над головой. Он потянулся к телефону, привычно желая проверить систему, но в этот раз сдержался. Те цифры были результатом тяжелой борьбы, и он не хотел портить момент тишины холодными расчетами.
Телефон завибрировал. Сообщение в WeChat.
Старина Лю: «Вернулся в академию?»
Цзян Цы мгновенно сел в кровати.
Цзян Цы: «Учитель Лю, я приехал вчера днем».
Reply пришел меньше чем через три секунды.
Старина Лю: «Ко мне в кабинет. Немедленно»
Лаконично, емко и без капли эмоций. Цзян Цы вздохнул и сполз с кровати.
— Брат Цы, уже подъем? — Чэнь Мо оторвался от стопки профессиональной литературы.
— Старина Лю вызывает «на ковер».
— Ох... — Чэнь Мо сочувственно втянул воздух. — Ты так долго был вне зоны доступа в этом семестре, он точно устроит тебе показательную порку. Удачи, она тебе понадобится.
Цзян Цы ничего не ответил. Он быстро умылся, натянул чистую футболку, джинсы, пониже надвинул кепку и вышел из комнаты, навстречу своему первому академическому испытанию.