«Большое обещание» босса-сценариста
Шанхай, аэропорт Хунцяо. Восемь часов утра.
Воздух в зале прибытия был пропитан запахом дешевого кофе, дезинфицирующих средств и той особой, липкой усталостью, которая свойственна только ранним рейсам и офисному планктону, не видевшему нормального сна неделями.
Цзян Цы, облаченный в простой черный тренч, который делал его фигуру ещё более тонкой и хрупкой, не спеша катил за собой небольшой чемодан. Сунь Чжоу на этот раз с ним не было — Цзян Цы милосердно отправил ассистента в краткосрочный отпуск, велев ждать дальнейших указаний в Пекине.
Прошедшая ночь была тяжелой. После «смерти» на съемочной площадке и последующего бурного хого его организм требовал покоя, но KPI выживания гнал его вперед. Из-за отсутствия нормального сна над ним витал едва уловимый, но отчетливый шлейф изможденности. На его бледном, почти алебастровом лице проступила та самая синева под глазами, которую гримеры обычно создавали часами.
Он не стал задерживаться в аэропорту. Поймав такси, он коротко бросил адрес:
— Рончуан-Тауэр, корпус А. К «Спарк Медиа».
/-/
Офисный этаж, где располагалась компания Линь Вань, сегодня был непривычно тихим. Но стоило фигуре Цзян Цы показаться в дверях, как ритм жизни сотрудников мгновенно изменился. Люди, болтавшие в зоне отдыха или лениво перекладывавшие бумаги, синхронно замедлили движения.
Шепот пополз по офису, как туман по низине.
— Это он... Цзян Цы. Тот самый.
— Боже, в жизни он выглядит ещё более... потусторонним, чем на фото. Кажется, он едва держится на ногах.
Молоденькая стажерка, прижав к груди папку с документами, испуганно прошептала старшей коллеге:
— Это же Брат Цзян Цы, тот самый генерал из «Интриг»? Почему от него веет таким холодом? Он словно... призрак.
Старшая коллега, многозначительно поправив очки, ответила тоном человека, познавшего все тайны мироздания:
— Ты просто не видела его дипломный спектакль, вот и не понимаешь. Люди, которые там были, говорят, что к финалу он настолько слился с персонажем, что его сознание почти выгорело. С тех пор он такой. Несет на себе бремя всех своих ролей. Это и есть цена гениальности.
— Тсс, не смотри так открыто! Если Сестра Вань поймает нас за сплетнями, нам всем конец.
Бормотание резко стихло, когда Цзян Цы прошел мимо. Сам он, разумеется, ничего этого не слышал. Или, вернее, замечал взгляды, но совершенно не придавал им значения. Он мельком глянул на свое отражение в темном стекле перегородки.
«Да, круги под глазами знатные. Хого был лишним. И волосы... кажется, пора бы их помыть, а то выглядят как пакля. Впрочем, сойдет для «образа»».
Он уверенно пересек рабочую зону и остановился перед массивной дверью в конце коридора. На латунной табличке красовалась размашистая надпись: [Кабинет Президента].
Цзян Цы поправил воротник, глубоко вдохнул и постучал. Из-за двери раздался резкий, уверенный женский голос:
— Входи.
/-/
Цзян Цы ожидал увидеть свою начальницу одну, склонившуюся над очередным «смертоносным» сценарием. Но реальность преподнесла сюрприз.
Линь Вань действительно сидела за своим огромным столом, скрестив руки на груди. Но на гостевом диване у окна расположилась ещё одна фигура.
Женщина. Черная шляпа-ведро, огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, безупречно стройная фигура и аура такой ледяной отстраненности, что в кабинете, казалось, температура упала на пару градусов.
Услышав скрип двери, женщина медленно повернула голову. Шаги Цзян Цы замерли сами собой.
«Знакома. Слишком знакома».
Женщина тоже явно не ожидала его увидеть. Она медленно сняла очки, обнажая ослепительно красивое, но совершенно непроницаемое лицо.
Су Цинъин.
Мозг Цзян Цы на долю секунды выдал системную ошибку. «Что она здесь делает? Зачем Кинодиве, за которой бегают все агентства страны, сидеть в офисе «Спарк Медиа» в девять утра?»
Су Цинъин отреагировала первой. Она поднялась с дивана и едва заметно кивнула.
— Цзян Цы.
Он мгновенно взял себя в руки и ответил вежливым поклоном.
— Учитель Цинъин. Доброе утро.
После этого короткого обмена любезностями в кабинете воцарилась густая, почти осязаемая тишина. Это было неловко. Линь Вань с нескрываемым интересом наблюдала за этой сценой.
Перед ней стояли двое. Один — изможденный дорогой, бледный, но излучающий ту самую «эстетику надлома», которая сводит зрителей с ума. Другая — во всеоружии своего статуса, внешне спокойная, но напряженная до кончиков пальцев.
— Так и будете стоять как два истукана у входа? — голос Линь Вань разрезал тишину. — Заходи, Цзян Цы, закрывай дверь. Садись.
Цзян Цы подчинился. Су Цинъин снова опустилась на диван, поправляя поля шляпы. Она заговорила первой, словно оправдывая свое присутствие:
— Я здесь по поручению «Daylight Entertainment». Мы обсуждаем с Учителем Линь Вань возможность коллаборации по новому сценарию.
Её объяснение звучало четко, логично и предельно официально.
— В нашей компании есть несколько перспективных новичков, чьи типажи идеально вписываются в будущие проекты Линь Вань. Я здесь лишь как связующее звено, чтобы ускорить процесс.
Слова были безупречны. Но почему Цзян Цы в них не верил ни на йоту?
«Что за бред? «Daylight Entertainment» — гигант индустрии. У них что, закончились менеджеры по развитию, что они прислали свою главную звезду, лауреатку всех мыслимых премий, заниматься «налаживанием связей»? Кинодивы теперь подрабатывают агентами по кадрам? Хватают KPI за хвост для молодежи? Эта отмазка дырявая, как рыболовная сеть».
/-/
Линь Вань, откинувшись в кресле, видела всё. Она видела этих двоих насквозь. Она прекрасно помнила интерес Су Цинъин к парню ещё на съемках «Интриг». И то, что эта обычно холодная и не ввязывающаяся в чужие дела актриса притащилась сюда с таким нелепым предлогом — говорило само за себя.
Но куда больше её интересовал сам Цзян Цы.
Её «бриллиант», который она лично откопала. После тренировки в группе У Чуаня он вернулся с той самой аурой трагедии, которая раньше проявлялась только под камерами, а теперь, казалось, въелась в его поры. В каждом его жесте, в его бледности и этой странной отрешенности сквозила истинная «Королевская эстетика Плохого Конца».
Как сценаристка, специализирующаяся на «стекле» и боли, Линь Вань почувствовала дикий восторг. «Этот парень был рожден, чтобы пожирать сердца аудитории!»
— Раз уж ты сама просишь, Цинъин, я, конечно, не могу тебе отказать, — Линь Вань величественно махнула рукой, делая актрисе одолжение. — Мы обсудим коллаборацию.
Су Цинъин заметно расслабилась, снова надевая очки. И только тогда Линь Вань перевела хищный взгляд на Цзян Цы.
— А ты? Что привело тебя в Шанхай ни свет ни заря? С «Чу Учэнем» покончено?
Цзян Цы кивнул. У него не было сил разгадывать шарады Су Цинъин. Его первоочередная задача — выживание.
— Вань-цзе, я прилетел узнать о планах компании. Есть ли новые сценарии?
Он сделал паузу, добавляя самый важный критерий:
— Мне нужны трагедии. Чем хуже всё кончится — тем лучше. В идеале — чтобы зритель три года не мог смотреть на мир без слез после финала.
Линь Вань не удивилась. Напротив, на её губах заиграла улыбка, полная понимания.
— Есть такой проект.
Она выдвинула ящик стола и достала несколько отпечатанных страниц.
— Сценарий, над которым я сейчас работаю. Эпоха Республики. История законспирированного агента, внедренного в самое сердце врага. В финале его личность раскрывают, и его казнят на глазах у возлюбленной. Максимально жестоко, максимально красиво.
Дыхание Цзян Цы участилось.
«Достаточно жалко! Достаточно трагично! Это же золотая жила для Очков!»
Он уже хотел было вцепиться в эти страницы, но Линь Вань внезапно сменила курс.
— Однако... я только начала работу. Скрипт не будет готов завтра.
Она выразительно указала рукой в сторону Су Цинъин.
— И, как ты слышал, я только что пообещала Цинъин, что сначала мы займемся проектом для новичков «Daylight Entertainment». У меня всего одна голова и две руки, Цзян Цы.
Линь Вань развела руками с видом «ничего не поделаешь».
— Так что сценарий, который ты хочешь... тебе придется подождать. Как долго? Пока не могу сказать. Сейчас мой приоритет — обязательства перед Учителем Су.