Красная Q7 и «памятник архитектуры»

Цзян Цы поставил свой видавший виды чемодан у двери и, прислонившись к косяку, отправил Линь Вань короткое сообщение. Никаких лишних расшаркиваний, никакой вежливой шелухи — только адрес жилого комплекса «Хунъе» и лаконичная просьба.

«Вань-цзе, мне нужна машина, чтобы съездить домой. Завтра утром, в девять. Пришли её по этому адресу».

Он не уточнял марку, не заикался о комфорте. В его представлении компания должна была прислать какой-нибудь побитый жизнью рабочий фургончик или видавший виды седан — что-то, что способно проехать семьсот километров и не развалиться по дороге, и куда влезет его чемодан, обмотанный скотчем.

Ответ пришел почти мгновенно. Всего одно слово, в стиле «железной леди»:

«Ок».

Цзян Цы не стал строчить благодарности. Он убрал телефон в карман и в последний раз обвел взглядом свою конуру. Сейчас здесь было пусто — оставалось только старое хлопковое одеяло, которое он решил оставить хозяйке. Он уже предупредил её о выезде. Сегодняшняя ночь должна была стать последней в этом «чистилище» для начинающих актеров.

/-/

На следующее утро, ровно в девять, тихий двор старого жилого сектора содрогнулся от низкого, породистого рыка мощного двигателя. Новенькая, сияющая вызывающе-красным лаком Audi Q7 в последнем кузове замерла прямо под облупленным козырьком подъезда. Её агрессивные линии, матричные фары и огромные литые диски смотрелись здесь так же уместно, как космический корабль на фермерском подворье.

Двор мгновенно ожил. Старик, выгуливавший плешивого шпица под деревом, застыл с открытым ртом. Тетушка с двумя тяжелыми сумками, набитыми капустой, выронила пучок укропа. Через три минуты вокруг машины образовался стихийный митинг.

— Это чья ж такая карета? — шептались в толпе.

— Неужто к нашему участковому проверка из столицы приехала?

— Да ты посмотри на неё! Она ж миллиона полтора стоит, не меньше! У неё одни шины дороже моей годовой зарплаты!

— Наверное, какой-то мажор из золотой молодежи решил экзотики хлебнуть, в наши трущобы заглянул.

В разгар этого обсуждения из темного проема подъезда вышел Цзян Цы. На нем был всё тот же выцветший черный тренч и поношенные кеды «Converse», которые видели больше съемочных площадок, чем некоторые актеры — ролей. Под ошарашенными взглядами соседей он спокойно подошел к этой «красной бестии», открыл багажник и забросил туда свой побитый чемодан.

За рулем сидел Сяо Чэнь, помощник Линь Вань — парень хваткий и немногословный. Он вышел, передал ключи и отчеканил распоряжение босса: — Брат Цы, Сестра Вань велела передать: теперь ты — публичное лицо. Пусть пока и «малого калибра», но ты представляешь «Spark Media». Твои передвижения не должны выглядеть как побег из зоны бедствия. Репутация компании — в твоих руках.

 «Лицо?», — он критически осмотрел свои стоптанные кеды. «Боюсь, из этого лица сейчас прилично поддувает».

/-/

Только он собрался сесть за руль, как его перехватила хозяйка квартиры — энергичная женщина средних лет по фамилии Ван. Она как раз возвращалась с рынка с пакетом горячих маньтоу и, увидев Цзян Цы рядом с такой машиной, едва не подавилась. Она отвела его в сторону, её лицо выражало крайнюю степень материнской тревоги.

— Сяо Цы, — зашептала она, оглядываясь на соседей. — Скажи честно... ты её в аренду взял, да? Для форса? — она сочувственно посмотрела на него. — Тетушка тебе дело говорит: молодость — время глупое, хочется всем пыль в глаза пустить. Но такая машина в день стоит бешеных денег! Не надрывайся ты так ради пустой картинки, оно того не стоит! Не иди по кривой дорожке!

Цзян Цы на мгновение опешил. Глядя в её глаза, в которых читалось искреннее «дитя моё, не путайся с бандитами», он понял, что объяснять про «корпоративную этику» Линь Вань — это гиблое дело. Проще было согласиться.

— Тетушка Ван, не волнуйтесь. Это... рабочая необходимость. Компания оплачивает, — он выдал самую правдоподобную ложь. — Всё официально, по ведомости.

Хозяйка заметно расслабилась и даже похлопала его по плечу. — Ну, раз оплачивают — тогда другое дело! Но ты за рулем поаккуратнее. Машина дорогая, не дай бог поцарапаешь — вовек не расплатишься.

Она сделала паузу и добавила: — И это... если друзьям жилье понадобится — не забывай тетушку! Своим скидку сделаю, так и быть. Одиннадцать сотен в месяц, как и тебе.

Цзян Цы вежливо улыбнулся и кивнул. Одиннадцать сотен юаней за конуру — и машина за миллион. Контрасты 2026 года в одном флаконе.

Он сел в водительское кресло. Запах дорогой кожи Nappa ударил в нос. Сиденья были такими мягкими, что в них хотелось провалиться и уснуть на неделю. Но Цзян Цы не чувствовал эйфории. Его разум, привыкший к режиму жесткой экономии Очков жизни и ресурсов, был занят другой проблемой: «Двигатель 3.0 TFSI... Quattro... Черт, какой же у неё расход по трассе? Если вжарить — литров пятнадцать сожрет? Надо ехать плавно, чтобы не разорить бюджет Линь Вань».

Под подозрительными и завистливыми взглядами двора «красная акула» медленно выплыла из ворот комплекса «Хунъе». Навигатор проложил маршрут: семьсот километров на север. В маленький уездный городок, название которого на карте можно было найти, только если увеличить её до предела.

/-/

Путешествие заняло семь часов. Постепенно многоуровневые развязки Шанхая сменились однообразными полями, а затем — индустриальными пейзажами провинции. Цзян Цы ехал уверенно, его руки на руле были спокойны. Скорость, мощь машины, комфорт — всё это казалось ему декорациями к фильму, который он скоро закончит смотреть.

В пять часов вечера красная Q7 торжественно въехала на главную улицу его родного города. Здесь время текло иначе. Никто никуда не спешил, по обочинам торговали печеной бататой, а старики в засаленных ватниках лениво провожали взглядом сверкающую иномарку.

Цзян Цы уверенно свернул в лабиринт переулков и припарковался перед панельной пятиэтажкой, которая выглядела ещё более «исторической», чем его шанхайское жилье. Красный кирпич стен местами обвалился, обнажая серый бетон, а с балконов гроздьями свисало выстиранное белье и вяленое мясо.

У клумбы на низких табуретках сидели трое стариков. Они вели ожесточенную битву в китайские шахматы — «сянци». Стоило двигателю Audi заглохнуть, как «сражение на реке Чу» было мгновенно прекращено. Шесть глаз синхронно уставились на пришельца.

Цзян Цы вышел из машины. Он вдохнул знакомый с детства воздух — смесь угольного дыма, жареного масла и чего-то родного, домашнего. В окне на третьем этаже горел мягкий оранжевый свет. В этот момент та самая пружина в его душе, которая была натянута до предела из-за KPI, таймеров выживания и «божественных слез», впервые за долгое время немного расслабилась.

Хлоп.

Дверь машины закрылась, и в этот момент из-за угла раздался звонкий, неуверенный голос: — Цы... Брат Цы? Это ты?

Цзян Цы обернулся. Перед ним стояла девушка в школьной форме с охапкой учебников — Ли Ли, дочь соседей из квартиры напротив. Она смотрела то на него, то на сияющую Audi, и её глаза округлялись с каждой секундой.

— Брат Цы! Боже, это правда ты! Ты когда приехал? — она подбежала ближе, разглядывая машину с неприкрытым восторгом. — Ничего себе... это твоя?! Ты что, теперь настоящий актер? Как в телевизоре? Она же... она же стоит целое состояние!

Глядя в эти светящиеся обожанием глаза, Цзян Цы почувствовал лишь неловкость. Ему не хотелось быть «звездой» здесь. Он просто хотел домой. — Машина компании, — выдал он дежурную фразу. — Для работы дали.

Не дожидаясь расспросов, он быстро вытащил чемодан из багажника. — Я пойду, Ли Ли. Увидимся позже.

/-/

Он поднялся по обшарпанной лестнице, мимо знакомых надписей на стенах и запаха соседских обедов. На площадке третьего этажа он замер перед старой дверью с обивкой из дерматина.

Достав ключи, он открыл замок. С порога его окутало тепло и густой аромат домашней еды — тот самый запах, который невозможно спутать ни с чем. Запах тушеной свинины с соевым соусом, имбиря и свежего хлеба.

Занавеска в кухне отодвинулась, и в коридор вышла женщина в фартуке с цветочным принтом. Это была его мать, Чу Хун.

Увидев сына — осунувшегося, бледного, со следами бесконечной дороги в глазах, — она замерла. Её руки, вытирающие тарелку, на мгновение дрогнули. Глаза мгновенно покраснели, но она не бросилась к нему с криками и объятиями. В их семье чувства всегда выражались иначе.

Она молча подошла, забрала у него чемодан и отодвинула его в угол, словно он пришел не из Шанхая, а просто вернулся с вечерней прогулки. — Чего застыл на пороге? — её голос был чуть охрипшим, но твердым. — Марш мыть руки. Ужин стынет. Я твои любимые свиные ребрышки приготовила.

У Цзян Цы предательски защипало в носу. Все его Очки жизни, все актерские маски и интриги шоу-бизнеса в этот момент показались чем-то бесконечно далеким и неважным. — Иду, мам. Уже иду.