Влюбленный носорог

Чем трагичнее я играю, тем сильнее я становлюсь — мои поклонники умоляют меня перестать убивать своих героев Том 1.0 Глава 45.0

Цзян Цы с трудом протиснулся сквозь плотную толпу студентов, чей гул напоминал роение растревоженных пчел. Красный плакат, занимавший почетное центральное место на доске объявлений, так и притягивал взгляды плотными рядами черных иероглифов, отпечатанных строгим шрифтом Сун.

Его взгляд быстро заскользил сверху вниз, выхватывая названия классических постановок: «Гроза», «Чайная», «Тайная любовь в персиковом саду»... Всё это были проверенные временем столпы драматургии. Наконец, его взор замер на одной конкретной строчке.

Пьеса: «Влюбленный носорог».

Режиссер: Лю Наньчжи.

А затем он с хирургической точностью нашел свое имя в списке действующих лиц.

[Ма Лу

…

Цзян Цы]

Бровь Цзян Цы едва заметно дернулась. Ма Лу? Тот самый Ма Лу, которого критики называли «одним из самых одержимых, страстных и безумных главных героев в истории современного театра»? Тот человек, который ради любви готов вскрыть себя изнутри и принести в жертву всё, что у него есть?

Классические реплики этого персонажа мгновенно всплыли в памяти Цзян Цы, отзываясь странным эхом:

«Забвение — это единственное, что могут сделать обычные люди, но я решил не забывать её».

«Ты — мои теплые перчатки, мое холодное пиво, моя рубашка с запахом солнца, мой сон, повторяющийся день за днем».

«Черт», — Цзян Цы мысленно выругался. Неужели судьба в лице деканата подкинула ему ещё один идеальный шаблон «трагического героя»?

К тому же, это был театр. На театральных подмостках не существует команды «Стоп, снято!», нет монтажных склеек и крупных планов, скрывающих огрехи. Эмоции актера должны быть монолитными от начала до конца, поддерживаясь на пиковой интенсивности в течение двух часов. Требования к актерскому мастерству здесь были на порядок выше, чем в телесериалах.

Он опустил взгляд ниже, на имя исполнительницы главной женской роли.

[Мин Мин…

…

Ся Мэн]

Ся Мэн. Цзян Цы смутно помнил это имя. Кажется, это была девушка с их потока — отличница с феноменальной успеваемостью, но при этом пугающе тихая, почти невидимая в повседневной жизни.

/-/

Пока он размышлял, вокруг него вспыхнула новая волна возбужденных обсуждений.

— Нашла! Вот он! Актерский факультет, четвертый курс — Цзян Цы! — девушка в восторге ткнула пальцем в плакат.

— Это реально он! Боже мой, мастер всё это время был среди нас, а мы и не замечали!

— Ма Лу? Он будет играть Ма Лу? Но это же запредельно сложная роль! Чувство любви, доведенное до абсолютного безумия... Обычный человек просто не сможет это передать!

— Обычный?! Сестренка, ты вообще видела те слитые кадры из «Бедствия»? Его фраза «Я жду, когда кое-кто вернется домой» просто уничтожила меня! Для него роль Ма Лу — это не игра, это попадание в типаж на все сто!

— Согласна! У него лицо человека, в глазах которого спрятаны тысячи печальных историй.

— Я уже в предвкушении! Нужно любой ценой выбить билеты в первый ряд на премьеру. Хочу увидеть этот «божественный уровень» вблизи!

Цзян Цы слушал это молча, сохраняя абсолютное внутреннее спокойствие. Он тихо отступил от толпы, покрепче перехватил ручку чемодана и направился в сторону общежития. Но не успел он сделать и десятка шагов, как сзади раздался громоподобный крик: — Твою ж налево! Это что, Цзян Цы?!

/-/

В следующую секунду две фигуры пронеслись мимо него, словно два урагана, и зажали его с обеих сторон. — Брат Цы! Ты всё-таки соизволил вернуться в лоно семьи! — высокий темнокожий парень со всей дури хлопнул его по спине. Удар был такой силы, что мог бы расколоть гранит.

Это был его сосед по комнате, Чжао Чжэнь — спортсмен-стипендиат, обладатель широких плеч и весьма прямолинейного мышления. Второй, в очках и с видом заправского интеллектуала, возбужденно поправил оправу, сверля Цзян Цы взглядом. — Брат Цы, ты взорвал инфополе! Реально взорвал! Ты в курсе, что на школьном форуме посты о тебе плодятся каждую секунду?

Это был Чэнь Мо — мозг их комнаты и фанат научных исследований во всём, включая актерскую игру. Оказавшись зажатым между ними, Цзян Цы почувствовал себя редким экспонатом, пойманным в дикой природе. — Давайте сначала зайдем внутрь, — беспомощно произнес он.

— Да-да! В берлогу! В комнату, на допрос с пристрастием! — Чжао Чжэнь выхватил у него чемодан и зашагал впереди, расчищая путь своими габаритами.

Спустя несколько месяцев дверь в комнату 404 снова распахнулась. Знакомый запах лапши быстрого приготовления, смешанный с ароматом мужского парфюма и молодежных гормонов, ударил в нос. Комната была небольшой: четыре кровати, столы, заваленные книгами и упаковками от снеков, и постеры знаменитостей на стенах. Всё выглядело точно так же, как в день его отъезда.

Цзян Цы рухнул в свое старое кресло, чувствуя, как напряжение последних месяцев начинает отпускать. Там, на съемках, он постоянно был на взводе — либо играл, либо считал секунды своей жизни. Только здесь он снова почувствовал себя обычным студентом.

/-/

Однако его соседи явно не собирались позволять ему оставаться обычным. — Колись! Говори всю правду! — Чжао Чжэнь притащил стул и сел напротив, приняв позу инквизитора. — Что там на самом деле с Цяо Синьжань? Те интимные кадры в сети — это постановка или искра?

Чэнь Мо тем временем достал смартфон и открыл видео со съемок. — Брат Цы, согласно моему анализу, твое движение рукавом в сцене на мосту использует технику «облачных рук» из Пекинской оперы, но упрощенную для создания эффекта неземного изящества. А твоя реплика... ты понизил голос на полтона, задержал дыхание и выдал едва заметное тремоло, идеально передав пятьсот лет одиночества... Как ты это сделал технически?

Цзян Цы посмотрел на одного соседа, похожего на редактора желтой газеты, и на другого, напоминающего профессора на защите диссертации. Он не знал, на какой вопрос отвечать первым, поэтому выбрал проверенный путь.

Он взял со стола чей-то стакан с водой, отпил глоток и, используя свой отточенный образ «одержимого трагедией», медленно произнес: — Когда слишком глубоко входишь в роль... границы начинают стираться.

Эта единственная фраза была полна взрывного подтекста. Чжао Чжэнь и Чэнь Мо переглянулись, мгновенно дорисовав в голове сюжет на десять тысяч слов. «Границы стираются? Он не отличает игру от реальности? Неужели чувства к Синьжань — это чувства Цзян Цы или Чу Учэня?»

Оба соседа синхронно втянули воздух сквозь зубы. — Черт... Брат Цы, ты что, принес себя в жертву искусству и сам попал в ловушку? — голос Чжао Чжэня мгновенно стал сочувственным.

— Да, Брат Цы, — добавил Чэнь Мо с беспокойством, — может, тебе... к психологу сходить?

Цзян Цы поставил стакан и посмотрел на них своим «фирменным» взглядом, полным мирского сострадания: — Мой психолог — это сцена.

Соседи снова застыли. Вот это уровень! Вот это масштаб личности! Пока другие лечат разбитое сердце временем и новыми знакомствами, их Брат Цы лечит его сценой и новой ролью!

— Ах да! Дипломный спектакль! — Чжао Чжэнь хлопнул себя по бедру.

— Ты же видел список? Ты играешь Ма Лу в «Влюбленном носороге»! А твоя партнерша — Ся Мэн с нашего потока!

— Ся Мэн? — повторил Цзян Цы.

— Ага! Та самая «Ледяная красавица» Ся Мэн! — Чжао Чжэнь злорадно ухмыльнулся. — Самая сложная девчонка в академии. Говорят, она ни с одним парнем не разговаривала дольше трех предложений. Вот теперь и посмотрим, как ты будешь помогать ей «входить в образ»!

Цзян Цы лишь едва заметно улыбнулся, глядя в окно на заходящее солнце. — Когда дойдем до горы, дорога найдется сама.