«Не бойся... она тоже когда-то боялась боли, совсем как ты»

Второй день съемок стал катастрофой. Третий — стал логическим продолжением этого кошмара.

Цзян Цы едва успел появиться на съемочной площадке и даже не успел поздороваться с режиссером, как его снова накрыло волной приторно-сладкого парфюма.

— Брат Цзян Цы! Наконец-то ты здесь!

Снова Цяо Синьжань. Сегодня на ней было светло-желтое ученическое платье, которое выгодно подчеркивало белизну её кожи, а улыбка на лице была настолько елейной, что у Цзян Цы зачесалась макушка. Она летела к нему, словно бабочка, потерявшая управление.

Как только она оказалась в радиусе трех метров, [Сканер игроков] в мозгу Цзян Цы, который до этого вел себя относительно тихо, внезапно взорвался красными огнями. Сирена выла так, будто началась воздушная тревога.

[Внимание! Обнаружен игрок продвинутого уровня (Тип: «Закидывание широких сетей»)!]

[Цель: Цяо Синьжань]

[Текущее состояние «Рыбного пруда»: 7 человек (3 актера индустрии, 2 наследника богатых семей, 1 фитнес-тренер, 1 студент университета)]

[Анализ тактики: Цель использует прием «Пустая похвала» для сокращения дистанции. Будьте бдительны, Хозяин!]

Ряд кроваво-красных субтитров пронесся перед глазами Цзян Цы водопадом. Он едва не поперхнулся воздухом. «Святые небеса! Семь?!».

Тот жирный мужик на «Мерседесе» из начала истории был лишь «новичком» по версии системы. А эта мисс Цяо, выглядящая как невинный одуванчик, оказалась настоящим мастером тайм-менеджмента, ведущим семь потоков одновременно! Даже признанным бабникам стоило бы подойти к ней, предложить сигарету и спросить совета.

У Цзян Цы дернулось веко, и в глубине души он даже почувствовал извращенное уважение к этой «коллеге». Тем не менее, он сохранил самообладание и в последнюю секунду, прежде чем она успела вцепиться в его локоть, изящно развернулся. Идеальный уклонение. Он лишь едва заметно кивнул ей в знак приветствия.

Улыбка Синьжань на миг дала трещину, но она быстро взяла себя в руки, продолжая щебетать и виться вокруг него. Цзян Цы пропускал всё это мимо ушей. Все его мысли были заняты одним: как решить проблему этого «изолятора очков». Играть с ней — значит медленно убивать собственный таймер жизни.

/-/

Сегодня снова мучили сцену тренировки с мечом. Режиссер, явно пребывая в ужасе от вчерашнего, вызвал менеджера Синьжань и в течение десяти минут зачитывал им нотации. Главный посыл: «Никакой отсебятины! Строго по тексту!»

Синьжань послушно кивала, соглашаясь быстрее всех. Но предчувствие беды в душе Цзян Цы становилось всё тяжелее.

— «Бедствие трех жизней», сцена четыре, дубль один. Мотор!

Щелчок хлопушки. Цзян Цы мгновенно «загрузил» Чу Учэня. Белоснежные одежды, взгляд человека, видевшего крах империй, абсолютное бесстрастие. Цяо Синьжань неуклюже махала мечом рядом. На этот раз она действительно не рискнула кривляться в процессе... до поры до времени.

— Мастер, я правильно делаю?

Она «случайно» выронила меч. По сценарию Чу Учэнь должен был подбить его ножнами и вернуть ей. Но Синьжань не собиралась сдаваться так просто. Как только меч коснулся земли, она плюхнулась следом — в позе, которую считала невероятно хрупкой и соблазнительной. Её юбка красиво распласталась, обнажая лодыжки.

Она выпятила губки, нахмурилась и запричитала своим фирменным писклявым голосом, от которого дохли мухи: — Ой! Как больно-то! Мастер, кажется, я вывихнула ножку... я совсем не могу встать... Ну помогите же мне~

В воздухе повисла такая густая неловкость, что её можно было резать ножом. Лицо режиссера стало багровым, вены на руках, сжимающих рацию, вздулись. На системной панели Очки Разбитого Сердца издевательски светились нулем. Таймер жизни неумолимо тикал: -1 секунда,

-2 секунды

...

/-/

Цзян Цы понял: так продолжаться не может. Идти в лобовую атаку — значит просто вызвать скандал, который ему не выгоден. У неё мощные покровители, её не заменят. Но и позволять ей превращать драму в дешевый ромком он не мог.

Если не работает «жесткий» метод, попробуем «мягкий». Просто отвергнуть её — значит разжечь в ней азарт охотницы. Чтобы разбить ей сердце, нужно сначала дать ей самую сладкую надежду в мире. А затем... собственноручно растоптать её в прах.

В голове Цзян Цы мгновенно сложился рискованный, но потенциально прибыльный план. Глядя на Синьжань, которая смотрела на него снизу вверх с тем, что она считала «жалобным выражением», он подавил рвотный рефлекс от её игры.

«Спокойно. Нужно быть безупречным».

Цзян Цы начал действовать. Он не остался стоять в стороне, как холодная статуя, и не стал её ругать. Резким движением он вернул меч в ножны. Его шаги были медленными, размеренными. Он подошел и встал прямо перед ней.

Под удивленным и торжествующим взглядом Синьжань Цзян Цы медленно опустился на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне. Солнечные блики, пробивающиеся сквозь бамбук, падали на его лицо, превращая его в подобие холодного нефрита. Его движения были плавными, полными нежности, которая в корне противоречила его обычному образу.

У Синьжань перехватило дыхание. Она опешила. «Этого нет в сценарии! Что он делает? Неужели мои чары сработали? Неужели он наконец сдался?»

Цзян Цы молчал. Он просто смотрел на неё. В этот момент он активировал ультимативный прием из [Руководства Морского Короля] — [Технику «надломленного» глубокого взгляда]. Это была ловушка, расставленная специально для такой, как она.

Он смотрел ей в глаза. Сначала в его взгляде промелькнула тень беспомощности, будто он корил её за неосторожность. Затем эта беспомощность сменилась щемящей болью — такой острой, что она, казалось, вот-вот выплеснется наружу. И, наконец, под этой болью вспыхнула обжигающая нежность. В этом взгляде было всё: обожание, жалость и облегчение человека, который нашел то, что считал навеки утраченным.

Цяо Синьжань была полностью дезориентирована. Она крутилась в этом бизнесе долго, видела сотни мужчин. Все их «влюбленные взгляды» были для неё лишь фальшивой игрой. Но взгляд Цзян Цы был другим. Слишком настоящим. Настолько реальным, что её сердце вырвалось из привычного ритма, а щеки непроизвольно вспыхнули жаром. Ей на миг показалось, что это не съемки. Что на неё действительно смотрит божество, полное любви.

«Заглотила наживку». По её расширенным зрачкам и пунцовым щекам Цзян Цы понял — первый этап удался. Настало время для смертельного удара.

Как раз в тот момент, когда Синьжань почти утонула в этом океане нежности, взгляд Цзян Цы изменился. Тепло осталось, но оно было погребено под слоем невыносимой, вековой скорби. Он медленно протянул руку. Его длинные пальцы, казалось, хотели коснуться её щеки.

Синьжань невольно задержала дыхание. Его пальцы были уже совсем близко, она чувствовала их прохладу... И прямо перед тем, как коснуться её кожи, его рука замерла. Она едва заметно дрожала.

А затем он заговорил. Его голос был тихим, почти шепотом, который могли слышать только она и ветер.

— Не бойся...

Он сделал паузу, и в его глазах отразилась такая бездна одиночества, что Синьжань стало не по себе.

— Она тоже когда-то боялась боли... совсем как ты.