Всё кончено! Денежное дерево теперь приносит только гроши

Лю Годун буквально подлетел к Ся Мэн, но замер в полушаге, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его лицо представляло собой дикую смесь облегчения, неверия и профессионального экстаза, граничащего с безумием.

— Студентка Ся Мэн... ты... как ты? Ты в порядке?

Окружающие однокурсники тоже обступили их плотным кольцом. В их глазах, ещё минуту назад полных ужаса, теперь светилось искреннее беспокойство. Все понимали: они только что стали свидетелями чего-то запредельного, чего-то, что выходит за рамки обычной учебной репетиции.

Ся Мэн ответила не сразу. Она просто стояла, позволяя слезам продолжать катиться по щекам. Но это были уже другие слезы. Не те горькие, удушливые рыдания сломленного ребенка, а очищающий ливень, смывающий вековую пыль и ржавчину с её души, копившуюся последние двадцать лет под гнетом родительских ожиданий.

Спустя вечность она медленно подняла голову, встречаясь взглядом с каждым. В уголках её губ — впервые за всё время их знакомства — промелькнула едва заметная, но невероятно живая и искренняя улыбка.

— Учитель, — её голос был хриплым, надтреснутым от долгого плача, но в нем звучала сталь. — Я в порядке. Всё хорошо.

Она сделала глубокий, жадный вдох, словно стараясь заполнить легкие свежим воздухом и окончательно вытолкнуть из груди остатки той серой мглы, что сковывала её сердце.

— Давайте продолжим.

Эти два слова были произнесены негромко, но в тишине репетиционного зала они прозвучали подобно раскату грома.

«Продолжим? В таком состоянии? После такого эмоционального взрыва?»

Лю Годун стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Студенты застыли в оцепенении. Только Цзян Цы, стоявший чуть поодаль и внимательно наблюдавший за её лицом, которое теперь буквально светилось изнутри новой, доселе неведомой ей витальностью, почувствовал, как его сердце тяжело ухнуло вниз.

В его сознании мгновенно вспыхнуло зловещее предчувствие.

/-/

— Хорошо! Хорошо! Трижды хорошо! — придя в себя, Лю Годун взревел так, что задрожали стекла в окнах. Его переполнял фанатичный восторг.

Он взмахнул своей тяжелой рукой, разгоняя студентов по местам: — Чего застыли, истуканы?! Продолжаем! Сцена ссоры под дождем! Дайте мне лучшее выступление в вашей жизни! Здесь и сейчас!

Репетиция возобновилась. То же самое пространство, те же два человека в центре круга. Но атмосфера изменилась до неузнаваемости. Цзян Цы по-прежнему был тем самым одержимым, безумным Ма Лу, готовым вырвать собственное сердце.

Но Ся Мэн больше не была той Мин Мин, которая умела только испуганно отступать. Её безупречная техника никуда не делась. Каждый поворот, каждый шаг по-прежнему несли в себе грацию танца и точность механизма. Но теперь в этой машине появилась душа.

В момент, когда Цзян Цы, в образе Ма Лу, выкрикнул свой хриплый, умоляющий вопрос: «Ты любишь меня?!», Ся Мэн выполнила требуемое по сценарию уклонение. Чисто, резко, технично. Но в ту самую секунду, когда она завершила движение, оказавшись спиной к партнеру...

Её плечи — почти незаметно для стороннего глаза — на долю миллиметра опустились. Это не была реакция персонажа «Мин Мин». Это была крупица уязвимости самой Ся Мэн, обнажившаяся после того, как её «идеальный панцирь» был расколот.

Эта уязвимость просуществовала лишь сотую долю секунды. Но Цзян Цы это заметил. Его мозг, заточенный под поиск эмоциональных триггеров, инстинктивно зафиксировал эту деталь.

По сценарию он должен был немедленно броситься за ней, настигая вопросом с ещё большей яростью. Но в тот миг, словно ведомый каким-то призрачным наитием, он замер. Рука, уже тянувшаяся, чтобы схватить её за плечо, на мгновение зависла в воздухе. Эта крошечная пауза разрушила привычный ритм, но вдохнула в сцену пугающий реализм. Казалось, Ма Лу был по-настоящему поражен этой внезапной хрупкостью своей жертвы.

В этот момент между ними возникла удушающая, почти осязаемая химическая реакция. И именно в эту секунду... перед глазами Цзян Цы всплыло уведомление, от которого его дыхание перехватило.

[Дзинь! Зафиксировано получение Очков Разбитого Сердца от Ся Мэн: +1!]

/-/

У Цзян Цы потемнело в глазах. «Плюс... один? Всего одно очко?!».

Пока в его душе бушевало внутреннее цунами из негодования и отчаяния, Ся Мэн на сцене уже мастерски трансформировала эту мимолетную слабость в новую силу своего персонажа. Она резко развернулась, на её лице всё еще блестели дорожки от слез, но реплики Мин Мин зазвучали совершенно иначе.

— Ты сумасшедший! И я тоже сумасшедшая!

Это больше не был страх. Это была яростная контратака человека, доведенного до края! Вся сцена прошла на одном дыхании, на пределе возможного. Когда финальное движение замерло, в Репетиционном зале №1 воцарилась гробовая тишина. Все были настолько потрясены этим божественным исполнением, что не могли вымолвить ни слова.

Спустя несколько секунд Лю Годун первым пришел в себя. Он не стал кричать «Стоп» или хвалить их. Он просто тупо смотрел на двоих в центре, и его глаза постепенно увлажнялись.

— Получилось... — пробормотал он себе под нос, его голос сорвался. — Все по-настоящему... свершилось...

Зал взорвался громом аплодисментов. Однокурсники хлопали стоя, глядя на Ся Мэн и Цзян Цы с благоговением и почти религиозным трепетом. Они стали свидетелями рождения настоящего искусства. Свидетелями того, как бабочка окончательно покинула свой кокон.

Ся Мэн стояла среди этих оваций, немного растерянная, но её лицо теперь дышало такой жизнью, какой никто никогда не видел. Она посмотрела на Цзян Цы сложным взглядом, в котором читалась... благодарность и едва уловимая зависимость, которую она сама еще не осознала.

А в это время главный архитектор этого чуда — Цзян Цы — стоял, низко опустив голову. С каменным лицом он сверлил взглядом системную панель. За всё это время, пока Ся Мэн пребывала в экстазе от своего преображения, она подкинула ему лишь пару жалких, разрозненных очков.

[Дзинь! Очки Разбитого Сердца +2!]

[Дзинь! Очки Разбитого Сердца +1!]

Лицо Цзян Цы серело с каждой секундой. Он смотрел на лучезарную Ся Мэн, которая, казалось, светилась изнутри от счастья. Он видел, как она весело обсуждает детали роли с однокурсниками, как на её лице расцветает улыбка, которой он никогда раньше не видел.

Абсурдная и пугающая мысль взорвалась в его мозгу: «Всё кончено. Это «золотое дерево»... я вылечил его собственными руками. Теперь оно приносит только копейки».

/-/

Репетиция закончилась раньше срока. Результаты были настолько феноменальными, что Лю Годун, проявив редкое милосердие, отпустил всех отдыхать. Когда остальные студенты покинули зал, декан окликнул героя дня:

— Цзян Цы, задержись на минуту.

Цзян Цы подошел к нему тяжелыми шагами. — Парень, я должен тебя поблагодарить. Ты даже не представляешь, какую невероятную историю ты сегодня сотворил! — Лю Годун всё еще не мог унять дрожь в руках. — Но я должен сказать тебе кое-что ещё.

Он немного успокоился, и его лицо стало предельно серьезным. — Этот дипломный спектакль... это не просто учебный показ. В этот раз академия задействовала все свои связи. Мы пригласили несколько тяжеловесов из индустрии.

Цзян Цы поднял веки, ожидая продолжения. — Программные директора главных телеканалов, золотые продюсеры ведущих кинокомпаний... Все они придут смотреть, — Лю Годун понизил голос до шепота. — Но самый важный гость... это художественный руководитель Huaxing Pictures, режиссер Вэй Сун.

Это имя прозвучало как взрыв бомбы. Любой студент-актер, услышав это, вероятно, упал бы в обморок от восторга. Huaxing Pictures была гигантом.

— Он сейчас ищет главного героя для своего следующего блокбастера. Историческая костюмированная драма с бюджетом свыше пятисот миллионов юаней.

Лю Годун пристально смотрел на Цзян Цы, ожидая увидеть на его лице бурю эмоций: жадность, амбиции, радость. В конце концов, это был шанс всей жизни. Прыжок из безвестности в статус суперзвезды.

Однако. Цзян Цы слушал молча. Он смотрел на Лю Годуна абсолютно спокойно, а в его голове в это время лихорадочно работал калькулятор: «Исцеление одной Ся Мэн обрезало мне приток Очков на 99%! Я даже не получил бонусного продления жизни! Где мне в этом мире найти столько сломанных «Ся Мэн», которых нужно лечить?».

Глядя на Старину Лю, который брызгал слюной от возбуждения, Цзян Цы вдруг почувствовал, что между ним и этим миром выросла толстая стена. Декан был озадачен его полным безразличием.

«Этот парень... он вообще понимает, что такое «пятьсот миллионов»?».

И когда Лю Годун уже решил, что парень просто впал в ступор от масштаба предложения, Цзян Цы наконец пошевелился. Его глаза, ещё мгновение назад пустые и безжизненные, вдруг вспыхнули пугающим, хищным светом!

Он медленно поднял руку и, под подавшимся вперед Лю Годуном, спросил с нескрываемой жадностью:

— Учитель!

— Эта драма за пятьсот миллионов... она... она трагическая? Там много женских персонажей, у которых в конце разбивается сердце?!