Кажется, она всё не так поняла
Гу Хуай был человеком поистине исключительным — настоящим «хищником» среди интеллектуалов шоу-бизнеса. Его проницательность граничила с ясновидением, поэтому едва уловимая тень в голосе Су Цинъин мгновенно подсказала ему: под гладкой поверхностью её слов скрываются глубокие подводные течения.
Он мягко улыбнулся и, приняв правила игры, пошел по следу: — В каком именно смысле атмосфера кажется тебе «специфической»?
Взгляд Су Цинъин мазнул по лоснящимся, сияющим лицам режиссера и продюсера, прежде чем окончательно замереть на Гу Хуае. Её голос был прохладен, как лед в бокале: — Новичок проявляет недюжинное рвение, а мэтр готов его наставлять. В наши дни такая идиллия — большая редкость.
На первый взгляд это звучало как похвала профессионализму съемочной группы, но Гу Хуай уловил второй, куда более личный слой. «Новичок» — это Цзян Цы, а «мэтр» — он сам. Су Цинъин фактически вызывала его на откровенность, требуя объяснений.
— Ты ведь о Цзян Цы, верно? — Гу Хуай не стал тратить время на витиеватые маневры. — Этот парень — настоящее сокровище, которое нам посчастливилось откопать.
— Вот как? — Су Цинъин слегка приподняла бровь, демонстрируя готовность выслушать подробности.
— Его актерский метод... он очень особенный. Я бы даже сказал — пугающе интенсивный, — Гу Хуай вспомнил игру Цзян Цы на площадке за последние дни, и в его глазах промелькнуло сложное чувство. — Он не «играет» роль. Он ею живет. Он способен использовать собственные, выжженные эмоции, чтобы насильно выкручивать чувства партнера по кадру, превращая фальшь в пугающую реальность.
Гу Хуай вкратце описал, как именно Цзян Цы «стимулировал» Цяо Синьжань, заставляя её выдавать искренние реакции вместо заученного кокетства. Разумеется, он опустил все интимные детали их шепота, анализируя ситуацию исключительно как триумф техники погружения.
— Поэтому я и попросил режиссера дать ему полную свободу для импровизации. И практика доказала мою правоту: за эти несколько дней уровень игры Цяо Синьжань вырос на глазах, — подытожил Гу Хуай.
/-/
Выслушав объяснение, Су Цинъин погрузилась в молчание. Её пальцы, сжимавшие пиалу с чаем, чуть побелели в костяшках.
«Так вот оно что...»
Значит, он не флиртовал с Синьжань. Он её дрессировал. Почти жестокими методами заставлял её расти профессионально, используя её собственное самолюбие против неё же. Это осознание сделало чувства Су Цинъин ещё более запутанными. Она была потрясена тем, на что готов пойти Цзян Цы ради идеального кадра. Но в то же время её пугала эта его беспощадная, почти холодная расчетливость в управлении чужими эмоциями.
«Что за человек скрывается за этой маской? Если он так подходит к актерству, то как он подходит к чувствам в реальной жизни?»
В памяти Су Цинъин непроизвольно возникло лицо Лу Ифэна — обходительное, утонченное и всегда фальшивое. Лу Ифэн тоже был мастером манипуляций, плетущим сети из мягких слов и идеальной мимики. Неужели Цзян Цы — такой же?
«Нет, не может быть».
Су Цинъин мгновенно отвергла эту мысль. Глаза Цзян Цы были другими. В глазах Лу Ифэна жил холодный расчет и жажда контроля. В глазах же Цзян Цы — лишь бескрайняя усталость и застарелая, невымываемая скорбь.
«Он просто... слишком глубоко ушел в себя. Да, он просто фанатик, который не умеет себя защитить».
Найдя для Цзян Цы оправдание, Су Цинъин почувствовала, как странное раздражение, мучившее её весь вечер, начало медленно отступать. Она подняла голову и посмотрела на Гу Хуая: — Он гений, это бесспорно. Но тебе стоит присматривать за ним. Не позволяй ему окончательно сжечь себя ради роли.
Гу Хуай внимательно посмотрел на неё и понимающе улыбнулся: — Не волнуйся. Я держу ситуацию под контролем.
/-/
После ужина Гу Хуай лично проводил Су Цинъин до парковки. — Ты кажешься на редкость обеспокоенной его судьбой, — как бы между прочим заметил он, когда она открывала дверь машины.
Су Цинъин на секунду замерла, пристегивая ремень, но быстро вернула себе самообладание: — Я рекомендовала его этой группе. Разве не естественно проявлять заботу о протеже?
— Естественно, абсолютно естественно, — Гу Хуай улыбнулся, прикрывая дверь. — Но за все годы нашего знакомства я впервые вижу, чтобы ты проявляла ТАКОЙ интерес к новичку.
В глазах Су Цинъин что-то промелькнуло, но она ничего не ответила. Лишь сухо кивнула и уехала. Гу Хуай провожал взглядом её габариты, и улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением человека, который разгадал главную загадку вечера.
/-/
Цзян Цы вернулся в отель и принял душ, чувствуя себя абсолютно опустошенным — и физически, и морально. Лежа в постели и ворочаясь с боку на бок, он никак не мог выкинуть из головы тот холодный, отстраненный взгляд Су Цинъин на площадке.
Он взял телефон, открыл чат и уставился на свое одинокое сообщение: «Я здесь, сестра Цинъин...». Внутри всё ныло от дурного предчувствия.
«Всё, это конец. Я провалился. Она точно решила, что я — обычный социальный мотылек, который крутит хвостом перед Гу Хуаем и заигрывает с партнершей. Мой образ «трагического затворника» рассыпался в пыль в её глазах. Главный спонсор сейчас отпишется от меня навсегда».
Цзян Цы страдальчески застонал, зарываясь лицом в подушку. Ему отчаянно не хватало простых дней на съемках «Дворцовых интриг». Там всё было понятно! Директор — добряк, Линь Вань — свой человек, а Су Цинъин смотрела на него с чистым восторгом и любопытством. А теперь? Рядом хищная «рыболовка», а Кинодива ведет себя непредсказуемо, как стихийное бедствие.
Пока он предавался самобичеванию, телефон в его руке внезапно завибрировал. Раз, другой, третий... Цзян Цы раздраженно схватил гаджет, собираясь выключить звук, но буквы на экране заставили его замереть, не донеся палец до кнопки.
Это была Су Цинъин. И она прислала целый каскад сообщений:
«Только что закончила ужинать с режиссером и остальными, не было времени заглянуть в телефон».
«Как твои дела в группе? Всё ли устраивает?»
«Слышала от Гу Хуая, что ты очень глубоко погружен в работу. Помни о своем здоровье, не перенапрягайся».
«И ещё: видела сегодняшние тренды в сети. Ты молодец, хорошо справился с ситуацией. Не позволяй всей этой чепухе отвлекать тебя от главного».
Цзян Цы перечитывал эти строки снова и снова, чувствуя, как его челюсть медленно опускается.
«Это что сейчас было? Ледяная Королева прислала мне полный пакет «Заботы и Внимания»? И она даже... оправдалась, почему не ответила сразу?!»
Это совершенно не вязалось с её образом! Мозг Цзян Цы выдал критическую ошибку и ушел на перезагрузку. Что это значило? Тактика «кнута и пряника»? Сначала довести его до инфаркта своим игнором на площадке, а потом облагодетельствовать вниманием в чате? Или она действительно поговорила с Гу Хуаем и вернулась к роли его «ангела-хранителя»?
Цзян Цы не знал ответа. Но он понимал одно: нужно отвечать. И ответ должен быть безупречным. Он долго подбирал слова, стирал и писал заново, пока наконец не отправил лаконичное:
Цзян Цы: «Спасибо за заботу, сестра Цинъин. Со мной всё в порядке, я справляюсь. Вам тоже стоит пораньше лечь отдохнуть. Спокойной ночи».