Дипломный спектакль: Мой KPI взорвался!
Лю Годун застыл на месте, словно его поразило молнией. Грандиозный, нелепый и абсолютно не поддающийся логике вопрос Цзян Цы вызвал у профессора настоящий системный сбой. Его внутренний «процессор» в это мгновение просто сгорел, не в силах обработать входящие данные.
Сигарета, которую он рефлекторно сунул в рот, так и осталась незажженной. Декан смотрел на Цзян Цы округлившимися глазами, чувствуя, как реальность вокруг него начинает плавиться.
«Трагическая ли она? Много ли там женщин?» Разве это вопросы, которые должен задавать нормальный, амбициозный актер на пороге величайшего контракта в жизни? Это же Huaxing Pictures! Исторический эпос уровня S+ с бюджетом в пятьсот миллионов! Это кузница будущих «Киноимператоров»! Любой другой студент уже бы валялся у него в ногах, рыдая от благодарности.
Лю Годун глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь призвать на помощь весь свой тридцатилетний педагогический опыт, чтобы хоть как-то дешифровать ход мыслей этого парня. В итоге он признал полное поражение.
— Я... да откуда я, черт возьми, знаю! — выдавил он сквозь зубы, чувствуя, как на виске вздувается вена. — Я знаю только то, что это мега-проект, и главный герой может поехать прямиком в Канны или Венецию!
Услышав этот расплывчатый ответ, пугающий блеск в глазах Цзян Цы мгновенно погас. Он тут же вернулся в свое привычное состояние апатичного, ленивого бездельника, которому всё на свете глубоко безразлично.
— А, ясно... — скучающе бросил он.
Это «ясно», легкое как перышко, ударило Лю Годуна в грудь сильнее кузнечного молота. Кровь снова «ухнула» в голову. Указывая дрожащим пальцем на нос Цзян Цы, он попытался выругаться, но слова застряли в горле. Он окончательно понял: они с этим парнем сейчас находятся не просто на разных волнах — они в разных измерениях.
/-/
Цзян Цы был абсолютно спокойен. Фестивали? Кинопремии? Пятьсот миллионов? Всё это было лишь туманным миражом, чем-то далеким и неосязаемым. В 2026 году его единственной твердой валютой была сама жизнь.
Его истинным полем боя, его «житницей» KPI, был предстоящий дипломный спектакль. Каждое зерно эмоций должно быть собрано! Ни одна травинка не должна быть пропущена! Выжить — вот единственная задача, которая имела смысл.
В последующие дни темп репетиций всей театральной группы был доведен до беспрецедентного экстремума. Лю Годун окончательно превратился в одержимого тирана, накачанного адреналином. Каждый день он патрулировал репетиционный зал с мегафоном в руках.
— Темп! Держите темп! Вы играете классику, а не прогуливаетесь по овощному рынку!
— Эмоции! Ся Мэн, у тебя они есть, но где остальные?! Ловите её драйв! Все до одного!
Ся Мэн изменилась до неузнаваемости. Её игра сохранила прежнюю, эталонную точность, но теперь она была пропитана обжигающей, почти пугающей страстью. Каждый раз, когда она оказывалась в кадре с Цзян Цы, воздух начинал искрить. Остальные студенты на сцене часто просто замирали, забывая свои реплики от того напряжения, что вибрировало между главными героями.
А Цзян Цы, безупречно подыгрывая Ся Мэн, в глубине души обливался кровавыми слезами.
Они снова репетировали ту самую сцену под дождем. Ся Мэн, играя Мин Мин, в момент допроса Ма Лу внезапно добавила импровизацию: она резко опустилась на пол, обхватив голову руками и свернувшись в плотный комок. Это была поза абсолютной хрупкости, в которой кричало немое восстание.
— Великолепно! — орал Лю Годун из партера. — Вот она, истинная Мин Мин!
Цзян Цы подхватил момент. Он не сделал шаг вперед, а замер на секунду, глядя на неё взглядом, полным мучительной нежности и жалости. Атмосфера была идеальной. Однако в его голове шел совсем другой процесс:
«Этот кувырок — это, конечно, сильно. Зритель оценит технику. Но... где здесь точка разрыва? Где тут срыв?! Они просто подумают: «Вау, как она круто играет», но они не почувствуют боли за нас. Это чистый убыток!»
Глядя на Ся Мэн самым влюбленным взглядом, Цзян Цы лихорадочно пересчитывал свои показатели.
«В следующей сцене нужно её спровоцировать. Нельзя давать ей просто «красиво играть». Нужно, чтобы она надломилась. Чтобы выжала из зала хоть немного Очков для моего баланса».
Этот чудовищный контраст между его внешним образом и внутренним «бухгалтером смерти» заставлял его чувствовать себя ментально расщепленным. Но, несмотря на всё это, он осознавал: 30 декабря они вывернут наизнанку душу каждого, кто окажется в зале.
/-/
28 декабря, сумерки. Финальный прогон. Финальная репетиция спектакля был настолько великолепной, что Лю Годун в какой-то момент просто снял очки и начал украдкой вытирать слезы.
После завершения все разошлись, погруженные в состояние эйфории и полного изнеможения. Цзян Цы остался один. Он спустился со сцены в пустой зал, сев в первом ряду. В тишине театра он открыл системную панель.
[Оставшийся запас жизни: 125 дней, 3 часа, 15 минут]
Он смотрел на это число спокойным, но невероятно решительным взглядом.
В то же самое время, в аэропорту Шанхая, женщина в черной бейсболке, темных очках и маске, закутанная в плотный тренч, проходила через VIP-коридор. В её билете в графе «Назначение» значилось всего два слова: Столица, Пекин.
/-/
30 декабря, день. Перед Большим театром Пекинской киноакадемии бурлило море людей. Это событие, изначально внутреннее, благодаря «небесному дуэту» Цзян Цы и Ся Мэн и всем сетевым скандалам, превратилось в главную культурную бомбу года. Перекупщики взвинтили цены на бесплатные пригласительные до четырехзначных сумм, и их всё равно не хватало.
— Твою ж... это масштабнее, чем концерт топового айдола! — Чжао Чжэнь, одетый в свой лучший пиджак, сиял как медный таз.
Он и Чэнь Мо, благодаря двум билетам, которые Цзян Цы предусмотрительно выбил для них, вошли в зал с гордо поднятыми головами под завистливые взгляды толпы. Их места были в третьем ряду — золотая середина.
Зал был полон тишины, в которой чувствовалось напряжение перед бурей. Большинство мест в первом ряду пустовали, но на каждом красовалась латунная табличка с именем.
Список VIP-гостей (первый ряд)
Вэй Сун - Художественный руководитель Huaxing Pictur
Ли Цзяньго - Глава отдела закупок телеканала Feitian
Ван Кэ - Знаменитый «золотой» продюсер
... - Инвесторы и критики высшего эшелона
Чэнь Мо поправил очки и толкнул Чжао Чжэня локтем:
— Видишь ту женщину в углу? В шляпе-ведре?
— Кого? — не понял Чжао.
— Если я не ошибаюсь, — прошептал Чэнь Мо, включая свой режим анализа, — судя по её осанке и тому, как она отставляет мизинец, когда пьет воду... Это Кинодива, Су Цинъин.
Су Цинъин действительно была здесь. Она отказалась от места в первом ряду, выбрав темный угол, откуда был виден весь зал. Её взгляд скользнул по именам на табличках первого ряда, и когда она увидела имя «Вэй Сун», её красивые брови под полями шляпы едва заметно дрогнули.
/-/
В гримерке Лю Годун метался из угла в угол, бормоча под нос:
— Спокойно... главное — стабильность... нет, главное — прыгнуть выше головы...
Ся Мэн в костюме Мин Мин сидела одна в углу, закрыв глаза. Её лицо дышало небывалым спокойствием. Ей больше не нужна была броня из техники; пламя внутри неё было её лучшим состоянием.
На другой стороне зала Цзян Цы давал указания гримеру перед зеркалом.
— Учитель, можно вас попросить? Сделайте мне темные круги под глазами ещё чуть тяжелее.
Гример, опытная женщина, даже опешила:
— Сяо Цзян, у тебя же кожа идеальная, зачем тебе такой «болезненный» грим? На камерах высокого разрешения это может выглядеть неестественно.
Но Цзян Цы смотрел на неё с такой серьезностью, будто обсуждал вопрос государственной важности.
— Нет, это жизненно необходимо.
Он указал на свое отражение.
— От этого зависит, смогу ли я сегодня наесться досыта.
В голове гримерши роились знаки вопроса. Этот парень так красив, так талантлив — как он может голодать? Он шутит? Но взгляд Цзян Цы говорил о том, что он абсолютно серьезен. В итоге она выполнила просьбу, усилив это ощущение хрупкости и болезненной слабости в его образе.
За пять минут до начала Ся Мэн открыла глаза и подошла к Цзян Цы. Она протянула ему руку. Её глаза, когда-то холодные как иней, теперь горели живым огнем.
— Цзян Цы, спасибо тебе. Давай сегодня... станем Ма Лу и Мин Мин по-настоящему.