Всего один взгляд — и «ледяная» актриса не выдержала
Крик режиссера мгновенно приковал внимание всей площадки к сцене.
— Твою же мать! Мы что, реально начинаем сразу с тридцать второй сцены?
— Это та самая, где новичок вчера заставил Линь Вань рыдать?
— Погодите, а разве противостояние генерала и вражеской принцессы не должно было сниматься позже? Почему график так резко сдвинули?
— Ты что, из новеньких? Сценарий не читал? Сценарист Линь лично вмешалась и добавила несколько ключевых сцен специально под этого Цзян Цы, включая сегодняшнее ночное проникновение в лагерь!
— Линь Вань сама добавила сцены? Что за «крыша» у этого новичка?
— Да кто его знает! В любом случае, вчера он сумел поразить «Дьявола Линь», и сегодня режиссер, похоже, решил устроить ему проверку на вшивость прямо на месте!
Шепотки и пересуды роились вокруг Цзян Цы. Сам же он в этот момент мысленно проклинал всю родословную режиссера до седьмого колена. «Серьезно, обязательно так жестить? Если я сейчас облажаюсь, позор будет меньшей из моих проблем. Как мне потом собирать Очки Разбитого Сердца, чтобы не сдохнуть через две недели?!»
Режиссер, совершенно не заботясь о внутреннем хаосе в душе Цзян Цы, громогласно объявил: — Цзян Цы, учитель Су, подойдите для репетиции и вхождения в образ! Остальные — приготовиться!
Толпа рабочих и актеров массовки автоматически расступилась, образуя живой коридор. К ним медленно шла женщина в белоснежном платье в окружении целой свиты ассистентов и гримеров. В тот миг, когда она появилась, шумная площадка мгновенно притихла.
Су Цинъин. В свои двадцать пять лет она уже успела завоевать две из трех главных кинопремий страны, став самой молодой «двойной» обладательницей высших наград. В индустрии она была известна своей божественной красотой, но ещё больше — репутацией «недосягаемого цветка». Никакого хайпа, почти полное отсутствие в реалити-шоу, она редко появлялась на публике, если это не касалось съемок. Её аура идеально соответствовала имени: холодная, отстраненная, окутанная чувством недосягаемой дистанции.
Она была его партнершей по сцене сегодня. И она же была его... KPI по продлению жизни.
Су Цинъин подошла к режиссеру и едва заметно кивнула. Голос её прозвучал чисто и звонко: — Режиссер, — её взгляд скользнул по лицу Цзян Цы, не задержавшись на нем ни на мгновение.
Режиссер азартно потер руки: — Учитель Су, Цзян Цы, вот сцена, которую мы сегодня играем. Генерал пробирается в лагерь врага под покровом ночи, планируя убить главнокомандующего. Но у самого шатра он неожиданно сталкивается со своей подругой детства — с вами, вражеской принцессой.
Су Цинъин взяла сценарий, и её взгляд упал на фрагмент, обведенный жирным красным маркером. Её идеально очерченные брови почти незаметно сошлись к переносице. Никаких реплик. Один взгляд — четыре эмоции. Любовь, борьба, нежелание расставаться и... жажда убийства.
Это требование граничило с безумием. Тем более когда твоим партнером выступает совершенно неизвестный новичок. Су Цинъин впервые по-настоящему посмотрела на Цзян Цы — на его чересчур бледное лицо. В её взгляде не было ничего, кроме холодного профессионального интереса.
— Ты готов? — спросила она ровным, сухим тоном.
— Готов, — ответил Цзян Цы, собрав в кулак остатки мужества. А внутри он буквально орал: «Готов я, как же! Полночи перед зеркалом корчился, пока не показалось, что у меня началось расслоение личности!»
Су Цинъин кивнула, не добавив больше ни слова, и направилась к гримерке. Ей нужно было войти в образ заранее. Увидев это, режиссер подошел к Цзян Цы и ободряюще хлопнул по плечу, понизив голос: — Парень, не дрейфь. Учитель Су всегда такая — помешана на актерстве, холодна со всеми. Вчера ты смог потрясти сценариста Линь, так что сегодня просто выдай ту же энергию и сыграй на уровне!
Цзян Цы мог лишь выдавить горькую улыбку. Вчера у него был предсмертный мандраж плюс читы для новичков! А сегодня у него в арсенале только начальный навык контроля мимики!
— Костюмеры! Гримеры! Живее! Подготовьте Цзян Цы! — снова заорал режиссер.
Холодная пудра ложилась на лицо Цзян Цы, но он этого почти не чувствовал. Всё его внимание было сосредоточено в глубине сознания. [Оставшееся время жизни: 13 дней 9 часов 32 минуты 05 секунд]
Он закрыл глаза. «Нет, нельзя паниковать. Чем критичнее момент, тем спокойнее я должен быть». Он заставил себя вспомнить ночную тренировку перед зеркалом. «Любовь... Мамина свежеприготовленная свинина, блестящая от жира и ароматная. Жажда убийства... Тетушка из третьей кассы университетской столовой со своей филигранной тряской рук, из-за которой кусков мяса в моей тарелке становилось два вместо трех...».
/-/
Спустя час Цзян Цы, полностью загримированный и одетый в черные одежды для ночных вылазок, и Су Цинъин в своем чистом, элегантном белом платье стояли по разные стороны съемочной площадки. Локация была полностью готова.
Глубокая ночь. На фоне искусственного неба висел серп луны. Несколько зарослей камыша мерно раскачивались под порывами ветродуя. В центре стоял детально воссозданный армейский шатер, сквозь ткань которого пробивался теплый свет свечей, отбрасывая красивые тени.
Все осветительные приборы и камеры были нацелены на них. Линь Вань появилась на площадке незаметно и теперь стояла рядом с режиссером, скрестив руки на груди. Её лицо сохраняло привычную строгость и требовательность. Все присутствующие затаили дыхание, желая увидеть: этот новичок, получивший особый статус от самой Линь, — реальный талант или просто пустозвон?
Режиссер взял рацию и отдал приказ низким голосом: — Мотор!
В ту же секунду Цзян Цы преобразился. Он пригнулся, бесшумно двигаясь сквозь камыши, пробираясь к внешней стороне шатра. Его движения были чистыми и практичными, без единого лишнего жеста. Это был базовый навык, отточенный за четыре года пахоты в театральном. Его целью была тень вражеского командира внутри. Сегодня он заберет голову врага и проложит кровавый путь для десятков тысяч своих соратников.
Его рука уже лежала на рукояти меча. Мышцы напряглись, жажда крови была готова вырваться наружу. Но именно в тот миг, когда он приготовился обнажить клинок и нанести удар, полог шатра мягко откинулся изнутри.
Фигура в белом вышла наружу, неся в руках таз с водой. В лунном свете это знакомое лицо заставило Цзян Цы вздрогнуть всем телом.
«Су Цинъин. Нет, Вражеская Принцесса!». Подруга детства, которая росла вместе с ним, но была разлучена жестокой иронией судьбы.
Камера намертво зафиксировалась на лице Цзян Цы, выдавая мощный крупный план. Настал решающий момент! Зрачки Цзян Цы резко сузились. Он никак не ожидал встретить её здесь и при таких обстоятельствах.
Принцесса в исполнении Су Цинъин явно тоже не ожидала увидеть кого-то снаружи. Испугавшись темного силуэта, она выронила таз — он с грохотом упал на землю, разбрызгивая воду.
Их глаза встретились. Перформанс Цзян Цы официально начался.
Первая эмоция: [Любовь]. В этот момент он не думал о верности стране или великих целях. В его голове всплыл только один образ. Тот, что он видел перед активацией системы, лежа на кровати в съемной конуре и глядя на сообщение от мамы в WeChat: «Сынок, деньги дошли? Не экономь там, питайся нормально».
Эта безусловная забота. Он вложил эту чистейшую эмоцию целиком в свой взгляд. Взор, который он направил на Су Цинъин, мгновенно стал невероятно нежным.
За монитором режиссер внезапно расширил глаза! «Да! Это то чувство! Сюрприз от встречи после долгой разлуки и глубоко запрятанная любовь!»
Однако это был лишь первый слой. Всего секунду спустя во взгляде Цзян Цы проявилась вторая эмоция: [Борьба].
Его брови едва заметно сошлись к переносице. Нежность в глазах стремительно смывалась волной более глубокой боли. Он — генерал Великой Ся. Она — принцесса вражеского царства. Между ними стояла национальная вражда, семейные обиды и кости десятков тысяч павших солдат. Эта любовь была первородным грехом.
В сознании Цзян Цы снова возник тот кроваво-красный таймер. [Обратный отсчет: 00:03:00]
Это была реальная угроза смерти, животный инстинкт выживания. Это первобытное желание жить идеально наслоилось на муку персонажа, который «любит, но не может быть рядом»!
Су Цинъин, стоявшая напротив него, почувствовала это острее всех. Изначально она была готова тянуть сцену на себе и подстраиваться под любые ошибки новичка. Но когда она встретилась с Цзян Цы взглядом, её сердце бешено заколотилось. Она отчетливо видела эту любовь — настолько теплую, что в ней хотелось утонуть. Но в следующую секунду это тепло сменилось леденящей душу болью.
За десять лет в кино она работала с бесчисленным множеством лауреатов премий и маститых актеров, но никто и никогда не оказывал на нее такого пугающего эмоционального давления. Её собственные чувства в этот миг полностью вышли из-под контроля и покорно последовали за ритмом Цзян Цы. На её лице отразился след подлинной паники и душевной муки, которых не было прописано в сценарии. Она хотела что-то сказать, но обнаружила, что не может выдавить ни слова.
А перформанс Цзян Цы продолжался...