Жажда убийства 60%! Один кусочек рыбы превратил ужин в смертельную ловушку!

— Не нервничай.

Лу Ифэн улыбнулся: — Я видел твою игру сегодня днем, это было по-настоящему впечатляюще. Мне всегда было любопытно — о чем ты думал в той финальной сцене с барабаном? Как ты нашел в себе это чувство абсолютной решимости?

Он действительно задал этот вопрос. Тот же самый, что часом ранее задавал Цинь Фэн. Но теперь, из уст Лу Ифэна, смысл фразы полностью изменился.

Это был допрос.

Он хотел знать: идет ли «актерское мастерство» Цзян Цы от реального жизненного опыта или это просто случайная вспышка удачи? Если за этим стоит реальная история, то какая? И не станет ли она препятствием на его пути к Су Цинъин? А если это просто везение — значит, новичок не стоит его внимания.

В мгновение ока все взгляды за столом скрестились на Цзян Цы. Даже Су Цинъин, витавшая в своих мыслях, подняла голову. Цзян Цы чувствовал себя так, словно его выставили под свет прожектора, а в спину уперся ледяной взгляд Лу Ифэна.

Ответить было чертовски сложно. «Сказать правду?». Сказать: «Я думал о тебе, психопат, и это придало мне сил»? Тогда он вряд ли выйдет из этого зала живым.

«Что делать?». Ему нужен был ответ, который удовлетворит любопытство Лу Ифэна, развеет его подозрения, не выдаст правду и при этом... немного его взбесит!

Вспышка озарения. «Есть идея!».

Беззаботность мгновенно сползла с лица Цзян Цы. Её сменила прозрачная, едва уловимая печаль, медленно разлившаяся по его чертам.

— Учитель Лу, — его голос был тихим, с едва заметной дрожью. — На самом деле... я не думал ни о стране, ни о мире. В тот момент в моей голове была только одна простая мысль.

Он сделал паузу и поднял голову. Его взгляд не встретился с глазами Лу Ифэна, а замер на пустой стене позади него. Глаза были пустыми, но полными какой-то внутренней надломленности.

— Я думал... об одном человеке, который мне когда-то очень нравился, но которого я больше никогда не увижу.

Стоило ему это произнести, как по комнате пронесся шепот. Даже Цинь Фэн и режиссер Ли не смогли скрыть любопытства.

— О? Твоя девушка? — Чжао Сюэлин была самой прямолинейной.

Цзян Цы покачал говолой. — Нет, — голос стал еще тише. — Я... я ей не нравился. Она влюбилась в другого. Тот человек — выдающийся, сияющий, он нравится всем. А я... я просто комок грязи на обочине дороги.

Голос Цзян Цы становился всё более хриплым. Он ни на кого не смотрел, будто разговаривал сам с собой, полностью погруженный в собственный мир.

— В тот момент я думал: если я тоже паду на глазах у всех, как этот молодой генерал... увидит ли она меня? Хотя бы на мгновение? Прольет ли она... хоть одну слезу по мне?

Он закончил. Все были буквально раздавлены этим «чистосердечным признанием». Образ влюбленного юноши, смиренного до такой степени, что готов быть растоптанным в пыль, мгновенно ожил в их воображении.

Эта история была такой живой! Такой... душераздирающей!

В глазах Чжао Сюэлин, смотрящей на Цзян Цы, уже плескалась материнская нежность и сочувствие. Режиссер Ли и «Толстяк» Ван понимающе переглянулись — они наконец нашли источник «трагической ауры» Цзян Цы.

Сам же Цзян Цы украдкой наблюдал за двумя людьми во главе стола. Су Цинъин смотрела вниз, её длинные ресницы были опущены, скрывая выражение лица. Но её рука на столе непроизвольно сжалась в кулак.

Что касается Лу Ифэна... На его лице всё ещё была та самая мягкая улыбка с оттенком «сочувствия». Но в голове Цзян Цы системная сирена была готова взорваться!

[Внимание! Цель S-класса испытывает сильнейшие эмоциональные колебания!]

[Внутренний анализ эмоций: Жажда убийства (40%)! Гнев (30%)! Ревность (20%)! Маскировка (10%)!]

Жажда убийства! Мгновенный скачок с 15% до 40%! Сердце Цзян Цы тоже екнуло. Он понял, что своими словами только что наступил прямо на мину Лу Ифэна!

Потому что образ «сияющего человека», в ушах Лу Ифэна, был явным намеком на него самого! И этот образ «смиренного обожателя» Цзян Цы резко контрастировал с «холодным» отношением Су Цинъин к нему, Лу Ифэну! На поверхности это была история Цзян Цы. В реальности же — жесточайший удар по патологической гордости Лу Ифэна.

«Ты ведь идеален, верно? Но та, кого ты хочешь завоевать, относится к тебе с безразличием! В то время как я, этот «комок грязи», готов умереть за неё!»

Такого рода самопожертвование «трагического героя» было именно тем, чего рафинированный эгоист вроде Лу Ифэна никогда не смог бы понять!

Жажда убийства Лу Ифэна буквально кричала в мозгу Цзян Цы, но на лице суперзвезды не отразилось ни тени злобы. Он поднял бокал, торжественно салютуя парню.

— Цзян Цы, я хочу выпить за тебя, — его лицо выражало искреннее сопереживание. — За твою... неразделенную преданность.

Он запрокинул голову и осушил бокал до дна.

— Эх, какой хороший парень, какая жалость, — вздохнула Чжао Сюэлин, глядя на Цзян Цы как на собственного сына с разбитым сердцем.

Режиссер Ли тоже похлопал его по плечу: — Пусть прошлое остается в прошлом. Ты так талантлив, в будущем ты встретишь кого-то получше.

Тем временем Цзян Цы мысленно орал: «Да нет же! Всё не так! Я всё выдумал! Перестаньте это обсуждать!» Но на лице ему приходилось сохранять «убитый» вид, молча поднимая бокал и выпивая его до дна. Маска не должна была упасть.

И как раз в тот момент, когда всё внимание было приковано к «трагедии» Цзян Цы... Никто не заметил, как Су Цинъин, хранившая молчание, сделала свой ход. Она подняла голову и взглянула на сидящего рядом Цзян Цы. А затем сделала нечто совершенно неожиданное.

Она взяла общие палочки, подцепила кусочек нежной пареной рыбы из блюда прямо перед Цзян Цы к которой он почти не притронулся и аккуратно положила его в его пиалу.

— Съешь ещё.

Её голос всё ещё был прохладным. Но эти два слова погрузили комнату в жуткую, мертвую тишину.

Су Цинъин... Та самая Су Цинъин, которая была холодна ко всем и каждому... На самом деле... сама положила еду мужчине?! Причем новичку, которого знает от силы пару дней?! Что за чертовщина тут происходит?!

Цзян Цы тоже опешил. Он тупо уставился на кусок белой рыбы в своей пиале. «Сестренка! Ты что творишь?!»

Он инстинктивно вскинул взгляд на Лу Ифэна. Лицо того по-прежнему сияло идеальной улыбкой. Но системная сирена в голове Цзян Цы больше не делала «Дзынь». Она превратилась в истошный, пронзительный визг!

У-у-у-у! У-у-у-у!

[Внимание! Внимание! Потеря эмоционального контроля целью S-класса!]

[Внутренний анализ эмоций: Жажда убийства (60%)! Ревность (40%)!]

Жажда убийства! Шестьдесят процентов! Цзян Цы понял, что просчитался. Его история, хоть и вызвала отвращение у Лу Ифэна, одновременно с этим пробудила в Су Цинъин «сочувствие» и «инстинкт защиты». Такой человек, как она — холодная снаружи, но теплая внутри — не могла спокойно смотреть на такого «искреннего» и «растоптанного» юношу. Её жест был просто попыткой утешить слабого.

Но в глазах Лу Ифэна это было неприкрытой провокацией! Цзян Цы, этот «комок грязи», так легко получил от Су Цинъин то самое мгновение нежности, ради которого Лу Ифэн без устали плел свои интриги, но так и не преуспел!

— Цинъин, ты так добра к нему, — произнес Лу Ифэн. Его голос всё еще был мягким, но от него веяло невыносимым, могильным холодом.