Одна фраза вдребезги разбила ей сердце!
«Она тоже когда-то боялась боли... совсем как ты».
Бум!
В сознании Цяо Синьжань словно взорвалась вакуумная бомба, выкачав весь кислород. Та крошечная, едва зародившаяся искра искренней симпатии к этому странному парню и вся её монументальная гордость «первоклассной рыболовки» были стерты в порошок этой короткой, брошенной шепотом фразой.
««Она»? Какая еще «она»?! Что это сейчас было?!».
Та пронзительная нежность, та щемящая забота, которыми секунду назад были наполнены его глаза — всё это предназначалось не ей? Значит, он смотрел сквозь неё? Она для него — не более чем удобный экран для проекции чужого образа? Просто бледная тень, временный «заместитель»?
Волна ледяного, удушающего унижения мгновенно пробила все её тщательно выстроенные психологические барьеры. В этот миг она почувствовала себя полной, законченной дурой, которая приняла холодный расчет за проблеск чувства. Её «безупречная» игра, её отточенное кокетство — всё это оказалось лишь декорацией для чужого воспоминания. Это было в тысячу раз больнее, чем если бы он просто высмеял её или грубо оттолкнул. Он лишил её индивидуальности.
«КТО ОНА ТАКАЯ?!» — этот вопрос, полный ярости и бессилия, неистово бился в её черепной коробке.
Цзян Цы тем временем медленно, почти торжественно убрал руку. Скорбь и теплота в его глазах испарились без следа, словно их и не было, сменившись привычным, вымораживающим безразличием Чу Учэня. Он выпрямился, возвышаясь над ней подобно ледяному пику, и посмотрел вниз — спокойно и пусто. Казалось, того мужчины, который только что заставлял её сердце пропускать удары, никогда не существовало в природе.
— Ты можешь встать самостоятельно? — его голос был плоским и сухим, лишенным малейшей вибрации жизни.
Губы Синьжань мелко задрожали, но из горла не вырвалось ни звука. И в этот самый момент в мозгу Цзян Цы началась настоящая канонада системных уведомлений, похожая на праздничный салют!
[Дзинь! Зафиксированы критические колебания у ассистента оператора Лю Сяоя! Очки +8!]
[Дзинь! Зафиксирован мощный всплеск сопереживания у гримера У Фэйфэй! Очки +10!]
[Дзинь! Колебания «трагического резонанса» у костюмера Чжоу Цянь! Очки +7!]
[Дзинь! Зафиксированы слезы у помощника режиссера Сунь Ли! Очки +9!]
...
Бесконечный поток цифр привел Цзян Цы в состояние тихого экстаза. План сработал идеально! Эта тактика «удара по быку через гору» — а если быть точным, то «искусство видеть суть через иллюзию» — показала феноменальный результат.
Его маневр не только прицельно аннигилировал самомнение Цяо Синьжань, но и накормил всех присутствующих женщин на площадке чистейшим, высококонцентрированным «стеклом» в духе лучших драм о вечной неразделенной любви. Всего за какие-то десять секунд его баланс Очков Разбитого Сердца катапультировался с 545 до 621! Чистый прирост в 76 очков!
Цзян Цы пришлось приложить титанические усилия, чтобы не расплыться в довольной ухмылке прямо перед камерами, сохраняя каменную маску Чу Учэня.
/-/
— СТОП! СНЯТО! ВЕЛИКОЛЕПНО! ПРОСТО ФАНТАСТИКА!
Режиссер за монитором буквально выпрыгнул из своего кресла, возбужденно размахивая руками, словно дирижер на финале симфонии. Он тоже был под глубоким впечатлением. Он не слышал того убийственного шепота, но он видел картинку. И эта картинка была гениальной.
От ледяной сдержанности к внезапной, почти болезненной нежности, когда актер опустился на колено, к дрожи в руке, которая так и не решилась на касание, и финальному провалу обратно в бездну одиночества... Весь этот эмоциональный путь был пройден за секунды, но в нем читалась история тысячелетий.
«Это что, игра новичка? Да это же портрет вечного скитальца, который любил, потерял и обречен помнить!», — пронеслось в голове у постановщика.
— Цзян Цы! Ты... ты просто чертов гений! Где ты прятался всё это время?! — режиссер не скупился на самые громкие эпитеты, перекрывая гул площадки.
Тем временем Цяо Синьжань под прицелом десятков сочувствующих и любопытных взглядов наконец смогла подняться. Её лицо было бледным, как полотно, а в глазах застыла смесь унижения, обиды и какой-то новой, пугающей решимости. С самого начала карьеры всё давалось ей легко. Мужчины были для неё лишь ресурсом или трофеями. Она никогда не проигрывала. И уж точно никогда не была «запасным вариантом».
«Цзян... Цы... Ты еще пожалеешь об этом», — она буквально перемалывала его имя зубами в своем воображении. И в этот миг система снова подала голос:
[Внимание! Цель «Цяо Синьжань» испытывает аномальные колебания! Желание покорить переходит в фазу обсессии!]
[Анализ: Унижение 50%, Гнев 35%, Ресентимент 15%]
[Тег «Желание покорить» пробивает потолок: 30%... 45%... 55%!]
[Предупреждение! Цель пометила Хозяина как свою главную жизненную миссию. Она пойдет на любые жертвы, чтобы узнать личность «той женщины» и стереть её из вашего сердца, доказав своё абсолютное превосходство!]
Глядя на пугающие «55%» на панели, Цзян Цы почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Да ты издеваешься, сестрица... Ты что, вместо того чтобы обидеться и уйти, решила врубить режим финального босса? Разве нормальные люди в такой ситуации не бегут от «психов» вроде меня? Почему ты выглядишь так, будто тебе вкололи двойную порцию адреналина?»
/-/
Атмосфера на съемках стала подчеркнуто тяжелой. Цяо Синьжань резко сменила тактику: никаких заигрываний, никакой приторности. Она стала пугающе дисциплинированной и исполнительной. Но Цзян Цы постоянно чувствовал на себе её взгляд — холодный, расчетливый и лишенный прежней легкости. Она больше не играла в любовь, она начала охоту.
После завершения смены Цзян Цы хотел лишь одного: раствориться в сумерках и добежать до своего номера. Но путь ему преградила высокая, внушительная фигура. Гу Хуай. Кумир миллионов и признанный мастер игры смотрел на него с таким выражением лица, будто видел перед собой сложную головоломку.
— Цзян Цы. Удели мне минуту. Нам нужно поговорить без лишних ушей.
Голос Гу Хуая был низким и вибрирующим. Цзян Цы внутренне сжался — такой профессионал, как Гу, наверняка заметил манипуляцию. Они отошли в тень декораций, где ветер шелестел сухими листьями. Гу Хуай долго молчал, и его тяжелая аура давила на Цзян Цы, заставляя того гадать: не собирается ли мэтр обвинить его в дестабилизации обстановки на площадке ради личного перформанса?
— Ты сегодня выдал нечто невероятное, — наконец произнес Гу Хуай. Его голос был лишен привычных светских интонаций.
Цзян Цы постарался ответить максимально скромно: — Благодарю, учитель Гу. Я просто пытался прочувствовать боль Чу Учэня.
— Прочувствовать? — уголок губ Гу Хуая изогнулся в едва заметной, горькой усмешке. — Я думаю, ты сделал нечто большее. Ты не «чувствовал» персонажа. Ты его СОЗДАВАЛ в реальном времени, используя всё вокруг.
Цзян Цы почувствовал, как ладони стали влажными. — Я внимательно пересмотрел дубль на мониторе, — продолжал Гу Хуай. — В тот момент, когда ты склонился над ней, ты ведь что-то прошептал, не так ли? Не отвечай, мне не нужны твои секреты.
Его взгляд стал острым, словно хирургический скальпель. — Я хочу знать только одно. Как тебе удалось превратить её из дешевой куклы в по-настоящему убитую горем женщину всего за десять секунд? Как ты это провернул?
— Удалось что? Я просто играл свою роль... — Цзян Цы до последнего пытался удерживать оборону «невинного новичка».