Сердце вдребезги, смерть отменяется

Цзян Цы очнулся в пугающе тихой комнате отдыха. Перед глазами — ослепительно белый потолок.

Мысли отсутствовали ровно три секунды, после чего он подскочил на диване. Первым делом он не стал ощупывать руки-ноги, а зажмурился, погружая сознание в чертоги разума.

Перед ним развернулся бледно-голубой виртуальный экран. В самой верхней строке крупным зеленым шрифтом светилось:

[Оставшееся время жизни: 14 дней 21 час 58 минут 02 секунды]

Ниже красовалось всё его состояние: [Баланс Очков Разбитого Сердца: 30]

У Цзян Цы защипало в глазах, он едва не разрыдался от облегчения. Жив! Ещё два часа назад он был жалким бедолагой, одной ногой стоящим в могиле. Ставка сыграла!

Он уже собирался открыть системный магазин, чтобы изучить ассортимент сокровищ, как вдруг его взгляд упал на уведомление о кастинге «Дворцовых интриг», оставленное кем-то на столе.

Воспоминания нахлынули волной. Съемная комната, экран телефона, сообщение от матери в WeChat: «Сынок, деньги пришли? Не экономь там на себе, питайся нормально». А следом — красное уведомление о переводе.

Настроение Цзян Цы тогда было мрачнее тучи. Двадцать два года, выпускной курс актерского факультета, а он даже порог нормальной съемочной площадки переступить не может. Забота матери давила на сердце тяжелым камнем.

И именно в тот момент в голове раздался холодный, бесстрастный голос: [Обнаружено: воля хозяина к жизни достигла порогового значения. Активация Системы Мастера Разбитых Сердец...]

Первой мыслью Цзян Цы было, что он так голоден, что начались галлюцинации. «А-а, кредитки не интересуют, займы не нужны, спасибо».

[Активация успешна. Основное правило: разбивайте женские сердца, чтобы получать Очки Разбитого Сердца]

Цзян Цы выпал в осадок. «Ей, ты на лицо моё посмотри. Я похож на того, кто способен разбивать сердца?»

Система ответила делом. Дикая боль, словно из него заживо выкачивают душу, скрутила тело. А затем перед глазами вспыхнул кровавый таймер: [Обратный отсчет: 00:59:59]

Аргумент был исчерпывающим. Цзян Цы лишь робко уточнил: — А если... чисто физически сердце разбивать? Ну, топором там? Это считается?

Ответ системы был краток и брутален: [Любые противоправные действия или насилие приведут к немедленной ликвидации хозяина]

Что ж, система оказалась на редкость «гуманной». Цзян Цы сполз по стулу, чувствуя, что его жизнь пустее, чем кошелек. Он — чистый душой парень, который за четыре года в театральном ни разу девушку за руку не держал, а из него хотят сделать подонка, заставляющего женщин рыдать? Профиль работы вообще не совпадает с квалификацией!

— Стоп...

Внезапное озарение пронзило мозг. Умирающий студент-актер наконец-то вспомнил, на кого учится. — Система, ты же собираешь чистую эмоциональную энергию, верно?

[Да]

— Тогда... а что если я буду играть? Через актерскую игру заставлю своего персонажа тронуть людей? Если мои партнерши по кадру или зрительницы будут чувствовать, как их сердца разбиваются вдребезги из-за судьбы героя... это зачтется?

Это был его единственный шанс. Обычно мгновенно реагирующая система погрузилась в редкое молчание. Секунда. Две. Три.

[Анализ... Логика поведения соответствует ядру концепции «создания разбитого сердца»]

[Нарушений запретных пунктов не обнаружено]

[Предложение хозяина... признано допустимым]

[В связи с изменением базовой логики, прямая покупка времени жизни отменена. Теперь за Очки Разбитого Сердца выдается случайная награда от 7 до 30 дней жизни]

[Очки Разбитого Сердца теперь можно обменивать на навыки в магазине]

Цзян Цы чуть не запрыгал на стуле. «Гений! Я просто гений поиска лазеек!»

[Обнаружена критическая уязвимость в правилах. Логика системы скорректирована. Выдана спецнаграда: Пакет новичка]

[Получена карта опыта «Трагический генерал» (одноразовая)]

— Трагический генерал? — Цзян Цы замер, и тут же вспомнил то самое объявление о кастинге, которое куратор скинул в общий чат группы. Он заприметил эту роль сразу. Молодой генерал, приносящий себя в жертву ради страны и прощающийся перед смертью со Старшей Принцессой. В сценарии пометка красным: «Ключевая слезоточивая сцена, требующая от актера запредельного сопереживания и взрывной мощи».

Глядя на листок в руках, Цзян Цы горько усмехнулся. Когда он ворвался в зал прослушивания, опоздав из-за пробок, он действительно был на последнем издохе. Но он не ожидал, что «пережмет» настолько, что доведет до слёз саму создательницу сценария, сидевшую в жюри. Эффект превзошел все ожидания. Двойной критический удар.

Цзян Цы мысленно поставил свечку за здравие Линь Вань. И как раз в тот момент, когда он упивался радостью спасения, дверь комнаты отдыха щелкнула. Шум коридора остался снаружи.

Вошла Линь Вань. Она сменила строгий деловой костюм на простую белую рубашку. Макияж был смыт, обнажая чистое и всё еще поразительно красивое лицо. Но на этом лице не было ни единой эмоции. Она пришла одна, без режиссера или ассистентов. Просто стояла у двери, глядя на Цзян Цы.

«Час расплаты настал?» Заставить «Железную леди» индустрии рыдать перед сотней свидетелей... Неужели эта сестрица пришла его прикончить, чтобы замести следы позора?

— Э-эм... Здравствуйте, учитель Линь, — Цзян Цы с трудом поднялся, тело всё ещё было слабым.

Линь Вань не ответила. Она шла к нему — шаг за шагом, пока не остановилась почти вплотную. Стук её каблуков по полу отдавался в сердце Цзян Цы, как удары молота. Между ними было меньше метра. Он даже почувствовал тонкий, свежий аромат бумаги и чернил, исходящий от нее.

— Ты Цзян Цы? — наконец спросила она. Голос был чистым и холодным.

— Да.

— С каким агентством работаешь?

— Ни с каким. Я на четвертом курсе, — честно ответил он.

Линь Вань едва заметно кивнула, не выказав удивления. Она помолчала пару секунд, а затем задала вопрос, которого он никак не ожидал: — Ты... когда-нибудь ненавидел по-настоящему?

Цзян Цы опешил. Что это за вопросы на собеседовании? Проверка биографии или психологический профиль? Он осторожно подбирал слова: — Ну... я бы не назвал это ненавистью. Скорее... затаенная обида? «Вроде той, что на тетушку из столовой, которая вечно не докладывала ему мяса».

Линь Вань внезапно протянула руку. Цзян Цы инстинктивно отпрянул. «Что? Бить будет?»

Её рука замерла в воздухе, палец указал прямо на его глаза. — Я говорю про это.

Взгляд Линь Вань был острым, словно она хотела препарировать его душу. — То, что было в твоих глазах во время выступления... это не было игрой, — она чеканила каждое слово с абсолютной уверенностью. — Такое всепоглощающее отчаяние. Любовь на грани безумия... и окончательное прощание. Это нельзя «сыграть».

Она сделала ещё шаг вперед, вынося окончательный вердикт: — Ты должен был пережить это сам.

Цзян Цы окончательно завис. «Сестрица, да у тебя фантазия похлеще моей! Я подыхал! Обыкновенно подыхал! Это не имело никакого отношения к любовным драмам, о которых ты грезишь!».