Последняя нежность, разрывающая сердца
Он часто-часто заморгал.
«Полное руководство по фразам и техникам Морского Короля»?
«Система, твой стиль окончательно сошел с рельсов?», — Цзян Цы целую минуту сверлил взглядом это дикое описание навыка.
«Стоп... «Техники маскировки под невинность»? «Методы глубокого эмоционального зрительного контакта»? «Секреты создания атмосферы»?»
...Разве это не идеальное решение для той самой «сладкой сцены», которую ему снимать послезавтра? Так называемые «игроки»— разве они не те же актеры, которые просто внедрили игру в свою повседневную жизнь? Тогда почему он не может поступить наоборот?
«Использовать самые продвинутые в мире техники обольщения, чтобы изобразить чистейшего, невинного молодого генерала!»
От этой мысли у Цзян Цы даже кожа на голове зачесалась. Но чем больше он размышлял, тем ярче горели его глаза! Это сработает! Ещё как, черт возьми, сработает! Это не просто решит проблему «сладкой сцены» — это поможет достичь его истинной цели.
— Сделать это воспоминание более душераздирающим, чем любая трагедия!
Почему воспоминание заставляет сердце обливаться кровью? Именно потому, что оно было слишком прекрасным на фоне жестокой реальности. Чем слаще и безупречнее он сделает этот момент сейчас, тем мучительнее будет контраст с тем финалом, где генерал падет в бою! В этом и заключается истинная суть «незаживающей душевной раны».
— Система! Берем! Обменивай на «Руководство по фразам и техникам Морского Короля»!
[Подтвердить обмен на постоянный навык «Полное руководство по фразам и техникам Морского Короля»? Будет списано 150 Очков Разбитого Сердца]
— Живее!!
Команда была дана. В его мозг мгновенно хлынули классические цитаты и приемы «игроков».
«Как мгновенно вызвать сбой сердечного ритма у другого человека через мимолетный физический контакт длительностью менее одной секунды?»
«Как внедрить «секретные якоря», принадлежащие только вам двоим, в обычный разговор?»
«Анализ тридцати шести типов «надломленного» глубокого взгляда, перед которым женщины не могут устоять...»
««Дело не в том, что ты мне нравишься, — дело в том, что я не могу без тебя жить»... Детальный разбор топовой риторики эмоциональных качелей...»
Цзян Цы обхватил гудящую голову и долго лежал на кровати, едва переваривая это «драконье искусство соблазна». Когда он снова открыл глаза, всё его естество претерпело тонкую, неописуемую перемену. Он взял со стола сценарий, и его взгляд упал на финальную сцену.
[Степь, полдень]
[Молодой Генерал (Цзян Цы) помогает Принцессе (Су Цинъин) сесть на лошадь. Он идет рядом, держа поводья, медленно шагая]
[Принцесса: А'Гу, как думаешь, мы всегда будем такими?]
[Молодой Генерал: (смотрит вверх, улыбаясь) Конечно]
/-/
Третий день.
Это был последний день Цзян Цы на съемочной площадке «Дворцовых интриг». На всей локации царила подавленная атмосфера. Каждый знал: после сегодняшнего дня «Молодой Генерал», который всех их поразил, окончательно «погибнет в бою». Этот персонаж шел навстречу своей судьбе.
— Цзян Цы, ты готов? — режиссер Ли Сян подошел и похлопал его по плечу. В его тоне невозможно было скрыть теплоту и признание. — Готов, режиссер Ли, — ответил Цзян Цы.
Сегодня он переоделся в повседневную одежду генерала. Без тяжелых доспехов в нем было больше юношеской легкости и задора. Его лицо казалось ещё более чистым и прозрачным, словно необработанная яшма. Ли Сян смотрел на него с волнением. Он всегда считал Цзян Цы природным «актером метода» — его игра строилась на его собственном трагическом темпераменте. Но сегодняшняя сцена была пиком «сладости». Режиссер очень боялся, что парень не поймает нужное чувство, оставив зрителям горечь недосказанности.
— Не дави на себя, — утешил его Ли Сян.
— Я понимаю, — кивнул Цзян Цы.
— Цинъин, а ты? — Ли Сян посмотрел в другую сторону. Су Цинъин уже сменила костюм на длинное платье юной девы, которое заметно смягчило её привычную ледяную ауру. Она лишь слабо кивнула. Но её взгляд то и дело непроизвольно соскальзывал на стоящего неподалеку Цзян Цы. Сегодня он был как теплый гладкий нефрит — настолько чистый, будто его не касалась мирская пыль. От этого контраста у Су Цинъин необъяснимо сжалось в груди.
— Хорошо! Всем приготовиться! — «Дворцовые интриги», сцена 158, дубль 1! Мотор!
Хлопушка щелкнула, съемка началась. На искусственном лугу сияло идеальное солнце, ветерок шелестел травой. Цзян Цы подвел белую лошадь к Су Цинъин. — Принцесса, прошу в седло, — его голос был звонким и чистым.
Зрение Су Цинъин на миг расфокусировалось. Она протянула руку, и Цзян Цы тут же шагнул вперед. Одной рукой он слегка поддержал её за локоть, а другой уверенно обхватил за талию. Движения были сдержанными и вежливыми. Но тепло его ладоней несло в себе неоспоримое чувство защиты. Сквозь тонкую ткань одежды Су Цинъин почувствовала его запах — легкий аромат трав, смешанный с жаром молодого тела. У неё перехватило дыхание. Она почти в панике взобралась на лошадь, не смея взглянуть в глаза Цзян Цы.
Цзян Цы не сразу повел лошадь вперед. Он стоял внизу, просто глядя вверх, на сидящую в седле Су Цинъин. Никаких реплик. Он просто тихо смотрел на неё, и его глаза были полны того самого безоговорочного, чистого восхищения, на которое способен только юноша. В этот миг он не был генералом, обремененным судьбой страны. Он был просто парнем по имени А'Гу, смотрящим на девушку, которую ценил превыше всего на свете.
За монитором Ли Сян неосознанно подался вперед, впиваясь глазами в экран. «Да! Это то самое чувство! Чистота! Любовь без единой капли примеси!».
— Смотри... смотри на дорогу, — тихо попросила она, и в её голосе прозвучала кокетливость, которую она сама не заметила. Улыбка в уголках губ Цзян Цы стала шире. Он не стал спорить, лишь послушно ответил «Мм», взял поводья и медленно начал движение. Ветер поднимал юбку Су Цинъин и кончики волос Цзян Цы, заставляя их на миг переплетаться в воздухе.
Все присутствующие смотрели на это, затаив дыхание. Чжао Сюэлин стояла в стороне, крепко зажав рот рукой; её глаза мгновенно покраснели. В её памяти невольно всплыла сцена, снятая несколько дней назад — генерал в крови, бьющий в барабан до последнего вздоха. А теперь перед ней этот чистый юноша, ведущий лошадь и смотрящий только на свою любимую...
Это было слишком жестоко. Своими руками создать нечто столь прекрасное, чтобы потом его разорвать, — это было по-настоящему беспощадно!
— А'Гу, — мягко позвала Су Цинъин с лошади, и в её голосе была какая-то мечтательность. — Как думаешь, мы всегда будем такими?
Это была реплика по сценарию. Все ожидали, что Цзян Цы просто улыбнется и ответит «Да», поставив сладкую точку в этом воспоминании. Но Цзян Цы остановился. Он обернулся и снова глубоко посмотрел на Су Цинъин. На его лице всё еще была та светлая улыбка. Но в ней появилось нечто новое — щемящая нежность.
Он не ответил сразу. Вместо этого он просто протянул руку и кончиками пальцев осторожно коснулся выбившейся пряди, которую ветер бросил на щеку актрисы, бережно заправляя её ей за ухо. От этого жеста тело Су Цинъин едва заметно вздрогнуло.
И только тогда он заговорил. Его голос был очень тихим, но его отчетливо услышали все. — Принцесса, не говори «всегда».
Су Цинъин замерла. За монитором у Ли Сяна резко сузились зрачки! Все были ошарашены. Этой фразы не было в сценарии! Цзян Цы смотрел вверх, и свет в его глазах был похож на россыпь звезд.
— «Всегда» — это слишком долго.
В его голосе послышалась легкая дрожь. — Я хочу только «сейчас». Пока ты рядом со мной в этот миг — этого достаточно.