Босс, комедии меня просто прикончат!

Следующий день, штаб-квартира «Спарк Медиа».

Цзян Цы сидел на глубоком кожаном диване в кабинете Линь Вань, зажав кончиками пальцев свежеотпечатанный сценарий. Папка казалась ему неподъемной, а её глянцевая поверхность — обжигающей. Он чувствовал себя так, словно под ним не мягкие подушки, а раскаленные угли или кровать из гвоздей.

На обложке сценария красовались три игривых, вычурных иероглифа, от которых у Цзян Цы начинала болеть голова: «Любовь на колесе обозрения».

Одно только название вызывало у него стойкое ощущение, что его невидимая полоска здоровья начала стремительно сокращаться. Он пролистал все сцены, где фигурировал четвертый мужской персонаж по имени Фан Сяобэй. Цзян Цы читал по диагонали, на максимально возможной скорости, надеясь найти хоть крупицу драмы.

Вердикт был неутешительным: Фан Сяобэй — это «ангел-хранитель» главной пары. Ходячая машина для генерации аплодисментов, слащаво-наивный дурачок из группы поддержки, у которого выражение «Господи, я так счастлив за вас!» было приварено к лицу намертво. Он был тем самым парнем, который в критический момент приносит главным героям зонтик, вовремя шутит, чтобы разрядить обстановку, и светится от восторга, когда они наконец целуются под дождем.

«Играть его?». Для Цзян Цы это был вопрос не просто профессиональной пригодности. Это был вопрос выживания. Подобная роль шла вразрез с фундаментальной логикой Системы Мастера Разбитых Сердец. Если он станет «солнечным мальчиком», он не получит ни одного очка боли. А без очков его ждала очень быстрая и очень «счастливая» смерть.

— Дочитал? — сухой голос Линь Вань вырвал его из пучины мрачных раздумий.

Она поднялась из-за своего массивного стола и неспешно подошла к дивану, держа в руках чашку дымящегося кофе. Сегодня Линь Вань выглядела безупречно и устрашающе: строгий белоснежный брючный костюм, волосы убраны в идеальный высокий хвост, открывающий полный, гладкий лоб. Аура «Дьявольского сценариста» накрыла Цзян Цы тяжелой волной. Она села напротив, закинув ногу на ногу, и впилась в него взглядом.

— До... дочитал, мисс Линь Вань, — Цзян Цы постарался, чтобы его голос не дрожал.

— Что скажешь о персонаже? — она сделала медленный глоток, не сводя с него глаз. Она следила за каждым движением его век, за малейшим напряжением мышц лица.

Спина Цзян Цы мгновенно одеревенела. В голове лихорадочно крутились варианты ответов. «Я не буду это играть, Фан Сяобэй слишком позитивный, это оскорбляет мою трагическую натуру?» Да кто он такой? Новичок, который только что закончил работу в эпизоде. Компания милостиво предлагает ему роль четвертого плана в перспективной романтической дораме — и он собирается воротить нос? Любой другой на его месте уже бы рассыпался в благодарностях.

Но Цзян Цы видел перед собой только одно: кроваво-красные цифры системного таймера, неумолимо стремящиеся к нулю. Он решил пойти ва-банк. Его единственной зацепкой была сама Линь Вань — «мать» всех персонажей, которая, несмотря на свой жесткий имидж, превыше всего ценила актерскую правду.

— Мисс Линь Вань, — он поднял голову, встречая её ледяной, испытующий взгляд. В его собственных глазах сейчас было намешано столько искренности и муки, что хватило бы на пару шекспировских драм. — Сценарий написан мастерски. И Фан Сяобэй... он действительно очень светлый, притягательный персонаж. Зрители его полюбят.

Он сделал паузу, собираясь с духом. — Но, — Цзян Цы тщательно взвешивал каждое слово, — я боюсь, что не смогу вдохнуть в него жизнь. Я боюсь его испортить.

— О? — Линь Вань даже не моргнула. — Ты считаешь, что роль слишком мелкая? Или тебе не хватает экранного времени, чтобы развернуться?

— Ни в коем случае! — Цзян Цы почти вскочил, яростно мотая говолой. — Размер роли не имеет значения, я никогда не судил о работе по количеству строк. Дело в другом... Я чувствую, что моё внутреннее «Я» находится в полном, диаметральном противоречии с Фан Сяобэем.

Его перформанс начался прямо здесь, на этом диване.

— Мисс Линь Вань, я из тех людей... у которых, возможно, с рождения дефицит «гормонов радости». Если вы заставите меня играть персонажа, который должен постоянно фонтанировать оптимизмом и жизнелюбием, это будет выглядеть жалко. Это будет фальшь, которую зритель почует за версту. Я не хочу подводить вас и компанию, выдавая суррогат вместо игры.

Закончив свою речь, Цзян Цы замер, осторожно наблюдая за боссом. Он разыграл карту «самокритичного гения»: мол, я не зажрался, я просто слишком ответственно отношусь к искусству.

Линь Вань молчала. Её длинные, тонкие пальцы мерно постукивали по фарфоровому боку чашки. Тук. Тук. Тук. Звук казался Цзян Цы ударами судейского молотка. Наконец, Линь Вань поставила кофе на столик.

— Значит, ты официально отказываешься от роли? — спросила она. Голос был ровным, как хирургический скальпель.

Цзян Цы почувствовал, как сердце падает куда-то в район желудка. Всё, босс в ярости. Сейчас меня уволят. Но отступать было некуда. Он стиснул зубы, выпрямился и ответил с ноткой фатализма в голосе: — Да. Мисс Линь Вань, мне бесконечно жаль. Я понимаю, как трудно достаются такие роли новичкам, но я действительно не могу играть того, кого не чувствую сердцем.

— Хех.

Цзян Цы вскинул голову. Линь Вань смотрела на него, и в её острых глазах не было ни капли гнева. Напротив... там искрилось явное веселье и что-то похожее на... глубокое удовлетворение.

— Ладно тебе, сядь на место, — она небрежно махнула рукой. — У тебя такой вид, будто я тебя на плаху веду.

Цзян Цы озадаченно опустился обратно на диван. Сценарий в его голове явно не совпадал с реальностью. «Что происходит?».

— Цзян Цы, ты хоть осознаешь? — Линь Вань расслабленно откинулась на спинку дивана. — Ты первый новичок с момента открытия «Спарк Медиа», который осмелился в лицо сказать мне «нет» на предложение роли. Обычно люди глотки друг другу рвут за возможность мелькнуть в кадре хотя бы на заднем плане, если это проект под моим крылом. А таких «эстетов», как ты, у меня ещё не было.

Это всё еще не походило на комплимент в обычном понимании.

— Мисс Линь Вань, я не капризничаю, я правда...

— Ты знаешь свои сильные стороны. И, что ещё важнее, ты знаешь свои границы, — Линь Вань прервала его, и веселье в её глазах сменилось холодным, профессиональным блеском. — Знаешь, парень... ты действительно хочешь быть Актером. Не «звездой», не «айдолом», а именно Актером.

Цзян Цы потерял дар речи. Оправдание, которое он выдумал, чтобы не сдохнуть от нехватки очков системы, в мозгу босса превратилось в возвышенную преданность искусству! Как же удобно всё сложилось!

— Что ж, хорошо, — Линь Вань со стуком поставила чашку на стол и поднялась. — Заставлять не буду. В «Спарк Медиа» полно желающих на это место. Отдам роль кому-нибудь более... «солнечному».

Камень, давивший Цзян Цы, исчез, оставив после себя легкую эйфорию. — Спасибо, мисс Линь Вань! Спасибо за понимание!

— Не спеши радоваться. Вот, держи, — она вытянула из папки на столе несколько листов. — Это список проектов, в которых компания участвует сейчас, и наши планы на ближайшие полгода. Посмотри сам. Найди то, что ты «сможешь сыграть».

Цзян Цы с надеждой вцепился в бумаги. Но после первой же страницы его улыбка начала медленно сползать, превращаясь в маску ужаса.

«Фиктивная невеста властного президента» (Романтическая комедия)

«Мои придурковатые соседи» (Ситком)

«Школа юных мечтателей» (Молодежная дорама)

«Любовь на сто процентов» (Мелодрама со счастливым концом)

...

Он листал дальше, но ситуация не менялась. Везде, куда бы ни упал взгляд, господствовали сахарные романы, искрометные комедии и жизнеутверждающие истории. Он не мог найти даже завалящего второстепенного героя, который хотя бы ногу сломал в финале, не говоря уже о трагической гибели! Вся библиотека «Спарк Медиа» буквально кричала: «Мир прекрасен, любовь победит, все будут счастливы!»

Лицо Цзян Цы стало серым. Линь Вань, наблюдая за его раздавленным видом, не смогла сдержать торжествующей полуулыбки. — Что? Опять ничего не нравится?

Цзян Цы, словно побитый градом баклажан, вяло покачал головой.

— Вот именно, — Линь Вань вернулась в свое кресло, сцепила пальцы в замок и подалась вперед. Её взгляд теперь был острым, как хирургический инструмент. — Цзян Цы, я уважаю твои принципы. Но я должна открыть тебе глаза на реальность: таков современный рынок. Сейчас люди хотят «сахара» и смеха. Трагедии — это вымирающий жанр. Это элитарно, это сложно, это огромный риск для инвесторов.

Её голос стал жестким и ясным: — Настоящий, глубокий трагический сценарий — это редкость. Роль, которая позволит тебе засиять так же, как в «Интригах», нельзя просто выбрать из каталога. Её нужно ждать. Месяц, три месяца... а может, год. Или больше.

«Год или больше? Да через год я уже буду удобрять почву на ближайшем кладбище!»

Глядя на его застывшее, бледное лицо, Линь Вань вынесла окончательный вердикт: — Итак, я спрошу тебя в последний раз. Роль Фан Сяобэя в «Колесе обозрения». Ты уверен, абсолютно и окончательно уверен, что не будешь её играть?