Этот взгляд напугал даже суперзвезду!
Цзян Цы стоял неподвижно. Он ни на кого не смотрел. Его взгляд упал на пустой пол, зрачки окончательно потеряли фокус. Казалось, этот взор прошивает насквозь перекрытия башни «Дэйлайт», проникая сквозь толщу пяти веков к той самой девушке в алых одеждах, что когда-то решительно шагнула навстречу смерти ради спасения мира.
В это мгновение вся живая, юношеская аура двадцатилетнего Цзян Цы испарилась без остатка. Перед жюри был Чу Учэнь. Одинокая душа, пятьсот лет охранявшая пустой дворец и свои воспоминания.
В конференц-зале воцарилась такая тишина, что было слышно биение сердец. Режиссер медленно снял кепку, его тело непроизвольно подалось вперед. Продюсер застыл с каменным лицом. А Гу Хуай — непоколебимый, как скала, маэстро индустрии — впервые почувствовал, как в его глазах, привыкших ко всему, поползли трещины.
Перформанс продолжался.
Цзян Цы крайне медленно поднял взгляд от пола, зафиксировав его на пустом пространстве перед собой. Казалось, его глаза пронзают стены и само время, видя призрачный силуэт в красном, доступный лишь ему одному.
И вдруг в его глазах разразился шторм библейских масштабов!
Экстаз от обретения утраченного!
Безумие того, кто бросил вызов судьбе!
Одержимость — дикое желание вплавить этот силуэт в собственную плоть и кровь, заточить его в вечности!
Эмоции, доведенные до абсолютного предела, дико сталкивались и сгорали в его зрачках. Если бы сейчас на его лицо была нацелена камера высокого разрешения, она бы зафиксировала, как его зрачки сужаются и расширяются с нечеловеческой частотой и силой. Это требовало божественного контроля над собственной психикой и лицевыми мышцами.
Гу Хуай почувствовал, как кожа на голове занемела. Как профессионал, он слишком хорошо понимал, какая чудовищная концентрация нужна, чтобы выдать такой сложный коктейль чувств без единого звука, полагаясь только на глаза.
«Что за монстр этот новичок по имени Цзян Цы?!»
Но и это был не конец. Ошеломляющий восторг длился меньше трех секунд. Три секунды — и весь свет мгновенно погас. Глаза Чу Учэня снова вернулись к тому самому милосердному, но безразличному мертвому штилю.
Он вспомнил. Вспомнил небесные тайны, которые узрел, когда шел против воли Небес. В этой жизни ей всё равно суждено столкнуться со смертельным бедствием. Как и пятьсот лет назад. Всё, что он сделал, лишь означало, что она умрет снова — просто иначе.
Слабая, почти неуловимая тень самоиронии промелькнула во взгляде Чу Учэня. Он мог сворачивать горы и высушивать моря ради неё, мог терпеть кары Небес, мог стать врагом всех трех миров. Но он не мог изменить её судьбу. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как она снова идет к финалу «мотылька, летящего на пламя».
Боль от предвидения трагедии и оцепенение от возвращения в пустоту медленно растворились в его глазах. Он смотрел вперед с неописуемой нежностью и... вечной дистанцией. Чу Учэнь поднял руку, его кончики пальцев слегка дрожали, будто он хотел коснуться её лица.
Но это короткое расстояние было длиной в пятьсот лет и одну неразрешимую катастрофу. Его рука бессильно упала.
/-/
Перформанс закончился. Цзян Цы медленно закрыл глаза, а когда открыл их снова — перед жюри снова стоял чистый, прозрачный молодой человек. Он отвесил поклон.
— Мое выступление окончено.
В зале повисла гробовая тишина. Режиссер беззвучно открыл рот. Ассистентка Ван прикрыла рот ладонью — её глаза неведомо когда стали ярко-красными.
А Гу Хуай... Эта суперзвезда первой величины сейчас до белизны в костяшках сжимал кулаки. В его глазах был не только шок, но и тень... страха. Профессионального страха перед запредельным талантом коллеги.
Это ручка в руке продюсера наконец выскользнула из его онемевших пальцев и с мягким звуком упала на ковер. Этот звук мгновенно разбил ледяную атмосферу.
— ВЕЛИКОЛЕПНО!
Громкий рев раздался с главного места! Режиссер буквально вылетел из-за стола, подлетел к Цзян Цы и мертвой хваткой вцепился в его плечи, неистово тряся парня.
— Великолепно! Просто чертовски великолепно!
Он схватил сценарий со стола, тыча пальцем в имя «Чу Учэнь»: — Тот пятисотлетний призрак из текста! Ты вытащил его прямо из бумаги в реальный мир!
— Режиссер... осторожнее... — Цзян Цы трясло так, что он боялся развалиться на части. — Парень, Чу Учэнь создан для тебя и ни для кого больше! — взревел мужчина. Он резко обернулся к продюсеру и ассистентке: — Это он! Роль Чу Учэня за ним!
Продюсер, словно очнувшись от гипноза, поднял ручку и закивал: — Да, да! Это он! Как скажете, режиссер!
«Какие там звезды третьего эшелона в коридоре! С такой игрой даже если бы сам Гу Хуай вышел — не факт, что он смог бы передать эту надломленность, от которой сердце в клочья!»
Ассистентка Ван была так взбудоражена, что её лицо раскраснелось. Она смотрела на Цзян Цы почти с обожанием, наконец поняв, почему Су Цинъин решилась рекомендовать новичка.
— Контракт! Ван, немедленно иди готовить контракт! — продюсер реагировал молниеносно. Он боялся, что если промедлит хоть секунду, этот «необработанный алмаз» утащит другая съемочная группа.
— Хорошо, я сейчас же всё сделаю! — Ван развернулась и пулей вылетела из зала.
В этот момент раздался спокойный голос: — Погодите секунду.
Это был Гу Хуай. Он поднялся и подошел к Цзян Цы. В зале снова стало тихо. Режиссер и продюсер занервничали. Гу Хуай был не только исполнителем главной роли, но и одним из крупнейших инвесторов проекта. Если у него будут возражения...
Но Гу Хуай не обращал внимания на остальных. Он долго молчал, изучая лицо Цзян Цы, а затем задал вопрос, которого никто не ожидал: — Как... как ты это сделал?
Цзян Цы опешил. «Опять этот вопрос? Могу ли я сказать тебе, что опирался на «Полное руководство по техникам Морского Короля» и применил их на практике? Нет, не могу».
Поэтому он снова достал свое универсальное оправдание. Он слегка опустил глаза и произнес тоном, полным меланхолии и вековой усталости: — Ничего особенного, учитель Гу. Я просто... вспомнил кое-что из своего прошлого.
Этот прием! Снова эта техника «Человека с историей», перед которой бессильны все психологи мира!
И точно — при этих словах взгляд Гу Хуая мгновенно изменился. Шок сменился пониманием и глубоким сочувствием. «Значит, вот оно что. Этот парень, который на несколько лет моложе меня и выглядит таким чистым... его прошлое, должно быть, было полно страданий, которые обычному человеку и не снились. Именно в этих страданиях и выковалось его мастерство».
В сердце Гу Хуая внезапно родилось чувство солидарности — «герой узнал героя». Он не стал расспрашивать дальше, лишь протянул руку и торжественно похлопал Цзян Цы по плечу.
— Ты очень хорош.