Врата «Эвергрин» всегда открыты для тебя
Весь павильон всё еще находился в состоянии глубочайшего шока, вызванного вердиктом Пэн Шаофэна: «Он играет Монарха».
Это был момент, достойный войти в анналы истории китайского кинематографа. Взаимное признание двух титанов. Благородство проигравшего и величие победителя. В воздухе витал запах высокого искусства, пафоса и эпической драмы. Казалось, время замерло, фиксируя этот триумф духа.
Но реплика Цзян Цы ворвалась в эту священную тишину как дешевая петарда на похоронах — громко, неуместно и крайне дезориентирующе.
— ...Сфотографироваться?
Протянутая рука Пэн Шаофэна так и застыла в воздухе. Искреннее облегчение и благородный блеск в его глазах мгновенно сменились выражением полнейшего недоумения. Он даже не сразу понял, о чем идет речь. Ему на мгновение показалось, что он слишком резко снял шлем и у него начались слуховые галлюцинации.
Агент Пэн Шаофэна, который только что раздувался от гордости за своего подопечного, проявившего такое великодушие, почувствовал, как мир вокруг него начинает темнеть. «Это топовые пробы! Проект на пятьсот миллионов! Судьбоносный момент карьеры!», — кричало всё его существо. «А не фан-встреча в торговом центре! Он что, принимает Пэна за ростовую куклу из Диснейленда?!».
Сунь Чжоу в своем углу медленно, сантиметр за сантиметром, закрыл лицо ладонями. «Брат! Мой родной Брат Цы! Ну прояви ты хоть каплю такта!», — выл он про себя. «Сказал бы «спасибо», пожал руку, ушел бы красиво... Но одолжить доспехи для селфи? Ты серьезно?! Ты еще попроси его подержать твой телефон!».
Даже Вэй Сун, великий Мэтр, чья улыбка удовлетворения была шире, чем Великая Китайская стена, внезапно замер. Он задумчиво потер подбородок, глядя на Цзян Цы. Лицо юноши выражало такую кристальную, незамутненную искренность, что становилось ясно: он не шутит. Он действительно, всем сердцем, хотел заполучить этот сувенирный снимок с крутым реквизитом.
Единственным человеком в зале, которого, кажется, не задела эта нелепость, был ветеран Лю Ханьюй. Его уже помогли поднять на ноги, и в его мутных, мудрых глазах промелькнула вспышка глубокого понимания. Он смотрел то на Цзян Цы, то на Пэна, и в его голове созревала странная мысль: «А ведь... почему бы и нет? Доспехи-то и правда чертовски хороши».
/-/
Внезапно...
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Громкий, раскатистый, совершенно безудержный хохот разорвал оцепенение павильона. Пэн Шаофэн смеялся так сильно, что ему пришлось согнуться пополам, указывая пальцем на Цзян Цы. Он едва мог перевести дыхание.
— Ты... ну ты и сукин сын! Ха-ха-ха! — выдавил он сквозь смех.
Его агент стоял в полнейшем ауте. «Шаофэн, над чем ты смеешься?! Он же тебя обесценивает! Он превращает твой триумф в балаган!» — хотел закричать он, но вовремя прикусил язык.
Пэн Шаофэну было плевать на условности. Он сделал шаг вперед и с силой хлопнул Цзян Цы по плечу. От этого удара Цзян Цы даже слегка покачнулся, но устоял.
— Интересный парень! Клянусь, мы с тобой подружимся! — глаза Пэна сияли ослепительным светом.
За свою десятилетнюю карьеру он видел слишком много фальши. Слишком много актеров, которые перед камерами были святошами, а за кулисами — змеями. Он привык к светским маскам и заученным фразам. Но он никогда не встречал кого-то вроде Цзян Цы — человека, который выкладывал свои мысли так прямолинейно, почти по-глупому честно.
Он уважал силу. А подлинную, не приправленную пафосом силу он уважал вдвойне.
/-/
Пробы официально завершились. Результат, несмотря на все интриги, был закономерен.
Вэй Сун, под пристальными и крайне недовольными взглядами инвесторов, официально объявил: роль Сян Юя в «Легенде о Чу и Хань» закрепляется за Цзян Цы.
Представитель Evergreen Entertainment приобрел оттенок лица, напоминающий несвежий баклажан. Его кулаки сжимались под столом, но что он мог сделать? Его главная звезда, «наследный принц» корпорации, публично признал поражение и даже успел «побрататься» с конкурентом. Пойти сейчас против решения — значило не просто спорить с режиссером, а публично дать пощечину самому Пэн Шаофэну, обесценив его выбор.
Инвесторам пришлось проглотить эту горькую пилюлю и молча ретироваться, уводя свою свиту.
В павильоне наконец стало просторнее и легче дышать. Вэй Сун подошел к Цзян Цы, его взгляд был полон отеческого тепла. — Цзян Цы, послезавтра жду тебя в офисе для подписания контракта. Роль у тебя тяжелая, так что готовься — тебе придется заехать на базу раньше всех. Постановка осанки, верховая езда, фехтование... Ты должен стать единым целым со своим героем.
— Хорошо, режиссер Вэй, — Цзян Цы кивнул. В его голове уже вовсю шел подсчет: KPI за роль Сян Юя обещал быть колоссальным. Это был его билет в долголетие.
Что касается «проблемной» Юй-цзи со связями... Цзян Цы решил решать проблемы по мере их поступления. Сейчас его главной целью было просто добраться до кровати.
Он попрощался с Мэтром и вместе с Сунь Чжоу направился к выходу. Они только-только вышли в тихий, залитый мягким светом коридор студии, как сзади раздался знакомый голос:
— Цзян Цы.
Это был Пэн Шаофэн. Он уже сменил сценические одежды на привычный кэжуал и шел к ним в одиночку, без охраны и ассистентов. Его высокая, мощная фигура заполняла собой пространство коридора.
— Брат Фэн, — Цзян Цы остановился. Сунь Чжоу рядом замер, его ладони мгновенно вспотели от напряжения.
Пэн подошел вплотную. Его взгляд был спокойным, но в нем чувствовался вес человека, обладающего реальной властью. — Есть интерес перейти в Evergreen Entertainment? — спросил он в лоб, без всяких дипломатических реверансов.
Бум! Мозг Сунь Чжоу взорвался. «Ничего себе!», — орал он про себя. «Вербуют прямо на месте преступления! Прямо у нас под носом!» — его рука рефлекторно полезла в карман за телефоном, чтобы немедленно доложить Линь Вань. Это же «Evergreen»! Настоящий флагман индустрии. Ресурсы, связи, международные проекты — это другой уровень игры.
Он лихорадочно бросал на Цзян Цы умоляющие взгляды: «Брат! Держись! Не ведись на золотые горы! Линь Вань нас убьет!»
Цзян Цы, однако, не чувствовал никакого душевного трепета. Перейти в «Evergreen»? И как это поможет его KPI? Будете ли вы так же стабильно подкидывать мне роли, где я должен харкать кровью и умирать в муках?
Он покачал головой, надев свою фирменную маску «искреннего новичка». — Спасибо за предложение, Брат Фэн. Но моя нынешняя компания меня вполне устраивает.
Он на секунду задумался и добавил: — Босс у нас красивая и добрая, а коллектив... очень сплоченный.
Услышав это, Сунь Чжоу наконец вытащил руку из кармана. Его сердце вернулось в нормальный ритм. Пэн Шаофэн же был явно озадачен таким быстрым и решительным отказом. Он привык, что от предложений его корпорации не отказываются.
Он долго всматривался в лицо Цзян Цы, пытаясь найти там фальшь или попытку набить цену. Но увидел только пугающее спокойствие.
— Путь актера долог, — Пэн Шаофэн не стал настаивать, он умел проигрывать достойно. — Помни: врата «Evergreen» всегда будут для тебя открыты.
С этими словами он развернулся и ушел прочь, чеканя шаг.
/-/
Тем временем в другом конце здания, в малом конференц-зале Huaxing Pictures, атмосфера была далека от дружеской. Воздух был сизым от сигаретного дыма. Вэй Сун, главный сценарист и несколько ведущих продюсеров сидели вокруг стола с мрачными лицами.
Главная проблема — Сян Юй — была решена блестяще. Но именно это решение породило новую, еще более острую проблему.
«Кто будет играть Лю Бана?»
— Нет! — Вэй Сун раздраженно потер виски и швырнул список кандидатов на середину стола. — Все эти люди — мимо! Ни один не потянет!
Главный сценарист тяжело вздохнул: — Старина Вэй, ты слишком задрал планку. В этом списке — сплошь заслуженные мастера и лауреаты премий. Почему ни один из них не подходит на роль Лю Бана?
— Почему? — Вэй Сун вскочил и начал мерить комнату шагами. — Раньше бы подошли! Но сейчас — нет!
Он остановился и обвел всех тяжелым взглядом. — Вы знаете мой первоначальный план. Если бы Сян Юя играл Пэн Шаофэн, я бы поставил Цзян Цы на Лю Бана. Грубая мощь Пэна против гибкости и стойкости Цзян Цы — это был бы идеальный контраст. Равный поединок двух противоположностей. Ин-Янь мирового масштаба.
Один из продюсеров кивнул: — Идея была отличная.
— Но теперь?! — голос Вэй Суна сорвался на крик. — Теперь Цзян Цы — это наш Сян Юй! Вы понимаете, что это значит? Своим выступлением он поднял планку роли на недосягаемую высоту. Он задал масштаб, который требует соответствующего ответа.
Вэй Сун становился всё более возбужденным: — Глядя на ТАКОГО Сян Юя, кто из вашего списка сможет устоять? Любой актер, использующий стандартные приемы, будет просто раздавлен в первой же сцене! Его не будет видно! Он превратится в декорацию!
— И тогда зритель увидит не «Великую битву Чу и Хань», а... «Гегемона, дрессирующего комнатного щенка»!
Люди в зале покрылись холодным потом, представив эту картину. Они наконец осознали масштаб катастрофы. Идеальный Сян Юй в исполнении Цзян Цы обесценил всех стандартных кандидатов на роль Лю Бана. Это была «проблема от избытка удачи».
— И... что же нам делать? — сценарист был в тупике. — Мы не можем допустить, чтобы Сян Юй играл моноспектакль на фоне теней. Нам нужен противник, который не сломается под его взглядом.
В этот момент раздался робкий голос. Это был молодой представитель инвесторов от Huaxing, который до этого сидел тише воды. — Режиссер Вэй... может быть... может быть, нам стоит немного «приглушить» образ Сян Юя? Ну, сделать его более приземленным, менее... пугающим? Чтобы на его фоне Лю Бан не выглядел так жалко?
Не успел он закончить, как...
БАХ!
Вэй Сун с такой силой ударил ладонью по столу, что чашки с чаем подпрыгнули.
— Что ты сказал?! — он уставился на юношу глазами, полными ярости. — Я потратил столько сил, чтобы найти неограненный алмаз, который вдохнул жизнь в Верховного правителя, а ты предлагаешь мне «подпилить» его, чтобы он соответствовал посредственности?!
— Запомни раз и навсегда: когда я снимаю кино, я никогда не заставляю талант подстраиваться под бездарность! Если Лю Бан не тянет — значит, мы найдем того, кто потянет. Даже если нам придется перевернуть всю страну!