Чужое пирожное

— А еще Софи, — добавил Максим Рош с громким смешком. — Ты ее вообще помнишь? Когда вы были маленькими, ходили в один детский сад. Тогда еще была целая история из-за одного кусочка пирожного — она потом прибежала домой и несколько дней плакала.

Софи Рош бросила на отца укоризненный взгляд, щеки слегка порозовели.

— Папа, это было давным-давно. Обязательно каждый раз это вспоминать?

Чейз чуть повернул голову и посмотрел на нее. В памяти не шевельнулось ни малейшей искры узнавания. После смерти отца он слишком много увидел холодного равнодушия людей и пережил самые темные отрезки собственной жизни; теперь он хотел лишь оборвать все последние связи с прошлым семьи Форд — и людей, и события.

Он отвел взгляд и ровно ответил:

— Простите. Я не помню.

Взгляд Рен Мерсер на мгновение задержался на лице Софи. Слова Максима вытянули тонкую нить из ее собственных воспоминаний. Она помнила тот день, когда Чейз отдал то маленькое пирожное ей. Какая-то девочка потребовала его, а потом в обиде убежала, узнав, что пирожное досталось другой. Неужели это была та самая девочка, которая когда-то была близка к нему?

Тонкий дискомфорт скрутился в груди Рен.

— Господин Рош, вы сегодня пришли обсудить дела или предаться воспоминаниям? Возможно, нам стоит перенести встречу.

Теперь, когда он знал, что Чейз был секретарем Рен, Максим был уверен, что сделка пройдет гладко.

— Прошу прощения. Так внезапно увидеть сына старого друга — меня накрыла ностальгия, и я забылся. Надеюсь, вы проявите великодушие, госпожа Мерсер.

Переговоры прошли без сучка и задоринки. Даже когда Рен опустила прибыль до уровня, от которого большинство партнеров отказались бы, Максим сразу согласился. Было очевидно: он твердо намерен надолго закрепиться в Париже.

Они едва успели выпить половину чайника, когда терпение Рен иссякло — особенно каждый раз, когда она замечала, как Софи украдкой поглядывает на Чейза, и в ее глазах светится совершенно явный интерес.

— На этом пока достаточно. Когда переделаете договор, принесите его в офис.

— Прекрасно. — Максим взял чайник из рук мастерицы чайной церемонии и лично налил Рен свежую чашку. — Для нас честь сотрудничать с вами, госпожа Мерсер. Пожалуйста, попробуйте чай.

Рен опустила взгляд на чашку и не ответила даже одной вежливой любезностью.

— Избыток чая может вызвать бессонницу. Вам тоже стоит пить меньше, господин Рош.

Она поднялась. Чейз тут же встал рядом с ней.

Он хотел покинуть эту комнату даже сильнее, чем она. Какая бы история ни связывала Максима Роша с его отцом, она твердо принадлежала прошлому; Чейз не собирался тратить на нее ни одной лишней секунды своей жизни.

Они почти дошли до двери, когда Максим снова окликнул его.

— Чейз, я слышал обо всем, что случилось с твоей семьей. Жалею лишь о том, что вернулся слишком поздно и ничем не смог помочь. Не волнуйся — отныне твой дядя будет заботиться о тебе вместо родителей. Вы с Софи одного возраста и в детстве так хорошо ладили. Почему бы тебе не оставить контакты? Она как-нибудь заедет за тобой и привезет к нам на ужин.

Чейз отказался без малейшего колебания.

— В этом нет необходимости. Я уже взрослый и могу сам о себе позаботиться. Но спасибо за заботу.

Когда они оказались в машине и двери закрылись, тугой узел в груди Рен немного ослаб.

— Тайная встреча с возлюбленной детства, должно быть, очень волнительно.

— Я ее не помню, — ответил Чейз, заводя двигатель, и тон был совершенно искренним.

Рен знала, что он и правда ничего не помнит, но это знание ничуть не ослабило раздражение, ползшее под кожей.

— Знаешь, почему я вообще согласилась на это сотрудничество?

Чейз повернул руль вправо, краем глаза улавливая ее профиль.

— Прибыль была низкой, но он все равно согласился. Разве это не выгодная сделка?

— Прибыль никогда не была главным. Если другая сторона показывает реальный потенциал, я готова опуститься даже до десяти процентов. Здесь важно не это. — Глаза Рен потемнели, настроение было невозможно прочитать. — А ты.

Чейз слегка нахмурился. Он пошел с ней главным образом, чтобы наблюдать и учиться; тонкости переговорного стола все еще ускользали от него.

— Тогда в чем настоящая причина?

— Ты. — Рен изучала чистую линию его челюсти, и в голосе звучали скрытые слои смысла. — Мой интерес к сотрудничеству с Максимом Рошем никогда не был таким уж сильным. Я пришла только потому, что хотела проверить, насколько глубоки его карманы и где именно проходит предел его уступок.

Чейз уже подозревал нечто подобное; иначе она никогда не заставила бы мужчину ждать утром.

— Тогда не сотрудничай. Какое отношение все это имеет ко мне? Его дружба с моим отцом — их дело. Я не буду вмешиваться, и тебе тоже не нужно использовать это, чтобы заработать очки передо мной. Я не признаю никакого долга.

Рен слабо, загадочно улыбнулась.

— Я просто возвращаю старую услугу. Если бы не я, тот кусочек пирожного достался бы Софи. В итоге я забрала то, что должно было быть ее, и заставила ее плакать несколько дней. Эта возможность раз и навсегда обнуляет счет между нами.

Чейзу было трудно понять ее зацикленность.

— Ты сама взваливаешь все это на себя. Ты никому ничего не должна и уж точно не обязана заставлять себя возвращать эти так называемые долги. Никто другой их даже не помнит.

Рен откинулась на спинку сиденья и перевела взгляд на проплывающий за окном городской пейзаж, больше ничего не сказав.

Она никогда ничего не делала без цели. Каждое решение служило определенной задаче.

Взять, например, Софи Рош. Рен увидела искру мгновенного увлечения в глазах девушки в тот момент, когда та посмотрела на Чейза. И это было нормально. Она позаботится, чтобы Софи точно узнала, кому принадлежит этот мужчина.

На следующее утро Чейз едва успел войти за Рен в кабинет, как по внутренней линии позвонила помощница.

— Госпожа Мерсер, внизу, у стойки регистрации, госпожа Софи Рош. Она говорит, что пришла, чтобы вы подписали договор.

Уголок губ Рен изогнулся в многозначительной улыбке.

— Пусть подождет.

Она повесила трубку и повернулась к Чейзу.

— Сейчас час пик прихода сотрудников, обычные лифты будут забиты. Спустись на моем личном лифте и проводи госпожу Рош наверх. У меня встреча сразу после подписания, так что сэкономим каждую минуту.

Чейз не колебался. Пользоваться личным лифтом Рен было разрешено только ему; он едва ли мог ожидать, что она сама спустится и заберет девушку.

— Понял.

Софи этим утром явно тщательно оделась: нежно-голубое платье мягко обтекало фигуру, а длинные темные волосы были свободно собраны у затылка. Сочетание светлой кожи и тонких черт делало ее красивой и мило-невинной.

В тот миг, когда она заметила Чейза, ее глаза загорелись, и она поспешила вперед.

— Чейз!

Возможно, из-за того, что когда-то они ходили в один детский сад и вместе играли, в ее голосе появлялось естественное тепло всякий раз, когда она говорила с ним. Хотя она больше не помнила, как он выглядел ребенком, его поразительная внешность все равно мгновенно притягивала ее.

Чейз вежливо улыбнулся, но улыбка не достигла глаз.

— Госпожа Мерсер ждет вас наверху. Идемте со мной.