Сообщение Лукаса

Показательного наказания одного человека оказалось достаточно. Новость о том, что Рен Мерсер открыто прикрыла своего смазливого мальчика, разлетелась по всей резиденции еще до наступления ночи.

Какое бы недовольство ни оставалось по углам, за одну ночь оно исчезло. Больше никто не осмеливался говорить об этом вслух.

Со следующего дня каждый, кто видел Чейза, тихо отходил в сторону. С ним не сталкивались, не здоровались, просто меняли путь, словно он нес на себе что-то заразное.

Одним своим существованием он нарушил прежде ровный порядок поместья.

Когда «одалживать» стало уже нечего, Чейз быстро потерял интерес к этому занятию и переключил внимание на другое. Навыки ловкости рук пока были достаточно острыми.

В компании он следовал за Рен на совещания, просматривал документы рядом с ней, впитывая знания просто от близости. То, чему он учился, не имело ничего общего с университетскими учебниками. Это было дальновидным, безжалостным, настоящим.

Ближе к полудню Рен отложила ручку и без выражения взглянула на него.

Похоже, сегодня ему от нее ничего не было нужно.

В последнее время он просил ее все реже и реже.

Слабый вздох вырвался у нее, прежде чем она небрежно подняла руку и начала разминать собственное плечо.

— Ты уже четыре месяца в отпуске. Когда собираешься возвращаться в университет?

Чейз ненадолго поднял взгляд от файла в руках.

— Разве ты не говорила, что университет строго соблюдает правила отпусков?

Она не ожидала сопротивления.

Он настолько освоился, что начал лениться?

— Одного моего слова хватит, и ты сможешь вернуться в любой момент.

— Не нужно. — Он снова опустил голову, просматривая данные перед собой. — Не будем создавать проблемы администрации. Я не хочу уходить от тебя.

Эти слова коснулись ее, как жар.

Он впервые сказал, что не хочет уходить от нее.

— Я не против проблем.

Он не поднял глаз.

— Там нет ничего, ради чего стоило бы возвращаться. Эти курсы я уже изучил. Помолчи немного, я разбираю материал. У меня еще несколько вопросов, с которыми я не разобрался.

Между ними повисла тишина.

Она слишком его баловала. Он стал достаточно смелым, чтобы открыто ее игнорировать.

— Я решила, — ровно сказала она. — Завтра ты возвращаешься.

Чейз поднял голову, и на лице мелькнуло неверие. Когда он хотел уйти, она его останавливала. Теперь, когда не хотел, она заставляла вернуться.

— Зачем?

Ее губы изогнулись.

— Потому что ты неблагодарный маленький волк.

Его разум, все еще запутавшийся в теориях и прогнозах, на мгновение отстал. Затем он заметил, что ее рука все еще лежит на плече.

Так вот в чем дело. Она хотела, чтобы он сам спросил.

Женщины.

Устала, но прямо сказать не хочет.

Он выдохнул, поднялся со стула и встал за ее спиной, пальцы легли на плечи с выверенным нажимом.

— Жена, я не хочу возвращаться в университет. Хочу, чтобы ты меня учила. Ты намного лучше любого профессора. Мое восхищение тобой течет, как бесконечная река…

На середине лести он сбился и сдался.

— Пожалуйста.

Она тихо рассмеялась.

— Разрешаю.

Над ее головой, незаметно для нее, он закатил глаза.

Нелепость.

Продолжая разминать ей плечи, он мыслями вернулся к задаче, над которой бился. После нескольких минут бесплодных мысленных кругов он решил сделать массаж полезным.

— Жена, есть кое-что, в чем я не могу разобраться. Хочу, чтобы ты проанализировала это для меня.

Одна бровь приподнялась.

— Сегодняшняя возможность уже использована.

Он замер.

— Я ведь еще даже не попросил.

Ее улыбка стала глубже. Дразнить его оказалось неожиданно увлекательно.

— Я уже согласилась, что тебе не нужно возвращаться в университет. Один день — одна просьба.

Стоило ей договорить, его руки остановились. Он без колебаний отстранился и вернулся к своему столу.

— Обслуживание завершено.

Она тихо рассмеялась.

— Бессердечный и практичный.

Он проигнорировал ее и снова открыл незаконченный документ, погрузившись в числа и модели.

Затем телефон завибрировал.

Имя на экране заставило грудь сжаться.

Лукас Бернар.

Завтра Саймон начнет действовать. Не выходи из дома.

Прежде чем он успел выровнять дыхание, над ним прозвучал голос.

— Кто такой Лукас Бернар?

Потрясение ударило по нему так сильно, что пальцы онемели. Телефон выскользнул из руки и с резким треском упал на пол.

Когда она успела подойти к нему сзади?

Почему он вообще ее не почувствовал?

Холодный пот проступил на лбу. Голос невольно дрогнул.

— Я… я его не знаю. Наверное, он ошибся номером.

— Правда? — Она обошла его и встала спереди, двумя пальцами приподняв его подбородок. Их взгляды встретились. Инстинкт велел ему отвести глаза, и он отвел.

Он все еще играл роль потерявшего память.

Он не мог знать Лукаса.

Если она поймет, что он притворяется, то не простит.

А Лукас связался с Саймоном. Если Рен узнает, что они общаются, она воспримет это как предательство.

В ее мире у предательства был только один конец.

— Да… ошибся номером. Я его не знаю.

Она вытащила салфетку и промокнула пот у его виска, тон был почти нежным.

— Я ведь не говорила, что не верю тебе. Почему ты боишься?

Горло сжалось. Он боялся. Боялся, что она сорвется и раздавит ему горло раньше, чем он успеет среагировать. Боялся, потому что у него все еще не хватало силы ей противостоять.

— Тут… жарко.

Ее взгляд задержался на его дрожащих губах, прежде чем она наклонилась и поцеловала его.

Он не двигался.

Позволил ее губам прижаться к своим, позволил ей задержаться — медленно и намеренно.

Время растянулось. В груди свернулось напряжение: страх, удушье, тяжесть ее контроля, давящая со всех сторон. Как только воздух начал обжигать легкие, она отстранилась.

— Не бойся, — мягко сказала она. — Пока ты меня не предашь, я не причиню тебе вреда.

Он дважды вдохнул, прежде чем смог ответить.

— Не предам. Никогда.

На ее лицо вернулась слабая улыбка. Она легко ущипнула его за щеку.

— Теперь. Какой вопрос ты не смог решить? Я тебя научу.

В голове было пусто.

— Я… забыл.

Она изучала его несколько долгих секунд.

— Психологическая устойчивость у тебя недостаточно сильная. Твой внутренний стержень все еще нестабилен. Нужно будет укрепить. Понял?

Прямая оценка чуть ослабила напряжение внутри. Она приняла его ответ.

Он прошел этот раунд.

— Да, — осторожно сказал он. — Понял.

—

Сообщение Лукаса едва не напугало Чейза до смерти, и даже когда тем вечером он вернулся в резиденцию «Монмартр», оставшаяся дрожь в груди никак не уходила.

К счастью, Рен не стала давить дальше. Если бы она продолжила, как бы красноречиво он ни защищался, подозрение в предательстве он бы уже не смыл.

После ужина они вместе пошли в кабинет. Рен заметила, что Чейз выглядит рассеянным, внимание то и дело уплывает от документов перед ним, и что-то в ее взгляде изменилось.

Она правда настолько страшная?

Она хорошо с ним обращалась. Баловала его, уговаривала, давала все, что было в ее власти. И все же что бы она ни делала, ей не удавалось стереть инстинктивный страх, оставшийся в самой его основе.

— Я настолько пугающая?

Чейз все еще прокручивал сообщение в голове, когда ее голос разрезал мысли, и его глаза на долю секунды застыли.

— Нет.

Ее выражение охладилось. Она поманила его пальцем.

— Иди сюда.

Сердце дернулось, но он все равно шагнул вперед, и обреченность легла на него как вторая кожа. В другой день он, возможно, стал бы ее дразнить, немного сопротивляться. Сегодня он не осмелился.

Когда он подошел достаточно близко, Рен встала и обвила рукой его талию, прижимая его к краю стола. Ее взгляд сцепился с его взглядом — немигающий, словно она собиралась вытащить правду прямо из его зрачков.

Стол уперся ему в поясницу. Отступать было некуда.

После нескольких долгих секунд уголок ее губ приподнялся.

— Скажи мне, — мягко произнесла она, — чего именно ты боишься?

Его ресницы дрогнули. Он хотел сказать «ничего». Знал, что она не поверит.

— Я… я боюсь, что ты решишь, будто я тебя предал, — осторожно признался он. — Потому что в сообщении было имя Саймона.

Ее глаза заострились.

— А ты бы меня предал?

— Нет. — Он покачал головой. — Ты моя жена.

Слово прозвучало плавно, расчетливо, именно так, как ей нравилось.

Она, казалось, осталась довольна. Она верила, что он ее не предаст. Он был умен; понимал, на чьей стороне ему выгоднее быть. Если бы Саймон действительно соблазнил его при первой встрече, он бы уже ушел.

— Завтра я выезжаю, — сказала она. — Хочешь поехать со мной?

— Да.

Он уже взвесил риски. Если Рен знала, что Саймон собирается действовать против нее, и все равно ехала, значит, подготовилась тщательно. Самым безопасным местом будет рядом с ней. Если он откажется, это будет выглядеть как вина, а когда ее доверие треснет, восстановить его уже не получится.

Она зацепила пальцем его воротник.

— Не боишься умереть?

— С тобой рядом, — ответил он, выравнивая голос, — я не умру.

Ее бровь слегка изогнулась. Она выбрала правильно. Он был острее большинства.

И все же даже у острых мужчин бывают тайные одержимости. Если перед ним действительно появится шанс, он без колебаний сбежит от нее или останется?

— Сегодня не учись, — наконец сказала она. — Иди отдыхай. Мы выезжаем рано.

— Хорошо.

—

Он проспал совсем немного, когда ее губы коснулись его губ, мягко вытягивая из сна.

— Проснулся? Я звала тебя несколько раз.

Он моргнул, не понимая, дразнит она его или нет. Обычно он не спал так крепко.

За окном небо все еще было черным.

— Уже пора?

Она села и начала расстегивать пуговицы ночной рубашки, продолжая говорить.

— Сегодня ночью партия сошла на берег. Мне нужно лично ее проверить.

Партия.

Чейз сразу понял, что это не обычный груз. Что-то достаточно значимое, чтобы привлечь внимание Саймона. Скорее всего, оружие.

Он поднялся без лишних слов, быстро умылся, оделся и последовал за ней вниз.

В машине были только они вдвоем.

Автомобиль выехал из города и направился к окраинам. Было два часа ночи, дороги почти пустовали. За окном мир казался резким и пустым.

Саймон подготовил засаду.

Где?

Почему Рен взяла только его? Где остальные?

Вопросы теснились в голове, но он проглотил их.

Машина продолжала ехать на запад. Здания редели, затем исчезли совсем. Открытая земля тянулась во тьму.

Пальцы инстинктивно скользнули к пистолету, спрятанному на поясе.

В телепередачах это всегда происходило именно так. Безлунная ночь. Пустая дорога. Насилие, ждущее в тенях.

Они проехали еще немного, когда вдруг из высокой травы по обе стороны дороги выскочили фигуры. Дюжина мужчин в черном, освещенные фарами, их силуэты были резкими и рваными.

— Осторожно, впереди люди!

Рука двинулась быстрее мыслей. Пистолет уже оказался в ладони, готовый.

Рен дважды мигнула фарами.

— Расслабься. Это наши.

Машина остановилась. К ним подошла фигура в черной кепке. Когда она вышла на свет, Чейз узнал Аню.

— Мадам. Все улажено.

Выражение Рен почти не изменилось.

— Сколько?

— Больше двадцати. Двенадцать мертвы. Остальные взяты.

Она один раз кивнула.

— Нескольких возьмите с нами. Остальные возвращаются. Чем больше группа, тем крупнее цель.

— Да.

Окно снова поднялось. Только теперь Чейз понял, насколько скованным стало его тело, как сильно он держал себя в напряжении.

Рен взглянула на него, и холод на ее лице почти незаметно смягчился.

— Я думала, ты не боишься.

Он вернул пистолет на место у пояса.

— Я боялся, что они причинят тебе вред.

На ее губах появилась маленькая улыбка.

— Значит, ты защищал меня?

Он не стал ее поправлять. Он никогда не признается, что это был инстинкт самосохранения.

— Да. Именно так.

Они ехали почти еще час, прежде чем прибыли к заброшенному складу. Рассвет еще не наступил.

Чейз вышел рядом с ней. Аня и еще четверо следовали на расстоянии.

— Партия здесь? — спросила Рен.

— Здесь.

Она плотнее запахнула пальто и первой вошла внутрь.

Склад был старым, стены — исцарапанными и облупившимися. Узкие окна почти не пропускали света. Несколько тусклых ламп бросали болезненно-желтое сияние на огромное помещение, оставляя большую часть пространства проглоченной тенью.

Чейз шел за ней почти вплотную. Ладони были влажными.

Он видел незаконные сделки в фильмах. Теперь сам стоял посреди одной из них.

Несколько мужчин на противоположной стороне подошли и открыли деревянные ящики на полу. Они быстро говорили на незнакомом ему языке, резкие слоги сыпались в спертый воздух.

Чейз шагнул вперед вместе с Рен и посмотрел вниз в ближайший ящик.

Дыхание перехватило.

Оружие.