Долги прошлого

Последние два дня Рен Мерсер не заставляла Чейза сопровождать ее в компанию, и он был более чем рад насладиться передышкой.

После этого периода близкого нахождения рядом он примерно понял, как работает мышление Рен. В ее глазах отчаянное положение никогда не было настоящим тупиком, а скорее движущей силой для прогресса. Именно поэтому она никогда по-настоящему не верила, что ее поступки причинили ему реальный вред.

Из ее слов и поведения он также усвоил один важный урок: когда у человека не остается других вариантов, есть только два пути. Расти вверх, к солнечному свету, или смириться и навсегда жить во тьме. Третьего выбора не существовало.

Чейз не считал себя человеком, который легко сдается отчаянию. Разумеется, он выбрал первый путь.

Раз Рен не собиралась его отпускать, почему бы ему не использовать ее, чтобы достичь того, чего он хотел?

Потренировавшись некоторое время, Чейз вернулся в комнату, принял душ, переоделся и взял телефон, чтобы проверить баланс банковского счета.

Рен дала ему много вещей. Предметы, которые ему больше не были нужны, вместе с дорогой одеждой, которую он надевал лишь один раз, он выставил на «Вестиэр Коллектив». Благодаря разумным ценам они продавались хорошо.

За более чем шесть месяцев, проведенных рядом с Рен, баланс на его счете достиг более восьмисот тысяч евро.

Глядя на число на экране, Чейз самоуничижительно рассмеялся. Когда дело касалось трат на него, Рен действительно не сдерживалась.

Посидев некоторое время в тишине, он выключил телефон, встал и пошел в кабинет. Из самого нижнего ящика стола он достал старый реестр отца.

В нем хранились записи о многих должниках, а общая сумма превышала шесть миллионов евро.

Он вернет каждый цент. Он не позволит отцу нести это бремя даже после смерти.

Следуя записям, Чейз нашел долг, сумма которого была близка к его нынешнему балансу, и набрал номер.

— Здравствуйте, это Чейз Форд, сын Виктора Форда. Когда-то вы одолжили моему отцу шестьсот тысяч евро для компании. Он был вам очень благодарен. Перед смертью он велел мне вернуть эти деньги во что бы то ни стало. Пожалуйста, пришлите номер счета, и я сразу сделаю перевод.

— Господин Форд, здесь, наверное, ошибка. Разве вы уже не перевели эти деньги полгода назад, да еще с дополнительными пятьюдесятью тысячами евро процентов? Я все пытался с вами связаться, чтобы вернуть лишнюю сумму. Мы с вашим отцом были давними партнерами и помогали друг другу. Как я могу принять лишние деньги? Лучше дайте мне ваш счет, чтобы я отправил проценты обратно.

Чейз на мгновение застыл, прежде чем понял. Должно быть, все выплатила Рен.

— Не нужно. Вы помогли нам в самый трудный момент, так что заслужили это. Оставим все как есть. Желаю вам дальнейших успехов.

Повесив трубку, Чейз ощутил смешанные чувства. Чтобы убедиться, он позвонил еще нескольким людям. Итог оказался тем же.

Все долги, оставленные его отцом, были полностью погашены, и каждый кредитор получил дополнительные проценты.

В шесть вечера Рен вернулась домой вовремя.

В тот миг, когда она вошла, она увидела Чейза, сидящего в гостиной.

Она подошла, и замерзшая часть ее сердца мгновенно растаяла.

— Ждал меня?

Когда Рен наклонилась, чтобы поцеловать его, Чейз остался неподвижен и позволил ей взять то, что она хотела.

Только после того, как она насытилась и села на диван, он заговорил.

— Ты видела реестр в моем ящике. Это ты выплатила все деньги?

— Не нужно меня благодарить, — с улыбкой сказала Рен, явно пребывая в хорошем настроении. — Раз я решила держать тебя рядом, устранять твои тревоги — моя обязанность.

Чейз поднял лежавший рядом старый реестр и бросил его прямо в мусорное ведро.

Он все равно никогда не планировал возвращать ей деньги, так что хранить его означало лишь создавать новые неприятности.

— Я и не собирался тебя благодарить. В конце концов, твое — это мое. Когда тратишь собственные деньги, никакого психологического бремени не возникает.

Рен осталась очень довольна его ответом. Он все лучше и лучше учился считывать ситуацию.

— Иди сюда.

Чейз послушно подвинулся ближе и сел прямо рядом с ней.

Рен улыбнулась, скользнула рукой под его рубашку, погладила мышцы живота и слегка их сжала.

— В эти дни ты хорошо тренировался.

Чейз прекрасно понял скрытый смысл. Хотел он того или нет, спать с ней было неизбежно.

— Я еще не полностью восстановился. Наверное, пока не смогу тебя удовлетворить.

Рен усмехнулась, повернула его лицо к себе и поцеловала в губы.

— Ничего страшного. Тогда я сама доставлю тебе удовольствие.

После ужина Рен необычно отказалась от работы в кабинете.

Вернувшись в спальню, она первой приняла душ. Прежде чем Чейз успел даже закончить вытираться, она обвила рукой его талию и утянула его вместе с собой на кровать.

— Ты думал об этом в последнее время?

Лицо Чейза оставалось спокойным, в глазах не было никаких эмоций.

— У меня не было времени думать. Если слишком много думаю, просто начинаю хотеть спать.

Рен провела пальцами по его волосам, убирая пряди со лба и открывая его чистое, красивое лицо.

— Ты все еще злишься на меня? Я просто хотела, чтобы ты понял: без абсолютной уверенности безрассудные поступки глупы. Это было лишь предупреждение, чтобы ты не продолжал переоценивать себя и слепо идти навстречу опасности.

Чейз давно привык к тому, как Рен могла превратить неразумное в нечто звучащее совершенно логично.

Она всегда решала проблемы крайними методами.

— Я запомнил. В следующий раз, когда появится опасность, спрячусь за твоей спиной.

— Хорошо, — улыбнулась Рен. — Похоже, потеря действительно делает человека мудрее. Просто помни: не повторяй одну и ту же ошибку.

Чейз внутренне усмехнулся. Разве у него вообще будет шанс дважды совершить ту же ошибку?

Если он снова перейдет ее черту, он понятия не имел, какое новое извращенное наказание будет ждать его.

Теперь он действительно боялся.

Когда губы Рен снова опустились на него, внутри Чейз почувствовал странное онемение.

После полумесяца состояния живой смерти он полностью понял. Перед ней у него больше не осталось ни гордости, ни достоинства.

Все, что она предлагала, было беспощадным подавлением и нарушением его воли, а его единственный выбор — терпеть.

Сегодня ночью Рен не спешила. Возможно, ее раздражало его равнодушное отношение.

Его тело явно реагировало, но ни одна реакция не показывала добровольного участия.

Раздосадованная, Рен начала целовать каждое чувствительное место на его теле сильнее, словно вымещая злость. Чем дольше она целовала, тем сильнее раздражалась.

В конце концов она вытащила из ящика шелковую веревку, привязала его запястья к изголовью кровати и закрыла ему глаза черной шелковой повязкой.

— Значит, не хочешь спать со мной? Хорошо. Посмотрим, сколько ты продержишься.