Голоса из прошлого. Пепел и обещания

Глава 116. Голоса из прошлого. Пепел и обещания

Соль-хви не спал третью ночь. Сидел на набережной, смотрел на чёрную воду и слушал, как кровь внутри пульсирует. Ровно. Спокойно. Слишком спокойно для войны. Рядом сидел Ас-зену, слепой изгой из Алых лесов, и крутил в руках старый компас. Стрелка застыла, указывая на юг.

— Ты не спишь? — спросил Соль-хви.

— Нет.

— Я тоже.

— Думаешь о прошлом?

— Да.

— О чём?

— О брате.

Ас-зену замолчал. Потом сказал:

— Расскажи.

Соль-хви закрыл глаза. И провалился.

Семь лет назад. Академия Хитори-га-Нэ. Коридор общежития. Соль-хви сидел на полу, сжимая в руке письмо. Бумага была мятой, край надорван. Он перечитывал его сотни раз. Четыре строчки. Без подписи. Без обратного адреса.

«Ты знаешь, почему тебя не выгнали? Не потому, что брат сильный. Потому что ты никому не нужен. Даже демонам. Ты — пустота».

Соль-хви не плакал. Просто сидел и смотрел в стену. В комнату вошёл Кан-тхэ. Увидел письмо. Прочитал. Лицо не изменилось — только глаза стали холоднее.

— Кто прислал? — спросил он.

— Не знаю.

— Узнаю.

Он вышел. Вернулся через час. Сказал имя. Соль-хви не запомнил. Потому что брат сказал следом:

— Я позаботился. Он больше не напишет.

— Что ты сделал?

— Поговорил.

Соль-хви знал, что значит «поговорил» для Кан-тхэ. Не угрозы. Не кулаки. Он просто заходил в комнату к обидчику, садился на стул и молча смотрел. Минуту. Две. Пять. Пока у того не начинали дрожать руки. Никто не мог выдержать его взгляд. Потому что в нём не было злобы. Было обещание. «Если ты тронешь моего брата — я не остановлюсь».

Соль-хви тогда спросил:

— Ты всегда будешь меня защищать?

— Всегда. Пока я жив.

— А если тебя не станет?

— Тогда ты научишься защищать себя сам.

Соль-хви отвернулся к стене.

— Не хочу.

Кан-тхэ положил руку ему на плечо. Тяжёлую, тёплую. Единственное тепло, которое Соль-хви чувствовал после смерти матери.

— Придётся.

Они сидели молча до самого вечера.

Потом Кан-тхэ сказал:

— Завтра у тебя экзамен. Ложись спать.

— Не усну.

— А я посижу рядом. Чтобы тебе не было страшно.

Соль-хви лёг. Брат сел на стул у кровати. Смотрел в окно.

Он не сомкнул глаз до утра. Но Соль-хви спал спокойно.

Соль-хви открыл глаза. Вода в канале была чёрной. Ас-зену сидел рядом, крутил компас.

— Твой брат был сильным, — сказал изгой.

— Был.

— Ты похож на него.

— Нет. Он был добрым. Я — нет.

— Ты добрый. Просто не показываешь.

— Откуда ты знаешь?

— Я слепой. Я вижу не глазами — сердцем.

Соль-хви не ответил.

Они сидели до рассвета.

На рассвете пришла Юна. С двумя кружками чая.

— Пейте, — сказала она.

— Не хочу, — ответил Соль-хви.

— Пей.

Он взял кружку. Чай был горячим, горьким, с мёдом.

— Ты добавила мёд?

— Да. Ты не любишь горький.

— Откуда знаешь?

— Я всё о тебе знаю.

Она села рядом.

— Ты опять не спал?

— Нет.

— Думал о брате?

— Да.

— Он бы гордился тобой.

— Не знаю.

— Я знаю.

Она взяла его за руку.

— Ты не один.

— Знаю.

— Тогда не бойся.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

— Вру. Они сидели до тех пор, пока солнце не поднялось над крышами. Кровь внутри пульсировала. Ас-зену не ушёл на рассвете. Он остался сидеть на набережной, сжимая в руке компас, и слушал, как вода плещется о сваи. Соль-хви смотрел на него и думал о том, как мало знает об этом человеке. Изгой. Слепой. Брат того, кто охотится за носителями крови.

— Ты не боишься, что я убью тебя? — спросил Соль-хви.

— Нет.

— Почему?

— Ты не убийца.

— Убивал.

— В бою. Это другое.

— Какая разница?

— Убийство в бою — это защита. Убийство без боя — это жестокость.

— Ты философ.

— Я выживший.

Ас-зену спрятал компас в карман.

— Расскажи о своём брате, — попросил он.

— Зачем?

— Чтобы я знал, за что ты держишься.

— За память.

— Память можно потерять.

— Не потеряю.

— Откуда знаешь?

— Чувствую.

Ас-зену усмехнулся.

— Ты упрямый.

— Я живучий.

— Одно другому не мешает.

Они замолчали.

Через час пришёл Хи-сай. С бутылкой саке и двумя кружками.

— Пейте, — сказал он.

— Не хочу, — ответил Соль-хви.

— Пей.

Он налил саке в кружки. Ас-зену взял свою, сделал глоток.

— Гадость, — сказал он.

— Это лучший сорт.

— Это вода с персиком.

— Ты не разбираешься.

— Я разбираюсь в компасах.

— Компасы не имеют вкуса.

— Имеют. Железом.

Хи-сай покачал головой, но спорить не стал.

Они пили молча. Солнце поднималось выше, город просыпался. Рыбаки выходили в море, торговцы открывали лавки, дети бежали в школу. Война была где-то там, на юге, за дымом. Здесь, на набережной, было тихо.

— Ты скучаешь по дому? — спросил Хи-сай у Ас-зену.

— У меня нет дома.

— А где ты жил?

— В лесу. С братьями.

— Они убили твоих родителей?

— Нет. Они убили мою душу.

— Как?

— Заставили меня смотреть, как умирают другие.

— И ты смотрел?

— Смотрел. Пока не ослеп.

— Это они?

— Нет. Я сам. Вырезал глаза, чтобы не видеть.

Хи-сай замолчал. Соль-хви сжал кулаки.

— Зачем ты это сделал? — спросил он.

— Чтобы не стать таким, как они.

— И стал?

— Не знаю. Но я жив.

— Это не жизнь.

— Это моя жизнь.

Ас-зену допил саке, поставил кружку.

— Я пойду, — сказал он.

— Куда? — спросил Хи-сай.

— Проверю корабль.

Он ушёл. Хи-сай и Соль-хви остались.

— Он странный, — сказал капитан.

— Все мы странные.

— Ты прав. Они сидели до обеда.

Ас-зену вернулся через час. Лицо его было бледным, пальцы сжимали компас так сильно, что костяшки побелели.

— Три корабля, — сказал он. — Идут с юга.

— Сколько до них? — спросил Хи-сай.

— Два часа. Может, меньше.

Соль-хви встал. Кровь внутри закипела.

— Северные академии?

— Нет. Другие. Чёрные паруса. Без флага.

— «Кровавый прилив»? — спросила Юна, подходя.

— Не похоже.

Ас-зену развернул компас. Стрелка дрожала, указывая то на юг, то на запад.

— Они ищут носителя крови, — сказал он.

— Меня?

— Да.

— Как они узнали, где я?

— Братья. Они чувствуют кровь.

Соль-хви сжал кулаки.

— Сколько их?

— Много. Больше, чем в прошлый раз.

— Нам нужно уходить?

— Нет. Нужно драться.

— Ты уверен?

— Да.

— Почему?

— Если мы убежим сейчас, они найдут нас в другом месте.

Хи-сай кивнул.

— Он прав.

— Что будем делать? — спросила Юна.

— Готовиться.

Они разошлись.

Соль-хви остался на набережной. Смотрел на воду и думал о брате. О том, как Кан-тхэ стоял у моста в Лесу Шёпота, сжимая в руке меч. О том, как улыбался перед смертью. О том, как сказал: «Живи за меня».

— Я живу, — прошептал он.

— Ты живёшь, — сказал кто-то за спиной.

Он обернулся. На мосту стояла Хина. Короткие синие волосы, усталые глаза, повязка на руке.

— Ты не спишь? — спросила она.

— Нет.

— Я тоже.

— Боишься?

— Чего?

— Завтрашнего дня.

— Нет. Я боюсь, что не успею.

— Успеть что?

— Попрощаться.

— С кем?

— Со всеми.

Она села рядом.

— Ты изменился.

— Стал спокойнее?

— Или устал.

— Или устал.

Они сидели до рассвета.

На рассвете приплыли корабли. Три чёрных судна с алыми парусами. Они встали на рейде, не приближаясь к берегу.

— Чего они ждут? — спросил Хи-сай.

— Сигнала, — ответил Ас-зену.

— Какого?

— Не знаю.

Соль-хви стоял на набережной, сжимая в руке осколок амулета. Кровь внутри пульсировала. Система высветила: «Интеграция крови: 23%». Он выключил её.

— Они не нападают, — сказала Юна.

— Значит, ждут подкрепления.

— Откуда?

— С севера.

Они ждали до полудня. Корабли не двигались.

Потом Ас-зену поднял голову.

— Они уходят, — сказал он.

— Почему? — спросил Хи-сай.

— Испугались.

— Чего?

— Нас.

Корабли развернулись и уплыли на юг.

Соль-хви выдохнул.

— Живы, — сказал он.

— Пока да, — ответил Хи-сай.

Они пошли в академию.

Ночью Соль-хви достал блокнот. Написал:

«Сегодня они не напали. Не знаю, почему. Может, испугались. Может, ждут. Я готов. Брат, я помню». Закрыл блокнот. Кровь внутри пульсировала. Система высветила: «Интеграция крови: 23%». Он выключил её. Конец сто шестнадцатой главы.