Остров, где трескается небо

Глава 24. Остров, где трескается небо

Чёрный берег:

Они высадились на рассвете. Берег был чёрным — не песок, не галька, а гладкая, будто отполированная порода, в которой отражалось бледное солнце. Корабль Хи-сая остался в маленькой бухте, скрытой скалами.

— Здесь что-то не так, — сказала Юна, первой ступив на землю.

— Что именно? — спросил Хо-сок.

— Гравитация.

Соль-хви почувствовал это через секунду. Шаг давался тяжелее. Будто кто-то нажал на плечи невидимой ладонью.

— Изъян территории, — сказал Хи-сай, осматриваясь. — Такое бывает в местах, где древние маги сражались друг с другом. Их заклинания не ушли. Они остались в земле. В воздухе. В камнях.

— И что теперь?

— Привыкайте.

Они двинулись вглубь острова.

Деревья здесь были мёртвые. Кора — чёрная, листья — серые, как пепел. Ветра не было, но воздух всё равно двигался — тёплый, спёртый, с запахом ржавчины и старой крови.

— Кровь? — спросил Хо-сок, принюхиваясь.

— Проклятая магия, — ответил Хи-сай. — Запрещена в Киато. Её используют только «Кровавый прилив» и те, кому нечего терять.

— Чем она отличается от обычной?

— Тем, что не берётся из тепла. Она пьёт. Пьёт человеческую боль. Пьёт память. Пьёт саму душу.

Хо-сок побледнел. Соль-хви сжал кулак.

Кровь Маски внутри пульсировала — не ровно, а тревожно, дёргано. Будто она узнала этот запах. Первый круг: Они шли уже час, когда наткнулись на первый барьер.

Он был невидимым. Соль-хви просто упёрся в него лбом — и отлетел назад, будто его ударил невидимый демон.

— Стойте! — крикнул Хи-сай. — Не двигайтесь.

Юна замерла с поднятой ногой. Хо-сок застыл, выпустив огонь на ладони.

— Магический круг, — сказал Хи-сай. — Проклятый. Кто переступит — потеряет часть памяти.

— Какую часть? — спросил Хо-сок.

— Случайную. Может, забудете, как дышать. Может, как любить.

— Ты можешь его снять?

— Я — вода и ветер. Против проклятой магии я бессилен.

Соль-хви встал. Отряхнул куртку.

— Я попробую.

— Ты не маг.

— Нет. Но моя кровь чужая.

Он подошёл к барьеру. Протянул руку.

Кровь Маски внутри запела — громко, требовательно. Он впустил её в пальцы, в ладонь, в кончики.

Ударил. Барьер треснул. Не рассыпался, а покрылся сетью тонких трещин, которые засветились красным.

— Ещё, — сказал Хи-сай.

Соль-хви ударил второй раз. Третий. Барьер рухнул. Перед ними открылась поляна. В центре — каменный стол. На нём — тело. Человеческое. С раскрытой грудной клеткой и пустотой внутри.

— Сердце вырезали, — сказала Юна, прикрывая рот.

— Не сердце, — поправил Хи-сай. — Резонатор. Магическую железу. Продают на чёрном рынке за тысячу Грёз.

— Кто это был?

— Охотник. Один из тех, кого посылали сюда раньше. Соль-хви подошёл ближе. На руке мёртвого была нашивка академии. Такая же, как у него.

— Мы не первые, — сказал он.

— И не последние, — добавил Хи-сай. — Если не убьём их.

Проклятая магия: За поляной начался подъём. Тропа вилась между скал, таких же чёрных, как берег. Гравитация становилась тяжелее с каждым шагом.

— Изъян усиливается, — заметил Хо-сок. — Я еле ноги таскаю.

— Не жалуйся, — сказала Юна. — У меня мечи в два раза тяжелее стали.

— Хотите, устроим соревнование?

— Хотите, я вас обоих за борт выкину? — вмешался Хи-сай.

Они замолчали.

На вершине скалы их ждал он.

Демон? Нет. Человек. Когда-то.

Высокий, тощий, с кожей серой, как у мертвеца. Глаза — красные, без зрачков. Из спины торчали костяные наросты — рёбра, прорвавшие плоть. В руках он держал два чёрных меча, с которых капала не кровь, а тьма.

— Ещё гости, — сказал он голосом, похожим на скрежет металла. — Давно у нас не было гостей.

— Кто ты? — спросил Соль-хви.

— Я — тот, кто помнит. Я — бывший носитель.

— Крови?

— Значит, знаешь.

Он улыбнулся. Зубов не было. Только чёрная дыра.

— Меня зовут Чхве Мин-джун. Первый носитель крови. Тот, о ком шепчутся старики. Тот, кто должен был стать героем, а стал чудовищем.

Соль-хви замер.

— Ты мёртв, — сказал он.

— Я — проклят. Это хуже.

Чхве поднял мечи. Тьма на лезвиях заструилась, поползла по рукам, по плечам, по лицу.

— Хван говорил вам обо мне? Говорил, что я исчез? Я не исчез. Я пришёл сюда. Добровольно. Потому что здесь никто не спросит, почему моя кровь поёт, а моя душа гниёт.

— Нам нужен глава «Кровавого прилива», — сказал Хи-сай.

— Он внутри. Но чтобы пройти к нему, вы должны пройти через меня.

— Мы не хотим с тобой драться.

— А я хочу.

Изъян территории: Чхве ударил первым. Его мечи не резали — они ломали реальность. Там, куда ступала тьма, воздух сжимался, гравитация искажалась, камни взлетали вверх, а потом падали с такой силой, что земля трескалась.

— Не подходите к нему! — крикнул Хи-сай, создавая стену ветра.

— А что делать? — спросил Хо-сок, уворачиваясь от летящего валуна.

— Держать дистанцию!

Соль-хви не слушал. Он рванул вперёд.

Разрез льдом — удар ногой — Чхве отшатнулся, но тьма на его груди впитала лёд, переварила, выплюнула обратно чёрными иглами.

Соль-хви отлетел. Рука была проколота.

Рана не затягивалась. Кровь Маски внутри билась, пыталась залечить, но тьма пожирала её.

— Это проклятая магия, — сказал Чхве. — Она не убивает. Она отнимает память. Я вложил в эту рану свою боль. Свою пустоту. Теперь она будет в тебе расти.

— Что ты помнишь? — спросил Соль-хви, поднимаясь.

— Всё. Как Хван смотрел на меня с жалостью. Как амулет треснул. Как я шёл сюда, чтобы никто не видел, как я умираю.

— Но ты не умер.

— Нет. Я приспособился. Нашёл того, кто научил меня проклятой магии.

— Кого?

— Главу «Кровавого прилива». Он тоже был носителем. Только он нашёл способ остановить интеграцию. На 99%. И заморозил себя.

Хо-сок выстрелил огнём. Чхве не уклонился. Огонь прошёл сквозь него, как сквозь дым.

— Я не живой, — сказал он. — Я — память. Память о боли всех носителей, которые погибли здесь.

— Тогда тебя нельзя убить? — спросила Юна.

— Нельзя. Но можно развеять.

— Как?

— Память умирает, когда о ней забывают.

Соль-хви подошёл к нему вплотную.

— Ты — это ты. Ты — Чхве Мин-джун. Не память. Не проклятие. Человек, который пришёл сюда, чтобы спасти других.

— Я пришёл сюда, чтобы сдохнуть в одиночестве.

— Нет. Хван до сих пор помнит тебя. Он дал мне амулет, чтобы я не повторил твою судьбу.

Чхве замер. Его мечи дрогнули.

— Ты врёшь.

— Я вру постоянно. Сейчас — нет.

Чхве посмотрел на Соль-хви долгим взглядом. Потом опустил мечи.

— Хван... он жив?

— Жив. Старенький. Пьёт чай. И надеется, что я вернусь.

— А ты вернёшься?

— Постараюсь.

Чхве улыбнулся. Впервые — без боли, без проклятия.

— Передай ему... что я не злился. Я просто устал.

Его тело начало рассыпаться — серой пылью, что развеивал ветер. Мечи упали на камни и больше не светились.

— Бегите, — сказал он, растворяясь. — Глава ждёт. Он сильнее меня. И он не из тех, кого можно разжалобить.

Чхве исчез. Поляна опустела. Соль-хви стоял на коленях. Рана на руке наконец начала затягиваться, медленно, сочась чёрным.

— Ты как? — спросил Хо-сок.

— Хуже некуда.

— Это нормально.

Юна перевязала ему руку. Молча.

Хи-сай смотрел на тропу, ведущую вверх.

— Там, внутри пещеры, — он глава. Я чувствую его магию. Она хуже, чем у Чхве.

— Сколько до него?

— Час. Может, два. Изъян территории усилится.

— Нам нужен план, — сказала Юна.

— План простой, — ответил Соль-хви, поднимаясь. — Я иду первым. Вы прикрываете. Если я падаю — вы бежите.

— Без нас, — сказал Хи-сай. — Мы не бросим.

— Это не обсуждается.

Он застегнул куртку. Проверил амулет. Трещина стала шире.

«Ещё немного, — подумал он. — Ещё немного, и он рассыплется».

— Идём.

Они пошли вверх, туда, где небо трескалось и текла чёрная кровь.

Конец двадцать четвёртой главы.