Вечер на причале

Глава 20. Вечер на причале

Корабль Хи-сая назывался «Летучий». Он был небольшим — метров двадцать в длину, с одной мачтой и узким корпусом, обшитым чёрным деревом. На носу — резная фигура женщины с закрытыми глазами и распущенными волосами. Говорили, она приносит удачу. Хи-сай говорил, что она просто красивая.

Соль-хви стоял у борта и смотрел, как вода разрезается острым носом. Пена клубилась белая, а за кормой тянулся длинный след, который сразу же пропадал, затянутый волнами. Море было спокойным. Слишком спокойным.

— Не привык к воде? — спросил Хи-сай, подходя сзади.

Он двигался бесшумно, и Соль-хви услышал его только тогда, когда тот заговорил. Это раздражало — кровь Маски внутри обычно предупреждала о приближении любого живого существа. Но Хи-сай был частью моря. И море его прятало.

— Не привык, — ответил Соль-хви.

— Учись. Мы будем в море долго. Если тебя укачает, я не буду тебя лечить.

— Лечить не надо. Я не укачиваюсь.

— Повезло.

Хи-сай опёрся локтями о поручень. Ветер трепал его длинные волосы цвета морской волны. Он был расслабленным, почти ленивым, но Соль-хви чувствовал — эта расслабленность обманчива. Как гладкая поверхность воды, под которой скрываются камни.

— Ты давно плаваешь? — спросил Соль-хви.

— С детства. Мать была рыбаком. Отец — охотником. Оба умерли, когда я был маленьким. Корабль остался.

— Как они умерли?

— Демоны. Крупные. Из тех, что живут на глубине. Их называют «глубинными». Редко поднимаются на поверхность, но если поднимаются — сносят всё на своём пути.

— Ты убил их?

— Убил, — Хи-сай улыбнулся своей холодной улыбкой. — Через десять лет после их смерти. Выслеживал три месяца. Потом нашёл и прикончил.

— И что почувствовал?

— Удовлетворение. И пустоту. Месть не лечит. Она просто затыкает дыру на время. Но потом дыра открывается снова.

Соль-хви молчал. Он знал это чувство.

—

Хо-сок и Юна сидели на корме с удочками.

Хо-сок ненавидел рыбалку, но делать на корабле было нечего. Юна поймала уже три рыбины. Хо-сок — ни одной.

— Это нечестно, — сказал он, перекидывая леску. — У тебя магия льда. Ты можешь заморозить воду и просто вытащить рыбу руками.

— Могу, — согласилась Юна. — Но тогда это не будет рыбалкой.

— А что это будет?

— Жульничеством.

— Я не против жульничества.

— А я против.

Хо-сок вздохнул. Откинулся на ящик, на котором сидел, и посмотрел на небо. Оно было чистым, без облаков, и солнце припекало так, что даже его огонь внутри затих, не требуя выхода.

— Слушай, Юна, — сказал он. — А он вообще о нас думает?

— Кто?

— Соль-хви.

Юна не ответила сразу. Дёрнула удочку, вытащила ещё одну рыбу — серебристую, блестящую на солнце. Сняла с крючка, бросила в ведро.

— Думает, — сказала она наконец. — Просто не показывает.

— Почему?

— Боится.

— Чего?

— Что если он покажет, что мы ему важны — мы умрём. Как его брат.

Хо-сок задумался. Потянул леску, почувствовал сопротивление — и вытащил свой первый улов. Маленькая рыба, не больше ладони.

— Ура, — сказал он без энтузиазма.

— Поздравляю, — ответила Юна.

Он отпустил рыбу обратно в воду.

— Не то настроение, — сказал он.

— Понимаю.

К вечеру Хи-сай достал из трюма две бутылки.

Одна была с красным вином — плотным, терпким, пахнущим дубом и вишней. Другая — саке, прозрачное, холодное, с лёгким фруктовым ароматом.

— Вино для Хо-сока и Юны, — объявил он. — Саке для Соль-хви и меня.

— Почему? — спросил Хо-сок.

— Потому что саке пьют те, кто умеет ждать. А ты не умеешь.

— А Юна?

— Юна умеет. Но она больше похожа на вино.

— На какое? — спросила Юна.

— На то, которое со временем становится только лучше.

Она ничего не ответила, но взяла бокал.

Соль-хви никогда не пил саке. Первый глоток был резким — холодным и чужим. Второй — мягче. Третий — почти приятным.

— Ты не часто пьёшь? — спросил Хи-сай.

— Почти никогда.

— Плохо. Вино и саке — величайшие изобретения человечества. После магии.

— А до магии? — спросил Хо-сок.

— Хлеб. Хлеб был первым.

Хи-сай откинулся на борт, поднял свой бокал к звёздам, которые только начинали загораться на небе.

— Эту бутылку подарил мне мой учитель, — сказал он. — За три дня до того, как его убили «Кровавые сборщики».

— Ты говорил о нём, — сказал Соль-хви.

— Я говорил о его смерти. Но не о нём самом.

Он сделал глоток. Помолчал.

— Его звали Но Гван-сон. Старый охотник. Он был сильным — ранга WS. В молодости плавал на запад, охотился на демонов в открытом море. Но потом его убили.

— Кто?

— «Кровавый прилив». Они хотели его корабль. И его магические железы. Старик не отдал. Три дня его пытали на базе. А потом бросили в воду с камнем на шее.

— Как ты это узнал? — спросила Юна.

— Я нашёл его тело. Через неделю. Оно приплыло ко мне. Будто он хотел, чтобы я знал.

Хи-сай допил саке. Поставил бокал на палубу.

— С тех пор я охочусь на них. Не за месть. За то, чтобы никто не потерял своего учителя так, как потерял я.

— Это и есть месть, — сказал Хо-сок.

— Нет. Это профилактика. Поздно вечером Соль-хви остался один на носу. Хо-сок ушёл спать в каюту. Юна сидела на палубе с блокнотом — писала письмо кому-то, кому не могла отправить. Хи-сай стоял у штурвала, вглядываясь в темноту.

Волны мерно бились о борт.

Соль-хви смотрел на горизонт, где море сливалось с небом, и думал о том, что сказал Хи-сай. О его учителе. О его боли, которую он называл профилактикой.

Кровь Маски внутри пульсировала. Спокойно. Размеренно.

А потом — дёрнулась.

Голограмма вспыхнула перед глазами. Но не та, к которой он привык.

СИСТЕМА УВЕДОМЛЕНИЯ.

Носитель: Ю Соль-хви.

Интеграция крови: 44%.

Соль-хви нахмурился.

Обычно голограмма просто показывала цифры. Иногда добавляла «до следующей капли». Но сейчас текст был другим.

Владыка одобрил мою позицию.

— Что? — прошептал Соль-хви.

Анализирую ваши следующие действия. Передаю данные.

Он встал. Отошёл к самому краю, туда, где никто не мог услышать.

— Зачем ты мне это сообщаешь? — спросил он.

Тишина.

Потом голограмма моргнула и выдала новую строку:

Я система вне правил. У меня нет владельца. Я выполняю обязанности, которые были заложены в меня при создании. Ни больше. Ни меньше.

— Ты говоришь загадками.

Я говорю прямо. Вы не привыкли к прямоте от тех, кого считаете инструментом.

Соль-хви замолчал.

Волны бились о борт. Где-то внизу Хо-сок храпел. Юна переворачивала страницы.

— Ты можешь говорить, когда захочешь? — спросил он.

Могу. Но не буду. Моя задача — уведомлять о важном. Всё остальное — лишнее.

— И что сейчас важного?

Владыка поставил правило: отныне система сама выдаёт кровь в бутыли при необходимости. Без дополнительных запросов. Без проверок.

— Зачем?

Чтобы вы не зависели от его появлений. Чтобы он не тратил время на тех, кто может оказаться неэффективным.

— То есть я теперь получаю кровь автоматически?

Да. Когда система определит, что вы готовы к следующему этапу.

— Система. То есть ты.

Да. Я.

Соль-хви посмотрел на свои руки.

— А если я не готов?

Система определяет готовность по параметрам: интеграция крови, уровень угрозы, психологическое состояние, количество убитых демонов.

— Ты следишь за моими мыслями?

Нет. Следую за реакциями. Скорость пульса. Расширение зрачков. Напряжение мышц. Этого достаточно.

— Жутко.

Вам так только кажется. Со временем привыкнете.

Голограмма моргнула последний раз:

Следующая бутыль крови будет доставлена через три дня. Место — по вашему выбору. Скажите «готов» — и я начну процесс.

Соль-хви хотел ответить «готов». Прямо сейчас. Но передумал.

— Позже, — сказал он.

Принято. Конец связи.

Голограмма погасла.

Соль-хви постоял на носу, глядя в темноту.

Через некоторое время подошла Юна. Сел рядом. Не спрашивала, о чём он думал. Просто сидела.

— Я устала, — сказала она.

— От чего?

— От всего. От того, что мы постоянно в опасности. От того, что тебе приходится скрывать. От того, что даже в спокойные моменты я боюсь, что это ненадолго.

— Это ненадолго, — честно сказал Соль-хви.

— Знаю. Но когда ты рядом — мне легче. Она взяла его за руку. Просто взяла. Не сжимала, не ласкала, не искала ответа. Просто держала. Соль-хви не отдёрнул. Волны бились о борт. Звёзды отражались в воде. Где-то далеко, на базе «Кровавого прилива», готовились к их приходу. Но сейчас это было не важно.