Снег, который помнит

Глава 48. Снег, который помнит

Они похоронили Юми на рассвете. Могилу вырыли в вечной мерзлоте — Хо-сок плавил лёд своим огнём, Юна расширяла яму мечами, Хи-сай приносил камни. Соль-хви стоял в стороне. Он не мог помочь. Не потому, что был слаб. Потому что если бы он начал копать, то не смог бы остановиться.

Тело засыпали первым. Потом камни. Потом снег. На вершине Хи-сай положил амулет — свой, единственный, который носил с детства. Чёрный зуб кита на серебряной цепочке.

— Она была частью команды, — сказал он. — Теперь она часть гор.

Никто не ответил.

Соль-хви смотрел на могилу и не чувствовал ничего. Кровь внутри пульсировала, система высвечивала цифры, но он их не видел. Он видел только лицо Юми в тот момент, когда огонь вошёл в её лоб. Спокойное. Удивлённое. Живое.

— Нам нужно идти, — сказал До-хван, сворачивая карту. — До убежища ещё день пути. Если мы не дойдём до ночи, замёрзнем.

— Идём, — ответил Хи-сай.

Они пошли. Молча. Только хруст снега под ногами и редкие всхлипы ветра.

Юна шла последней. Она смотрела на могилу, пока та не скрылась за поворотом. Потом отвернулась. Её глаза были сухими. Она не плакала. Она не могла.

Когда-то давно, в другой жизни, она уже хоронила. Отца. Он погиб на зачистке, когда ей было двенадцать. Мать не пришла на похороны. Сказала, что не хочет видеть мёртвое лицо. Юна стояла у могилы одна, в чёрном платье, которое было ей велико на два размера. Дождь лил как из ведра, но она не уходила. Она ждала. Не знала чего. Чуда, может быть. Или просто хотела убедиться, что отец не встанет. Он не встал. С тех пор Юна не плакала. Она решила, что слёзы — это слабость. А слабость убивает. Как убила отца. Если бы он был сильнее, он не полез бы в тот разлом. Если бы он был умнее, он позвал бы подмогу. Если бы он был живее, он не оставил бы её одну.

Но он оставил. И мать оставила. И все, кто был рядом, рано или поздно уходили.

Кроме Соль-хви.

Она не знала, почему держалась за него. Может, потому что он был таким же потерянным. Таким же одиноким. Таким же сломанным. Они были как два камня в пустыне — никому не нужные, но друг без друга бесполезные. Она вспомнила их первую встречу. Четыре года назад. Академия. Коридор общежития. Соль-хви сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и сжимал в руках письмо. Она не спрашивала, что в нём. Она просто села рядом. Не говорила. Не утешала. Просто была.

Он поднял голову. Посмотрел на неё. Глаза были красными, опухшими.

— Ты кто? — спросил он.

— Юна. Соседка.

— Я Соль-хви.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты единственный, кто не спит в три часа ночи.

— Я никогда не сплю.

— Тогда у нас будет много общих ночей.

Он усмехнулся. Устало, краем губ. С тех пор они сидели вместе. В столовой, в коридорах, на крыше. Иногда говорили. Чаще молчали. Но молчание было не тяжёлым. Оно было пониманием.

Теперь Юми не стало. Ещё одна потеря. Ещё одна могила. Юна шла и думала, сколько ещё нужно похоронить, чтобы привыкнуть. Или чтобы сломаться.

— Ты в порядке? — спросил Хи-сай, поравнявшись с ней.

— Нормально.

— Врёшь.

— Вру. Он не стал лезть. Просто кивнул и ускорил шаг. Соль-хви шёл первым, сжимая в кармане кусок амулета. Он не выбросил его после того, как амулет разбился. Оставил на память. О том, что он был человеком. Или хотя бы пытался им быть.

Кровь внутри пульсировала. Система высветила: «Интеграция крови: 55%. Необратимые изменения: 6%. Рекомендация: найти ритуал очищения в течение 25 дней».

Он не обращал внимания. Цифры больше не имели значения.

— Соль-хви, — позвала Юна.

— Что?

— Ты не виноват в её смерти.

— Я знаю.

— Тогда почему ты молчишь?

— Потому что я мог её спасти. Но не спас.

— Как?

— Если бы я убил наёмника сразу, он не выстрелил бы.

— Ты не мог. Ты был далеко.

— Я должен был быть ближе.

Юна замолчала. Она хотела сказать, что он не прав. Что нельзя всегда быть рядом. Что смерть — это случайность. Но она сама в это не верила. Она знала: если бы отец был сильнее, он выжил бы. Если бы Соль-хви был быстрее, Юми осталась бы жива. Если бы, если бы, если бы. Бесконечная петля.

— Мы все могли, — сказала она. — Но не сделали. И теперь не исправить.

— Поэтому мы должны идти дальше.

— Поэтому.

Они поднялись на перевал. Внизу, в долине, виднелись огни. Маленькие, дрожащие, как свечи на ветру.

— Убежище «Тишины», — сказал До-хван.

— Там есть кто-то живой? — спросил Хо-сок.

— Не знаю. Но гримуары должны быть там.

— А если их украли?

— Тогда мы умрём.

— Оптимист.

— Реалист. Они спустились вниз. Снег падал всё сильнее, но огни не гасли. Конец сорок восьмой главы.