Глупые пираты

Глава 53. Глупые пираты

Они спустились с гор на четвертый день. Снег сменился дождем, дождь — туманом, туман — обычной серой погодой, которую Хи-сай назвал «приветствием из цивилизации». Хо-сок назвал её «погодой для спячки». Юна назвала его ленивым. Спор закончился ничем, как и все их споры.

«Летучий» ждал их в бухте. Целый, невредимый, с легким налетом водорослей на корпусе. До-хван первым поднялся на борт, проверил трюм, гримуары, карты. Всё было на месте.

— Странно, — сказал он. — Я думал, нас ограбят.

— Кому нужны твои обгоревшие книги? — спросил Хо-сок.

— Умным людям.

— Их не осталось.

До-хван хотел ответить, но передумал. Он уже понял, что спорить с Хо-соком — бесполезно. Тот всегда находил последнее слово, даже если его не было.

Они отплыли через час. Курс — на юго-запад, к континенту, к Академии Хитори-га-Нэ. Хи-сай стоял у штурвала, вглядываясь в горизонт. Соль-хви сидел на носу, сжимая осколок амулета. Юна принесла чай. Хо-сок храпел на палубе, раскинув руки в стороны.

Два дня прошли спокойно.

На третий день к ним приплыли гости.

Их корабль был маленьким, грязным, с облупившейся краской и парусами, которые держались на честном слове. На носу красовалась вывеска: «Белая лагуна». Криво, от руки, с ошибкой в слове «лагуна».

— Пираты, — сказал Хи-сай, не меняя курса.

— Серьёзно? — спросил Хо-сок, протирая глаза.

— Судя по виду, очень плохие пираты.

Корабль поравнялся с «Летучим». На палубу прыгнули трое. Первый — толстый, лысый, с повязкой на глазу, которая не закрывала глаз. Второй — худой, с длинными усами и кинжалом в зубах. Третий — девушка с фиолетовыми волосами, вооружённая пращой и наглостью.

— Стоять! — крикнул толстый. — Это ограбление!

— Кого? — спросил Хи-сай.

— Вас!

— А вы кто?

— Белая лагуна! Самые страшные пираты этого моря!

Хо-сок посмотрел на их корабль. Потом на свой. Потом на Соль-хви.

— Ффухх… как же я устал от идиотов.

Толстый обиделся.

— Ты что, не боишься?

— Нет.

— А зря! У нас есть пушки!

— Где?

Толстый обернулся. Корабль «Белая лагуна» медленно тонул.

— Э… это не наши пушки.

— Это ваше днище, — сказал Хи-сай. — Оно течёт.

— Не может быть!

Может. И текло. Девушка с фиолетовыми волосами закричала. Худой с кинжалом выплюнул оружие и бросился за борт. Толстый остался на палубе «Летучего», потому что его собственный корабль уже скрылся под водой.

— Вы… вы обязаны меня взять на борт!

— Обязаны? — спросил Хо-сок.

— По морскому праву!

— Какому?

— Существует!

Хи-сай вздохнул.

— Свяжите их, — сказал он.

Хо-сок выдохнул огонь. Не много, чуть-чуть, чтобы обжечь усы худого, который уже выбрался из воды. Тот взвизгнул.

— Мы сдаёмся!

— Мы не принимаем сдачу, — сказала Юна.

— Это незаконно!

— Это море.

Они связали всех троих. Посадили на корме. Девушка с фиолетовыми волосами пыталась плеваться, но у неё пересохло в горле. Худой плакал. Толстый угрожал. Никто не слушал.

— Зачем вы на нас напали? — спросил Соль-хви.

— Думали, везёте сокровища, — признался толстый.

— Какие сокровища?

— Ну… золото. Артефакты. Карты.

— У нас нет золота.

— А что у вас есть?

— Кровь демона.

Толстый побледнел.

— Шутите?

— Нет.

— Тогда выкиньте нас за борт.

— Так и будет.

— Мы передумали!

— Поздно.

Хо-сок и Юна подняли пиратов. Девушка забилась.

— У меня мать дома!

— Врёшь.

— Отец!

— Тоже.

— Собака!

— Собака не считается. Они выкинули их за борт. Всех троих, связанных, с пустыми руками. Корабль «Белая лагуна» уже утонул, но пираты доплыли до обломков и держались за них, как за родных.

— Вы ещё пожалеете! — крикнул толстый.

— Мы уже жалеем, — ответил Хи-сай.

— О чём?

— Что не выкинули вас раньше.

«Летучий» уплыл.

Пираты остались в открытом море, привязанные к доске.

— И как мы теперь доберёмся до берега? — спросил худой.

— Не знаю, — ответил толстый. — Но в следующий раз я выбираю другую профессию.

— Какую?

— Рыбака.

— Рыбаки тоже тонут.

— Тогда никого.

Девушка с фиолетовыми волосами молчала.

Она думала о том, стоила ли ограбление «Белой лагуны» всех этих унижений. И поняла, что нет. Через час их подобрал торговый корабль. Капитан сказал, что они придурки. Они не спорили. Конец пятьдесят третьей главы.