Странности и слабости

Глава 40. Странности и слабости

Четвёртые врата оказались коридором. Длинным, изогнутым, с влажными стенами, которые пульсировали в такт чьему-то сердцу. Соль-хви шёл первым, сжимая амулет. Хо-сок замыкал, то и дело оглядываясь на темноту. Юна прижималась к левой стене, Хи-сай — к правой. В коридоре было тихо, только капала вода где-то далеко, и эта капель действовала на нервы.

— Ты боишься темноты? — спросил Хо-сок у Юны.

— Нет, — ответила она. — А ты?

— Я боюсь, когда темнота двигается.

— Она не двигается.

— А мне кажется, что да.

Хи-сай усмехнулся. Его голос звучал приглушённо, будто стены впитывали звуки.

— Ты параноик, Хо-сок.

— Я реалист.

— Реалисты не боятся стен.

— Эти стены дышат. Ты заметил?

Хи-сай не ответил. Он заметил. Все заметили. Стены вздымались и опускались с интервалом в три секунды. Как лёгкие. Каменные лёгкие. Соль-хви подумал, что это, наверное, самый жуткий коридор из всех, что он видел. Даже Лес Шёпота не пульсировал. Даже там, где умер брат, тьма была мёртвой. Здесь она была живой.

— Мы почти на месте, — сказал Соль-хви, когда проход стал шире.

— Откуда знаешь? — спросила Юна.

— Кровь быстрее течёт. Она чует сильного врага.

— Полезная способность, — заметил Хо-сок. — А моя способность — чуять, когда Хи-сай хочет сказать что-то пафосное.

— Сейчас не хочу, — ответил Хи-сай.

— Врёшь.

— Вру. Юна усмехнулась. Она шла чуть позади Соль-хви, держа мечи наготове. Лёд на лезвиях уже начал таять — воздух здесь был тёплым, почти горячим.

Они прошли ещё метров двести. Коридор расширился, превратившись в зал. Небольшой, с низким потолком, без алтаря, без рун. Только колонны по бокам и пол, покрытый слоем чёрной пыли. Пыль хрустела под ногами, как битое стекло.

— Здесь был бой, — сказал Хи-сай, опускаясь на корточки. Он провёл пальцем по полу, поднёс к лицу. Пыль пахла магией. Старой, выжженной.

— Недавний, — продолжил он. — Возможно, вчера.

— Кто с кем? — спросил Хо-сок.

Хи-сай оглядел стены.

— Судя по следам, демоны дрались с демонами.

— Они могут? — удивилась Юна.

— Редко. Но могут.

Соль-хви поднял голову к потолку. Там виднелись царапины — глубокие, в палец толщиной, расположенные параллельными полосами. Четыре полосы. Пальцы.

— Когти, — сказал он.

— Когти, — согласился Хи-сай. — Крупные.

— Не демона?

— Человека.

Юна побледнела. Она перевела взгляд на свои мечи, потом на царапины.

— Кто это сделал?

— Ответ на этом острове один, — сказал Хи-сай, поднимаясь. — Глава.

Хо-сок поёжился.

— И он дерется когтями? Я думал, у него магия.

— У него всё, что он захочет.

— Ты его боишься?

— Я его уважаю. Это хуже.

Они двинулись дальше, но теперь медленнее. Соль-хви заметил, как дрожит рука Хо-сока — не от холода, от усталости. Его плечо всё ещё болело после вчерашнего, и он скрывал это, но Соль-хви видел. Он всегда видел.

— Хо-сок, — сказал он.

— Что?

— Ты в порядке?

— А ты?

— Я спросил первый.

— Я спросил второй.

— Я тебя понял.

— Я тебя — нет.

Хи-сай вздохнул. Он шёл чуть впереди, прищурившись, пытаясь разглядеть что-то в темноте.

— Вы оба ранены, но не хотите признаваться. Это ваша слабость.

— А твоя? — спросил Хо-сок.

— Я слишком красив для этих стен.

— Это не слабость.

— Это проклятие. Я отвлекаю врагов своей внешностью.

Юна улыбнулась, но сразу спрятала улыбку. Она не любила смеяться перед боем — считала, что это расслабляет.

— Моя слабость — я привыкла быть одна, — сказала она, не глядя на остальных. — В команде я иногда теряюсь. Не знаю, как помочь, если не могу ударить мечом.

— Ты помогаешь просто тем, что ты здесь, — сказал Соль-хви.

— Спасибо.

— Не за что.

Хо-сок закашлялся. Он тёр плечо, стараясь не морщиться.

— Вы такие трогательные, что меня сейчас вырвет.

— Твоя слабость — ты боишься чувств, — сказал Хи-сай.

— Нет. Я боюсь, что они мне помешают.

— Когда-нибудь они тебя спасут.

— Или убьют.

— Это тоже вариант.

Хо-сок фыркнул. Но не спорил.

Соль-хви слушал их и думал о своём. О том, как мало он знает этих людей. Юна боится одиночества, Хо-сок боится привязанностей, Хи-сай прячет боль за пафосом. У каждого есть трещина. И чем ближе они подходят к главе, тем сильнее эти трещины расходятся.

— А твоя слабость, Соль-хви? — спросил Хи-сай, будто прочитав его мысли.

— Я боюсь, что не смогу вас защитить.

— Это не слабость. Это ответственность.

— Если я не справлюсь, вы умрёте. Это слабость.

— Тогда мы умрём вместе, — сказал Хо-сок. — Звучит пафосно, но лучше, чем по одиночке.

— Согласен, — сказала Юна.

Они вышли к арке. Высокой, с выбитыми рунами. За ней была темнота. Полная, густая, без единого просвета. Она не двигалась, но Соль-хви знал — стоит шагнуть, и она сомкнётся.

— Четвёртые врата, — сказал Хи-сай.

— Идём? — спросил Хо-сок.

— Идём.

Соль-хви шагнул первым. И почувствовал, как амулет на шее нагрелся. Не сильно, как бывало раньше, а жгуче, будто камень хотел выжечь клеймо на коже.

Система высветила сообщение. Слова были красными, пульсирующими:

«Интеграция крови: 49%. До необратимых изменений: 1%. Внимание. Обнаружен источник проклятой магии. Рекомендация: не вступать в бой одному. Рекомендация: не вступать в бой без подготовки. Рекомендация: не вступать в бой.»

— Что там? — спросила Юна, заметив, как он замер.

— Глава, — ответил Соль-хви. — И что-то ещё.

— Что?

— Не знаю. Но он ждал нас.

— Откуда ты знаешь?

— Система сказала. «Источник проклятой магии». Он не прячется. Он сидит и ждёт.

— Тогда чего мы ждём? — спросил Хо-сок. Он поправил повязку на плече. Кровь проступила сквозь ткань, но он не обратил внимания.

— Мы не ждём, — сказал Соль-хви. — Мы собираемся с мыслями.

— Долго?

— Минуту.

Он закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Кровь Маски внутри пульсировала в такт его сердцу. Система молчала. Амулет остывал.

— Всё, — сказал он. — Идём. Он шагнул в темноту. Конец сороковой главы.