Глава 4.0
Словно околдованная, Элоиза встала и сняла со стены портрет.
Аккуратно зачёсанные и уложенные светло-золотистые волосы. Прозрачные голубые глаза. В его больших круглых глазах виднелась несгибаемая вера, которая не знала страха даже перед лицом десятков тысяч врагов, а в плотно сжатых губах, казалось, отражалась решимость, с которой он вёл за собой пехотный батальон.
Когда-то Эмили, увидев этот портрет, отозвалась о нём так: «Да просто симпатичный блондин, разве нет? Я, право, не понимаю», — но для Элоизы, пока это был Райан Уилгрейв, он казался самым прекрасным мужчиной на свете.
И отец, и мать думали, что Элоиза, выросшая в этой деревенской глуши, просто восхищается героем, совершившим подвиги в большом мире.
Так оно и было. Но подвиги, за которые Элоиза его любила, несколько отличались от тех, что превозносили люди.
«Он всегда добивался минимального числа потерь».
Собирая газеты, которые доходили до Фелтхэма лишь через месяц после выпуска, Элоиза отслеживала все его передвижения.
Куда перемещался его батальон, кому он помогал, и сколько потерь было после этого.
В пятьдесят седьмом пехотном батальоне и так было мало потерь, но и в битвах, где он участвовал, число погибших было заметно ниже по сравнению с другими сражениями.
Иногда в газетных статьях его критиковали за то, что он, якобы берёг свою жизнь, и слишком быстро отступал в боях, где следовало смело идти вперёд.
Сначала это были лишь единичные голоса, но после окончания войны, в процессе подведения итогов для награждения, эти разговоры возобновились.
Говорят, что у людей на входе и на выходе мысли разные.
Те, кто во время войны кричал его имя, после её окончания стали заявлять, что поддались сиюминутному порыву, и публиковали заявления об отказе от своей прежней поддержки.
Попутно появлялись и нравоучительные статьи о том, как прискорбно нынешнее положение дел, когда молодые женщины, очарованные его внешностью, оказывают ему безоговорочную поддержку.
Ах, сейчас не время для этого.
Элоиза, задумавшаяся о статьях про подполковника Райана, разгладила морщинку на лбу и снова принялась торопливо действовать.
Разумеется, Элоиза отбирала рисунки с обнажённым мужским телом, к которому было пририсовано лицо подполковника Райана.
Как только вернусь домой, сожгу всё это!
Сначала нужно погрузить это в повозку.
Элоиза наспех перевязала стопку рисунков верёвкой и подняла её.
Лёгкие поодиночке листы бумаги, собранные вместе, оказались довольно тяжёлыми. Да и объём был немаленький.
Будь это что-то другое, она бы позвала на помощь прислугу, но с этим — ни в коем случае.
Выйдя из комнаты для рисования, Элоиза, стараясь не шуметь, осторожно направилась к лестнице.
В тот миг, когда она шагнула на первую ступеньку...
— Стой, вор, — раздался незнакомый мужской голос.
— Ай!
Элоиза взвизгнула от неожиданности, услышав голос, раздавшийся из-за спины без всякого предупреждения. В тот же миг её нога, готовая шагнуть на ступеньку ниже, соскользнула, и тело качнулось.
Нужно было немедленно бросить то, что она держала в руках, и схватиться за что-нибудь.
Нет!
Вместо этого Элоиза ещё крепче прижала к себе рисунки. Тело накренилось и полетело вперёд.
Она лучше кого-либо знала, из какого твёрдого камня сделана лестница в Блиссбери, поэтому, приготовившись к неминуемой боли, зажмурилась. Но…
Вжик.
Кто-то схватил Элоизу за руку и потянул на себя. Её тело, словно кукольное, с лёгкостью подняли и поставили прямо в коридоре у лестницы.
— А?..
Не почувствовав ожидавшегося удара, Элоиза медленно открыла крепко зажмуренные глаза. Кто, чёрт возьми…
В этот момент она увидела стоящего рядом мужчину. И тут же…
— А-а-а-а-а-а!
Элоиза закричала так громко, что, казалось, всё поместье содрогнулось, — гораздо громче, чем в первый раз.
На неё смотрел мужчина в грязной одежде с горящими глазами.
Элоиза впала в панику от его неопрятного вида — ей казалось, что даже уличный бродяга выглядел бы чище.
Кто это? Как он попал в Блиссбери? И неужели это он сейчас держит меня за руку?..
Взгляд Элоизы метнулся к её руке. Грязная, в засохшей грязи, рука сжимала её обнажённое предплечье.
Хоть она и жила, как необъезженный жеребёнок, Элоиза всё же была леди.
То есть, она не была настолько бесстыжей, чтобы не испытывать смущения, когда её беззащитное тело хватает неизвестный мужчина.
— Отпустите!
Элоиза грубо отбила руку мужчины тем, что держала в охапке.
С глухим звуком мужчина отпустил её и отступил назад.
В тот же миг верёвка, перевязывавшая стопку бумаг, развязалась, и листы дождём посыпались по лестнице.
— Нет!
Увидев, как её рисунки разлетаются по ступеням, Элоиза бросилась на колени и принялась в панике их собирать.
К счастью, рисунки разлетелись не очень далеко. Собрав последний лист и обернувшись…
— Это… Райан Уилгрейв?
— !..
От мужского голоса Элоиза в ужасе подняла голову.
В руке у мужчины, неизвестно когда подобранный, был один из её рисунков. Мужчина смотрел на Элоизу с лицом, полным презрения.
— Мало того, что воровка, так ещё и извращенка и распутница. Наслаждаетесь тайными ночами в одиночестве с такими вот картинками?
Элоиза, застывшая от стыда из-за того, что её рисунки обнаружили, не сразу поняла, о чём он говорит.
А мгновение спустя, когда до неё наконец дошёл смысл его слов, она покраснела не только до шеи, но и до кончиков ушей.
Такого оскорбления она не слышала за всю свою жизнь!
Даже пьяный бродяга не позволил бы себе таких слов!
Элоиза была уверена. Грязный вид, пошлые слова и вдобавок ко всему — хамское отношение к женщинам.
Этот тип — определённо бродяга, проникший в Блиссбери с дурными намерениями. Или, что ещё хуже, — дезертир, с позором бежавший со службы!
Обретя уверенность, Элоиза больше не колебалась.
— Миссис Паркер! Мистер Уоррен! Мистер Палмер! Здесь посторонний!
Её крик, изданный изо всех сил, гулко разнёсся по всему Блиссбери.
Мысли о приличиях и поведении леди испарились из её головы. Это Блиссбери — место, которое она ценила как свой дом, а может, и больше.
И чтобы здесь был посторонний? Абсолютно недопустимо.
К счастью, послышались звуки бегущих людей. Элоиза, гневно глядя на мужчину, схватила стоявшую рядом небольшую каменную статуэтку, словно собираясь использовать её как оружие.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё, а затем смерил взглядом с ног до головы. По его лицу было видно, что он не понимает, зачем она позвала людей.
В этот момент внизу лестницы показались люди. С видом человека, получившего подкрепление в тысячу воинов, Элоиза указала на мужчину пальцем и закричала:
— Этот бродяга!
— Что это за служанка?
В тот же миг, что и Элоиза, мужчина задал вопрос прибежавшим людям.
Они оба, озадаченные словами друг друга, пробормотали:
— Бродяга?
— Служанка?
Это прозвучало как «что за чушь».
Прибежавшие люди с растерянными лицами переводили взгляд с одного на другого.
Тогда мистер Палмер, первым разобравшийся в ситуации, кашлянул и шагнул вперёд.
— Полагаю, между вами произошло недоразумение. Миледи Элоиза, это новоприбывший сержант Райан Торнтон. Сержант Торнтон, это дочь управляющего мистера Севертона, мисс Элоиза Севертон.
При словах мистера Палмера оба медленно повернули головы и посмотрели друг на друга. И одновременно произнесли:
— Эта служанка — дочь управляющего?
— Этот бродяга — новый управляющий?
В голосах обоих слышалось полное недоверие к словам мистера Палмера. Но в то же время они осознали, в каком виде предстали друг перед другом.
Элоиза поспешно поправила одежду и растрёпанные волосы, а Райан стряхнул грязь со своей одежды.
Хотя от этого их вид не сильно изменился.
Снова посмотрев друг на друга, они поприветствовали друг друга с совершенно иным выражением лица.
Элоиза присела в лёгком книксене, придерживая юбку, а Райан, прижав руку к груди, поклонился.
Приветствие было идеально отточенным, словно они пытались доказать свой статус.
Но эта благовоспитанность была недолгой. Хотя движения оставались безупречными, их взгляды, направленные друг на друга, были по-прежнему острыми.
Первым тишину, в которой, казалось, летали искры, нарушил Райан.
— Я верну вам это.
Это? От его слов взгляд Элоизы опустился ниже. Точнее, на её рисунок в его руке.
— !..
Вновь столкнувшись со своим стыдом, о котором она на миг забыла, Элоиза, наплевав на все приличия, выхватила рисунок из его рук.
Сердце бешено колотилось.
Неужели мистер Палмер или миссис Паркер видели?
Элоиза поспешно огляделась по сторонам, но, к счастью, остальные, похоже, лишь с любопытством наблюдали за происходящим, не видя, что нарисовано на бумаге.
Когда Элоиза уже собиралась вздохнуть с облегчением, Райан снова заговорил.
— Вы никогда не видели человеческое тело вживую, мисс Элоиза, — он мельком взглянул себе ниже пояса и добавил: — Он не настолько мал.
Сказав это, он повернулся, словно ему больше не о чем было говорить с Элоизой.
Мистер Палмер, видя, как тот уходит широкими шагами, поспешно поклонился Элоизе и последовал за ним.
— Ох, вот видите, миледи Элоиза. Говорила же я вам, накиньте хотя бы шаль. А волосы почему так растрепались…
Миссис Паркер, стоя рядом, упрекала её в том, что она сама виновата в недоразумении, но её голос не долетал до ушей Элоизы. В голове повторялись только слова Райана Торнтона.
Он не настолько мал? Что?
Затем она мельком взглянула на рисунок, который он ей вернул.
— !..
Лицо Элоизы стало краснее осеннего яблока.
На её рисунке Райан Уилгрейв, без единой ниточки, стоял лицом к зрителю.
И ниже пояса у него было то, рисуя что, Элоиза несколько раз крепко зажмуривала глаза.
И это, по-его, маленькое?